Женя забрал у нее пустую кружку, внимательно посмотрел в лицо, а потом плотнее укутал ее в одеяло. Руки у него были теплыми и уверенными.
— Спасибо, Женя, — промямлила Тамара, понимая, что лекарство сейчас подействует и ей, наконец-то, станет легче. — Который час?
Женя кинул взгляд на левое запястье, где чернела лента современных часов.
— Почти четыре.
— Вы езжайте. Новый год, всё-таки. Спасибо за помощь, за лекарства. Я дальше сама справлюсь. Извините, что так…
— Тамар, прекращай мне выкать, ладно? Тебе сейчас поспать надо. А я пока продукты разберу. Мне там, в ресторане бульон по-быстрому сварили, сказали просто подогреть потом. Может, сейчас хочешь?
Тамара покачала головой. Она пыталась выдавить из себя хоть что-то вразумительное, чтобы отправить Женю праздновать самый веселый в году праздник, но язык ее не слушался, а глаза предательски закрывались. «Я только десять минуточек посплю, а потом он уедет, успеет еще добраться, до двенадцати далеко», — подумала она и уснула.
Проснулась внезапно. В комнате было темно, только силуэт Геннадия коряво раскинулся перед окном. В соседней комнате горел приглушенный свет, а из кухни слышался бубнеж маленького телевизора. Она не включала его ни разу, была уверена, что он и не работает. Экран мобильного показывал девять часов вечера.
Тамара прислушалась к себе. В теле и голове ощущалась удивительная легкость, футболка была мокрой насквозь, но озноб отступил, а температура явно спала. Очень сильно хотелось пить. Тома тихо сползла с кровати и, открыв скрипнувшую дверцу шкафа, достала свежую майку и спортивные штаны. Быстро переоделась, оставаясь на всякий случай в тени. Глянула на себя в тусклое темное зеркало и пригладила, как могла волосы, а челку, наоборот, растрепала. «Надо срочно в душ», — поморщилась своему отражению. Несмело, как будто находится в гостях, вышла из своей комнатушки.
На кухне слышались знакомые голоса из детства, они снова расспрашивали, где находится Третья улица строителей. Хлопнула дверца старенького холодильника, зашуршал пакет, что-то упало и покатилось по полу. Тамара смущенно выглянула из-за двери. Женя стоял к ней спиной и задумчиво разглядывал два яблока у себя в руках — то ли собрался их вымыть и съесть, то ли положить в вазу. На столе в глубокой тарелке лежали мандарины и желтели солнечной кожурой бананы.
— А, ты проснулась! Как себя чувствуешь? — обрадовался он, обернувшись.
Наверное, увидел ее отражение в стекле буфета. Он положил яблоки на стол и шагнул к Тамаре. Быстро поднял руку и пощупал ее лоб.
— Кажется, нет. И глаза веселее стали.
Тамара чуть улыбнулась и, чувствуя слабость в ногах, села в старое дядьВалерино кресло.
— Пить хочется, — провела она языком по сухим губам.
Женя, как волшебник, достал бутылку с морсом. На этикетке красовалась большая забавная ягода клюквы.
— Вот, не холодный, специально купил. Мне всегда помогает. Клюква — это мощь. От всех болезней, как говорил мой дед.
Он налил морс в стакан и протянул Тамаре. Она залпом выпила его целиком.
— Еще?
Бутылка забулькала снова. На этот раз Тамара пила уже с паузами, небольшими глоточками. Женя сел за стол, внимательно за ней наблюдая. На экране, его тезка Лукашин продолжал сражаться с судьбой. Тамаре стало неловко: сидит тут немытая, нечесаная, портит праздник человеку.
— Спасибо, — она поставила стакан на стол. Вздохнула. — Женя, вы… ты еще успеваешь к новогоднему столу. Пожалуйста, не надо тут меня сторожить. Езжай. Я сейчас еще чай выпью и спать лягу. Правда, не порти себе праздник. Тебя ждут наверняка…
Женя откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, сначала широко улыбнулся, а потом покачал головой.
— Нет, я никуда не поеду. Уж извини. Там гололед и вообще… Я уже всё сюда привез. Так что, встретим Новый год вместе! Надеюсь, не выгонишь?
Тамара озадаченно уставилась на своего упрямого спасителя. Он легко встал и открыл холодильник.
