Можно сказать, что через белые армии и через РККА прошло сопоставимое число офицеров старой армии. Да, сразу нужно отметить, что у красных понятие «офицер» года до 1943-го являлось скорее «символом прошлого и контрреволюции». Но вот «военспецы», а позднее — красные командиры из «бывших» исчислялись десятками тысяч.
У белогвардейцев было где-то 110 — 130 тысяч за войну, у большевиков — примерно 100 тысяч, может чуть меньше. Это относительно современные выводы историка А. В. Ганина, которые мне кажутся наиболее близкими к истине.
У некоторых других авторов (например, С. В. Волкова) можно встретить большие цифры офицеров у белых. На самом деле, многие тысячи бывших офицеров побывали и там, и там (и ещё у каких-нибудь петлюровцев впридачу).
Так что здесь подсчеты могут кардинально отличаться в зависимости от того, как считать и «за кого болеете» (будем ли мы записывать одного и того же человека одновременно к белым и к красным... или запишем его только в одну из сторон, хотя де-факто «Фигаро здесь, Фигаро там»).
Я уж молчу о том, что у белых охапками производились в генералы бывшие поручики, есаулы и капитаны (и рядовым активистам тоже массово раздавались чины, появлялись уже «новые офицера Гражданской», кто-то и их зачем-то считает).
Причем делалось это децентрализовано: в Донской армии были свои порядки, у какого-нибудь атамана Семенова — свои, у колчаковцев — свои (но больше половины колчаковских генералов до Гражданской никакими генералами не были, да и Колчака после переворота «повысили»).
В общем, можно долго рассуждать о цифрах офицеров у тех и у других, но во многом это, грубо говоря — как «толочь воду в ступе».
Потому как ни на йоту это нас не приближает к пониманию причин того, почему у красных бывшие офицеры Генштаба планировали военные операции, а у белых — бегали с винтовками как рядовые (или натурально были разжалованы в рядовые). Либо отправлялись в какую-то ссылку. Либо сами ездили туда-сюда.
Хотите примеры? Да пожалуйста. Вот, Леонид Митрофанович Болховитинов — целый генерал-квартирмейстер штаба Кавказской армии, одно время исполнял обязанности начальника штаба Кавказской армии. Кадровый офицер, генерал старой службы, с опытом двух войн (Русско-японской и Первой мировой).
Что с ним в 1918 году делают красные? Сперва назначают помощником военрука Высшего военного совета по организационным вопросам, потом — отправляют в штаб уже Красной Армии Северного Кавказа.
В августе 1918 года Л. М. Болховитинов переходит к белым... что с ним делают они? Проводят военно-полевой суд, приговаривают к смертной казни. В дело вмешался лично А. И. Деникин, разжаловав Л. М. Болховитинова в рядовые.
Вот так бывший генерал у белых превратился в рядового. Причем воевал рядовым больше года. Случайно этого разжалованного и едва не расстрелянного генерала встретил бывший подчиненный — Б. А. Штейфон.
В 1914 году Б. А. Штейфон был всего лишь капитаном, тогда как Л. М. Болховитинов — уже генерал-майором. Теперь первый командовал дивизией, а второй же из генерала превратился в рядового. Б. А. Штейфон такой встречей был шокирован.
Позже Л. М. Болховитинову чин вернули, но судьба его всё равно печальна: бывший генерал застрелился уже в эмиграции.
В общем, белые очень сурово относились к тем, кто хоть немного успел «послужить этим красным» (и не только красным). В лучшем случае следовала «почетная ссылка» в какую-нибудь синекуру, в худшем — разжалование в рядовые или вообще казнь.
Второй пример — на самом деле не менее распространенный, когда неугодных генералов белые отправляли за границу, заставляли заниматься какими-то третьестепенными вещами. Лишь бы не в штабы и не на строевые должности.
Василий Георгиевич Болдырев — участник Русско-японской и Первой мировой войн, преподаватель Николаевской академии Генштаба, генерал старой службы. Очень опытный военачальник, кстати, из крестьян, сын кузнеца.
Антибольшевик, один из членов Директории, по некоторым данным — ещё один реальный кандидат в Верховные правители России.
Но... им стал А. В. Колчак, а В. Г. Болдырев... он вообще переворот не принял (считал, что нужно работать с меньшевиками и эсерами) и в итоге просто уехал за границу! А. В. Колчак не препятствовал, не уговаривал, а даже денег на дорогу дал...
В. Г. Болдырев ещё вернется, даже будет жить в Советской России... расстреляют его в 1933 году как «контрреволюционера» и «японского заговорщика».
Но это были не какие-то из ряда вон выходящие случаи, а вполне рядовые, обыденные, массовые. Множество бывших опытных генералов у белых отстранялось от важных должностей или не допускалось к таковым (должности в итоге получали вчерашние капитаны, есаулы и поручики за «первородство в борьбе с большевиками).
