Наследник благородной фамилии: ранние годы Лоренса Олифанта
В солнечном Кейптауне 3 августа 1829 года в семье генерального прокурора Капской колонии сэра Энтони Олифанта и Кэтрин Марии, дочери полковника Роберта Кэмпбелла, родился единственный сын Лоренс. Семейство принадлежало к старинному шотландскому роду из Пертшира, обосновавшемуся в деревушке Форганденни, где располагался родовой Конди Хаус. Братья Энтони занимали влиятельные посты: один заседал в Палате общин, другой возглавлял Ост-Индскую компанию, и именно они помогли младшему брату с карьерным продвижением.
Живой и насмешливый характер юного Лоренса резко контрастировал с серьезностью отца, методично строившего свою карьеру. Мальчик явно унаследовал творческие наклонности своего дяди Томаса – художника, композитора и поэта. Первые девять лет жизни маленький Лоренс провел в Африке, впитывая экзотическую атмосферу колонии.
В 1838 году судьба забросила семью на Цейлон, куда его отца назначили главным судьей. Через год сэр Энтони был произведен в рыцари, однако его больше занимала идея создания чайной плантации вокруг своего дома. Он совершил дерзкий поступок, определивший будущее острова – тайно вывез из Китая 30 чайных кустов, положивших начало знаменитым цейлонским чайным плантациям.
В 19 лет состоятельные родители организовали для Лоренса грандтур по Европе. Сэр Энтони надеялся, что путешествие пробудит в любознательном и своенравном сыне желание получить высшее образование в Англии. Однако вместо учебы юный Олифант предпочел экзотическое приключение – сопровождение махараджи Джанга Бахадура в Катманду, где у того остались жена и маленький сын. Это путешествие положило начало его писательской карьере – через год вышла его первая книга "Путешествие в Катманду".
Путешествие по России: взгляд британского наблюдателя
Формально согласившись с настояниями отца изучать юриспруденцию, Лоренс, оказавшись без родительского надзора, немедленно забросил учебу. Вместе с другом Освальдом Смитом он предпринял масштабное путешествие по Российской империи в 1852 году. Маршрут пролегал от Петербурга до Одессы и Крыма, охватывая бассейны Волги и Дона, побережья Балтийского, Азовского и Черного морей.
Наделенный острым умом и способностью "творчески приукрашать" действительность, Олифант создал нелицеприятный портрет России в своей книге "Русские берега Черного моря осенью 1852 года". Петербург, при всей своей европейской красоте, поразил его гнетущей атмосферой официоза и всепроникающего раболепия. По мере удаления от столицы картина становилась все более мрачной.
Олифант дал России резко негативную оценку: якобы большинство населения пребывало в рабском положении, на улицах "господствовали" городовые, повсюду царили запреты, несправедливые законы и непомерные налоги. Чиновничий произвол и всеобщее воровство довершали картину, заставившую автора охарактеризовать Россию как "варварское государство".
Вопреки распространенному в британском парламенте мнению о мощи российской армии, Олифант приложил немалые усилия, чтобы изменить эту точку зрения. Он отметил, что хваленое казачество, считавшееся непобедимым, на деле проявляло лишь жестокость и тщеславие, регулярно терпя поражения от горстки горцев. Двухсоттысячная армия не могла справиться с Кавказом, побеждая только отступающих и проявляя неоправданную жестокость.
Черноморский флот получил особенно уничижительную оценку: якобы из всей эскадры только два корабля оказались боеспособными. Остальные суда были поражены жуком-древоточцем из-за использования сырой древесины, а необходимая медная обшивка днищ отсутствовала. Севастопольские укрепления он считал крайне уязвимыми, составив детальный план их возможного штурма с указанием ключевых точек для атаки.
Состояние дорог и гостиниц вызвало у путешественника особое неприятие. После изнурительной тряски гостиницы поначалу казались раем, особенно учитывая наличие простыней на кроватях, но отдохнувшее тело быстро обнаруживало все недостатки этих заведений. Даже Крым, произведший на Олифанта наиболее благоприятное впечатление, выглядел умирающей провинцией, где роскошные дворцы аристократии резко контрастировали с окружающей нищетой.