— Вот, смотри. У нас есть оливье, салат с курицей и ананасами, еще какой-то, сказали вкусный, салат. Здесь кролик с травами. У тебя же есть микроволновка? — завертел он головой. — Надо погреть тебе бульон, — он покачал в руке прозрачный стакан, с плотно закрытой крышкой. — И тут еще пирожные. Вместо шампанского есть лимонад и горячий шоколад. Ну, как?
Тамара не сразу нашлась, что ответить. Ситуация казалась ей настолько странной, что она даже не знала, как отреагировать. Такой Новый год она себе не представляла!
***
А он взял и наступил. Новый год. Неожиданный и совсем непредсказуемый. Разве могла Тамара подумать, что будет встречать любимый с детства праздник за несколько тысяч километров от дома, у моря, да еще и в компании с едва знакомым мужчиной?
Пока Женя разогревал бульон, она сходила в душ и привела себя в порядок. Платья у нее не было, и Тамара закуталась в уютный флисовый спортивный костюм. Мягкая ткань изумрудного цвета прекрасно оттеняла черные волосы. Краситься не стала, только тронула скулы румянами, чтобы немножко скрыть бледность. В довершение натянула пушистые шерстяные носки со снежинками — пусть будет простой домашний образ, да и теплее так.
— Ты как себя чувствуешь? — встретил ее Женя. — Может, ну его этот стол… Лучше приляжешь?
— Ну, уж нет, — покачала решительно головой Тамара. — Новый год — это святое! И мне пока нормально, лекарство действует, выспалась хорошо…
Она и правда, чувствовала себя неплохо. Конечно, першило в горле, и голова была мутной, но силы появились. Станет хуже, тогда и уляжется обратно, а пока можно попробовать встретить Новый год на ногах — чтобы не болеть в следующем.
Тамара сходила в комнату и принесла Геннадия. Вместе с Женей они водрузили импровизированную елку в центр круглого стола. Кактус довольно заблестел украшениями.
— Такой экзотической елки я еще ни разу не видел! — засмеялся Женя и ойкнул, отдернув палец.
Ревнивый Геннадий уколол его своими отросшими иголками.
Аппетита у нее не было, но Женя ел за двоих, причем совершенного этого не смущался. В двенадцать часов потушили яркую лампу, Тамара зажгла две маленькие свечки, и их мерцающие огоньки только усилили атмосферу таинственности и странности этого праздника. В руке она держала кружку с горячим шоколадом. Женя налил себе лимонад. Как будто оцепенев, Тамара слушала бой курантов, чокалась боками кружек со своим неожиданным гостем, и никак не могла поверить, что всё это не сон, навеянный болезнью и лекарствами.
— С Новым годом! — улыбнулся Женя. — С новым счастьем!
Тамара попыталась улыбнуться в ответ, но у нее ничего не вышло. Новое счастье? Как оно может быть новым или старым, поношенным? Разве можно поменять одно счастье на другое? Хотя кто-то может… Снова налетели обида и горечь. Вот уж кого счастье новое, так это у мужа, а не у нее.
— Желание! — вдруг ахнула Тамара, — я забыла загадать желание!
Она принялась лихорадочно соображать, чего же ей хочется, но в голову ничего не приходило. Обидно. Не то чтобы она верила, что желания, загаданные в новогоднюю ночь, исполняются, но это ведь традиция. Так принято! Как же она не подумала заранее!
— Ничего, — утешил ее Женя, — мне кажется, неважно, когда ты загадываешь свое желание… Главное, в него верить.
Через час ей опять стало плохо. Пришлось снова принимать, разведенный в горячей воде порошок, и укутываться в одеяло. Тамара смутно помнила, как она извинялась перед Женей, пыталась показать ему, где хранятся запасные одеяла, подушки и постельное белье и даже открывала шкаф, чтобы найти полотенце. Уснула быстро и крепко, едва успев рассосать таблетку от горла.
Проснулась она, когда в комнате стало совсем светло. На улице стояла поразительная тишина, как это бывает только утром первого января. Даже неугомонный Пушок ни разу не подал голос из-за забора дяди Юры. Если напрячь слух, то можно различить глухой рокот моря, которому было совершенно всё равно до людских праздников и начала нового года. Море здесь было и будет еще очень долго, а вот насчет людей, у него большие сомнения. Уж очень глупы, эти странные создания и ничего не смыслят в вечности. Их жизнь настолько коротка, по меркам моря — одно мгновение. А они? Не ценят ничего и никого: ссорятся, мстят, не прощают и злятся. С тем и уходят, как будто в запасе у них тысячелетия. Тамара тихо вышла из комнаты. На диване спал Женя. Он не стал расстилать белье, лишь взял с полки плед и подушку. Посуда была перемыта, на столе стояли только чистые чашки да высился в своем горшке Геннадий-елка. Тамара хотела тихонько пройти мимо, но неожиданно громко чихнула. Она застыла на месте, но Женя даже не пошевелился. Ей вдруг стало смешно, как это бывает, когда смеяться не разрешается. На цыпочках она отправилась дальше.