Напротив, большевики всех заставляли служить, причем старались подобрать для того или иного опытного генерала соответствующее место службы (одновременно красные растили свои, лояльные кадры).
Да, за такими «военспецами» строго следили, их нередко арестовывали... а потом лично Л. Д. Троцкий поручался за того или иного «ценного спеца» (и не только Троцкий так поступал).
Здесь мы возвращаемся к уже упомянутому важному моменту. У большевиков все опиралось на партийно-политические структуры. У белых политики формально не было (хотя политиков вокруг имелось пруд пруди), а по факту она расколола антибольшевистское офицерство на некие «кружки», что друг друга недолюбливали.
У белых офицеры нередко вынуждены были заниматься политическими и организационно-административными вопросами, а не своими прямыми обязанностями.
У красных подобное просто запрещалось, для этого существовали свои структуры, коих не было у белых (либо они у белых не работали).
У белых офицеры воротили нос от перешедшей на их сторону в 1918 году Академии Генерального штаба, видя в слушателях академии и их начальнике... «полу-большевиков».
В итоге часть данных «академиков» в конце 1919 — начале 1920 гг. перешла на сторону большевиков... опять (и вот куда же их записывать после этого?).
«По странному, однако, «предубеждению» к этому вопросу со стороны некоторых ответственных по своему влиянию в окружении адмирала Колчака лиц вся академия все же оказалась не у дел.
В таком печальном и угнетаемом состоянии ее держали на протяжении всей сибирской эпопеи...
Больше всего почему-то неистовствовал в этом вопросе начальник главного штаба генерал Марковский, поддержку в котором он видел при этом от военного министра адмирала Колчака – генерала Н. А. Степанова.
Они, оба два, вершители омского военного Олимпа, почему-то предали остракизму и позорному бичеванию всех чинов Императорской военной академии, несмотря на то что в составе ее были весьма почтенные профессора, в свое время обучавшие того же Марковского и Степанова...» (с) Г. И. Клерже. Революция и Гражданская война.
При фактическом отсутствии общей политической линии и должных авторитетов, у белых велась нескончаемая «подковерная возня». С конкуренцией за должности, громкими отставками, поездками туда-сюда от одного белого лидера к другому.
Всё это — при упомянутом общем враждебном отношении к тем, кто хоть чуть-чуть успел послужить в РККА или каких-то других армиях. Не везло и тем, кто пытался корректно оценивать противника.
Упомянутый Г. И. Клерже, составив доклад об усилении Красной Армии, получил в итоге также обвинения в «большевизме».
И не он один такой был, опять же (например, офицер В. В. Котомин едва не был избит за доклад аналогичного характера... но потом этот доклад изучали на высшем уровне большевики).
Ну и спрашивается, а как нормально воевать-то в таких условиях? Нередко в белых мемуарах авторы их предлагают раздать ордена Красного Знамени многим колчаковским или деникинским «приближенным».
«Таким образом, большевики не в последнюю очередь одержали победу вследствие того, что создали (во многом благодаря Л. Д. Троцкому), регулярную армию, операции которой планировали профессионалы, многие из которых имели академическое образование...» (с) И. М. Ходаков. Московский поход генерала Деникина. Решающее сражение Гражданской войны в России. Май-октябрь 1919 года.
Такая вот удивительная история: большевики, радикальные революционеры, многие из которых крайне негативно относились ко всем офицерам вообще... они умудрились этих офицеров использовать должным образом.
Напротив, на стороне противников большевиков почему-то не сыграл «офицерский корпоративизм», даже в среде именно кадровых военных.
Завершить сегодняшнюю тему предлагаю другой цифрой, на мой взгляд — более важной. Сколько бывших офицеров (вплоть до многоопытных генералов-генштабистов) занимало у красных ключевые должности в процентном соотношении?
«Именно на плечи военспецов легла вся техническая работа по формированию новой армии.
По подсчетам А. Г. Кавтарадзе, военспецы составляли 85 % командующих фронтами, 100 % начальников фронтовых штабов, 82 % командармов, не менее 91 % начальников армейских штабов, до 70 % начальников дивизий и свыше 50 % начальников штабов дивизий, более 90 % преподавательского состава военно-учебных заведений периода Гражданской войны, что свидетельствует об их решающем вкладе в дело создания РККА.
Не случайно В. И. Ленин весной 1920 года неоднократно отмечал, что без военспецов не было бы ни Красной армии, ни ее побед...» (с) А. В. Ганин. Семь «почему» российской Гражданской войны 1917 — 1922 гг.
Иными словами, не столь важно, сколько именно бывших офицеров было в РККА — 70 тысяч, 80 или 100. Важно, что свое дело они сделали. Находились на своем месте и в итоге создали новые вооруженные силы. Белым же не смогли помочь 110 — 130 тысяч офицеров. Если их было больше — аналогично, суть не меняется...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!