От дипломатии к духовным исканиям
Проницательные наблюдения Олифанта привлекли внимание военного командования – его пригласили в штаб лорда Раглана. Однако военачальник проигнорировал рекомендации молодого путешественника - Раглан, воевавший еще с Наполеоном, предпочел доверять мнению профессионалов, а не дилетантов. В результате внезапно выяснилось, что русская армия - не такая уж и отсталая, каковой ее рисовал Олифант, а Севастополь способен выдерживать длительную осаду. Сам Олифант, ставший к тому времени военным корреспондентом "Таймс", освещал военные действия в Крыму, не упуская случая лишний раз уколоть "непрофессионального" Раглана за то, что тот прежде не включил его в свой штаб..
После войны, благодаря протекции дяди, Лоренс начал дипломатическую карьеру, которая привела его в США и Канаду. Однако рутинная дипломатическая служба наводила на него скуку – он предпочитал проводить время с местными индейцами, путешествуя на каноэ по Великим озерам. Позже служба забросила его в Китай, Индию и Японию. В Эдо он едва не погиб от руки националиста-фанатика, но несмотря на это полюбил Японию и ее народ.
В 1865 году Олифант был избран в Палату общин, однако парламентская деятельность не привлекала этого светского льва и бонвивана. Его жизнь круто изменилась после встречи с Томасом Харрисом в 1867 году. Харрис, практиковавший общение с духами и впадавший в транс, убедил Олифанта присоединиться к общине "Братство Новой Жизни" в американском Броктоне. Вслед за сыном в США перебралась и его мать. Блестящий аристократ забыл о парламентской карьере, занимаясь тяжелым физическим трудом, включая перевозку навоза на тачке, и лишь изредка покидал общину для заработка денег.
Во время одной из таких "командировок" в Париж, где он работал корреспондентом, Олифант встретил Алису ле Стрэндж. Харрис, после возвращения влюбленных в Броктон, всячески пытался разлучить их. Однако трагическая смерть матери Лоренса, леди Олифант, изнуренной тяжелым трудом на ферме, открыла ему глаза на истинную сущность духовного наставника. В судебном процессе Олифанту удалось вернуть наследство, которое пытался присвоить этот самозваный гуру.
Сионистские мечты и последние годы
В 1878 году Олифант увлекся идеей возвращения европейских евреев на историческую родину. Он разработал "План Галаад", предусматривавший создание британской сельскохозяйственной колонии для евреев в Палестине. Несмотря на собранные средства, проект не получил поддержки турецких властей, которых насторожили его рассуждения о втором пришествии Христа после возвращения евреев в Палестину.
Среди восточноевропейских евреев, страдавших от погромов, Олифант стал культовой фигурой – его портреты украшали еврейские дома. Сблизившись с сионистами, он выдвинул грандиозную идею выкупить у турок всю Палестину. Хотя полностью реализовать этот план не удалось, Олифант все же приобрел участок земли на горе Кармель, где построил дом для себя и Алисы.
В этот период его секретарем был Нафтали Герц Имбер, создавший во время путешествий по Святой земле стихотворение, впоследствии ставшее гимном Государства Израиль. Олифант активно поддерживал первую волну еврейских переселенцев, организованную Сионистским комитетом, помогая им финансово.
Счастливая жизнь в Палестине трагически оборвалась в декабре 1885 года, когда Алиса неожиданно заболела и через месяц скончалась. После ее смерти Лоренс начал видеть покойную жену повсюду, утверждая, что пишет свой мистический труд "Научная религия" под ее диктовку. В 1888 году в США "дух Алисы" указал ему на новую невесту – Розамонду Оуэн. Молодожены планировали уехать в Хайфу, однако незадолго до отъезда Лоренс внезапно заболел и умер за несколько дней до Рождества. Его последними словами были: "Я невыразимо счастлив".