— Тебе лучше? — вдруг раздался голос Жени.
Тамара обернулась. Женя продолжал лежать, сложив руки поверх клетчатого пледа, и хитро смотрел на нее из-под темных густых ресниц. Он потянулся и сел, пригладив кое-как волосы.
— Что-то я затек весь, — пожаловался Тамаре. — А ты как спала?
— Хорошо. На удивление, хорошо. И сейчас мне уже гораздо лучше. Ты чай будешь или кофе?
— Кофе, конечно! Но я могу и сам сварить…
— Нет уж, — ворчливо заметила Тамара. — И так ты со мной тут возишься уже второй день подряд. Я сварю.
Она ушла на кухню и достала старенькую тусклую турку с деревянной ручкой. Вспомнила, как варила по утрам кофе мужу. Это было совсем недавно, а, кажется, будто прошли годы. Странно. Женя появился у нее за спиной бесшумно, она даже вздрогнула и чуть не упустила пенку. Аккуратно налила ему кофе в кружку и только потом вспомнила, что это не муж, который привык пить кофе вот таким странным образом. А ведь у нее есть и крохотные чашечки, как раз на этот случай. Но Женя, казалось, ничего не заметил. Он поблагодарил и сел ближе к окну, с любопытством выглядывая наружу.
— Я никогда здесь не был, — сказал он и, прищурившись, сделал глоток. — Указатели видел, но ни разу не заезжал.
— А зря, тут прекрасный пляж, чистый и глубина сразу.
Тамара налила себе чай, снова размешав в нем ложку облепихового варенья.
— Если бы я не заболела, я бы его тебе показала.
— Если бы ты не заболела, меня бы вообще здесь не было, — усмехнулся Женя.
Тамаре показалось, что в его словах прозвучал упрек, и она, покраснев, засуетилась.
— Да, я понимаю… Ты… ты когда поедешь?
Женя внимательно посмотрел на нее. Ничего не сказав, допил кофе.
— Сейчас и поеду. У меня важное дело есть.
Тамара тщательно изучала содержимое кружки, гоняя по кругу ярко-желтые бусины облепихи. «Еще бы у него не было важных дел. Наверняка, его заждались уже, пока он тут в тимуровца играет», — неожиданно для себя разозлилась она.
— Уеду на пару-тройку часов и обратно. Должен же кто-то тебя проконтролировать, пьешь ты лекарство или нет?
— Я взрослый человек, Женя, — сухо ответила Тамара. — Поверь, меня не надо контролировать. Поэтому спасибо, но дальше я сама справлюсь.
— Я знаю, — спокойно и, не обижаясь, сказал Женя. — Мне просто хотелось тебе помочь. Но для начала, меня ждет Тимофей. А потом, если разрешишь, я всё же приеду к тебе. Можно?
Тамара смешалась. С одной стороны, ей нравилась компания Жени и оставаться одной уже не хотелось. С другой, она болеет, а у него дела, да и вообще, кто он ей такой, чтобы сидеть тут рядом и опекать? Тем более, вон Тимофей его какой-то ждет. Наверное, сын…
— Это мой пес. Тимофей. Тима. Смотри.
Женя развернул к ней экран телефона. На Тамару смотрело добродушное лицо с большими карими глазами. Именно лицо, а не морда. Вдобавок, казалось, пес улыбается.
— Это же…
— Лабрадор, — гордо похвастался Женя. — Умнейшая псина. Мой лучший друг. Мы когда с женой разводились, он знаешь, как переживал? Всё бегал то ко мне, то к ней. Тащил зубами друг к другу. Представляешь? Пришлось с ним по-мужски поговорить…
— Это как? — испугалась Тамара.
— Серьезно, — объяснил Женя. — Посадил я его перед собой и всё рассказал. Час, наверное, потратил. И ты знаешь, он понял. Честно-честно. И остался со мной. Виновато так посмотрел на Катьку, вздохнул, мол, дураки вы какие, но остался сидеть рядом со мной.
«Надо же, даже собака переживает ссору своих любимых людей. А вот Лёлька не переживала и никого не выбирала», — мелькнула досадная мысль. И снова показалось, что она для всех пустое место, о котором и сожалеть нечего.
— Я его вчера у родителей оставил. Надо навестить. А то заскучает. Я быстро. Туда-обратно. А когда ты поправишься, я тебя с ним познакомлю. И ты покажешь нам пляж. Он море любит.
Тамара улыбнулась. А вот и пускай! Пускай Женя вернется сюда, и они проведут вместе еще один вечер. Так ей некогда будет себя жалеть, да и о болезни думать будет меньше. Это, конечно, всё не по правилам и не по ее придуманному плану, но и жизнь у нее в последнее время все графики пустила в тартарары.
***
Новогодняя ночь пролетела, как вспышка. Впервые для Николая это был не уютный семейный праздник, а сумбурная свистопляска, планы которой менялись со скоростью света. Сначала Соня сказала, что они приглашены к ее друзьям — семейной паре, которая славится умением превратить банальный и предсказуемый праздник в настоящую феерию.
— Представляешь, в прошлом году они подвесили елку прямо к потолку! — по-детски округлив глаза, восхищалась Соня. — Классно, правда?!
Николай скованно улыбался, недоумевая. Зачем?
— У них, что, домашние животные? — осторожно интересовался он.
— Нет, — удивленно отвечала Соня. — При чем тут животные? Просто это весело! И необычно! Не стандартно, понимаешь?
Но Николай мечтал встретить праздник вдвоем с Соней. Ему казалось, так распорядилась сама судьба, когда он по ошибке позвонил Тамаре. Не будь этого звонка, он справлял бы Новый год дома, выискивая возможность отправить сообщение Сонечке, но жизнь перетасовала карты и ускорила события. Он и предложение хотел ей сделать сразу, как отгремят куранты, но не выдержал, поторопился. Реакция Сони его неприятно задела. Она лишь озадаченно нахмурилась и как будто осталась совершенно равнодушна. Может быть, это потому что он еще не разведен, и она ему не верит?
Когда, спустя два года их встреч, он сделал предложение Тамаре, ее глаза вспыхнули от радости, заискрились, засияли, хотя и старалась она не показать виду. Свадьбу сыграли скромную, откуда взять денег двум вчерашним студентам? Родители, конечно, поддержали, первый взнос на квартиру внесли. Дальше уж сами крутились, как могли. Только в последние лет пять стало посытнее, да покомфортнее. Но богатства и близко не нажили. Не стремились к этому, не видели смысла. Тратили на путешествия, на Лёльку, обустроили жилье ей — всё, как у многих, без излишеств. Так что не богатый он жених. Зато никто не упрекнет Соню, что она вцепилась в его кошелек. Смешно. Ни квартиру он ей сходу купить не сможет, ни машину. На всё придется брать кредит или копить. Так что, если кто и думает, что Соня с ним из-за денег, тот глубоко заблуждается.
Узнав о планах отправиться в гости, Николай попробовал отговорить Соню, но она лишь тихонько смеялась и проводила тонким пальчиком по губам:
— Коленька, у нас еще с тобой таких праздников, знаешь, сколько будет?
— Но этот особенный… он наш первый…
Соня со смехом закрывала ему рот поцелуем, и он снова таял, уносился в нежность. Но в душе был не согласен с любимой, хотя и не спорил
За несколько дней до нового года, выяснилось, что праздник у друзей не состоится. Креативная семейная пара разругалась, и всё отменила. Соня расстроилась, а Николай обрадовался. Он уже представлял, как они останутся вдвоем, выпьют шампанского и пойдут смотреть на площади салют. Не тут-то было. Соня встретила его с работы с новой идеей. Пригласить к себе Лёлю и ее мужа.
— Сонечка, я не понимаю, почему ты не хочешь отметить праздник вдвоем? Только ты и я? Зачем тебе еще кто-то? — огорченно спрашивал Николай.
Соня морщила гладкий лоб, перекидывая с плеча на плечо свою роскошную косу.
— Но так будет веселее…
Николай, податливый, как воск, соглашался на всё. Он звонил дочери.
— Нет, пап, мы не сможем. Едем за город, к друзьям. Никак не отменить. Извини.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Безрукова Марина