20 глава
Автор Эльмира Ибрагимова
- Я и слышать об этом не хочу! Сколько раз тебе повторять – я никогда не соглашусь на брак Мурада с этой приблудной девчонкой, пока я жива. Я хочу видеть рядом с ним Зулю, он потом за такую жену нам еще сто раз спасибо скажет. Или ты моей смерти хочешь?
Немного успокоился на этот счет Расул после приезда сына из Баку, когда тот сам подтвердил: его отношения с Мадиной закончились, и он дает свое согласие на брак с Зулейхой.
И все же он и сейчас, спустя два года, собирался еще раз серьезно поговорить с сыном о предстоящей официальной помолвке. Планировал: они с Мурадом поедут на дачу или посидят вдвоем в ресторане, где им никто не помешает. И тогда Расул прямо спросит сына обо всем. Если его отношение к Зуле не поменялось, и девушка ему по-прежнему безразлична, свадьбы не будет. Дженнет сама поможет им в этом. Устроит все так, чтобы Зуля сама отказала Мураду. И что тогда с этим сможет поделать Хадижат?
Разговаривать с сыном Расулу не пришлось. Уже на следующее утро после приезда за завтраком Мурад неожиданно, к великому удивлению родителей, спросил их: нельзя ли ускорить его свадьбу с Зулей?
Хадижат и Расул от неожиданности растерялись. Они молча смотрели друг на друга и не сразу смогли ответить на неожиданный вопрос сына.
- Мурад, если речь идет о нашей готовности к свадьбе, то мы могли бы женить тебя в первом классе. С нами проблем нет, с приготовлениями к свадьбе – тоже, сейчас за деньги фирме можно заказать всю свадьбу от начала до конца. Но ты говорил, что хочешь жениться после защиты диссертации, не так ли? - спросил Расул.
- Говорил, папа. Но вчера вдруг подумал: зачем откладывать свадьбу еще на год? Я могу жениться и сейчас. На мою диссертацию это никак не повлияет, она почти готова.
-Ты собираешься сыграть свадьбу на каникулах, оставить здесь жену и уехать в Москву один? - спросил сына Расул, пытаясь что-то понять.
- Будет так, как захочет Зуля. Я могу оставить ее здесь, могу и забрать с собой, потому что живу в отдельной квартире.
Хадижат готова была расплакаться от радости.
- Что скажешь, мать? - спросил Расул, окончательно сбитый с толку внезапным предложением Мурада.
- Скажу, что счастлива и пока еще не верю своим ушам. Наш сын прав: зачем откладывать такое хорошее дело? Через год мы можем одновременно отмечать уже два праздника – защиту диссертации и рождение внука. Боже, как давно я мечтаю о твоей свадьбе и твоих детях, Мурад. Сегодня же с сестрами схожу к Дженнет, поговорю с ней о дне помолвки и свадьбы. У меня все готово. Много всего есть – и драгоценностей, и разных подарков. И я умножу это в разы, потому что в мой дом придет такая хорошая девочка.
Хадижат летала от радости, а Расула продолжала угнетать необъяснимая тревога, хотя он изо всех сил отгонял от себя невеселые мысли.
Этим же вечером Хадижат уединилась с сестрами, чтобы детально обсудить подготовку к помолвке. Отец с сыном играли в нарды на веранде.
Расул вглядывался в Мурада, но так и не мог понять: рад сын своей скорой свадьбе или нет.
- Давно хочу спросить тебя, сынок… Куда делась та девушка, Мадина? Они уехали из Дагестана, и ты больше не виделся с ней, не говорил? Ничего о ней не знаешь? - неожиданно для самого себя выдал все волнующие его вопросы разом Расул.
Он видел, что вопрос взволновал сына, но Мурад изо всех сил постарался ответить отцу спокойно.
- Они уехали отсюда всей семьей, уехали далеко. С Мадиной все в порядке, она замужем, говорят удачно, уже и ребенок есть. Так что о ней можешь не беспокоиться, отец. В отношениях с Мадиной черта подведена окончательно.
- Я не о ней беспокоюсь, сын, о тебе. Вину чувствую за то, что не помог тебе тогда противостоять матери.
- Противостоять не пришлось, отец. Неужели думаешь, я сдался бы сам? Не было силы, способной заставить меня отказаться от Мадины. При всей моей любви к маме и несмотря на ее категорический запрет, я бы никогда не оставил Мадину. Но мама ни при чем… Сдав тогда вступительные, по приезде из Москвы я узнал, что Мадина уехала. Уехала, ни слова мне не сказав, не написав записки, ничего не объяснив. Не мог понять: что могло так резко измениться в ее отношении ко мне? Прошел только месяц после моего отъезда на экзамены, обид и ссор у нас не было. Не поверил, захотел выяснить. С трудом узнал ташкентский адрес ее сестры, помчался с Тимуром туда. Думал, может родители заставили ее уехать. И на маму грешил, думал, она Мадину обидела. Словом, предполагал все, но не то, что узнал и услышал. Мадина сама сказала мне, что выходит замуж. А потом я и сам увидел ее с женихом под руку.
-Я тогда почему-то так и понял , что вы с Тимуром не в Баку были. Но когда Мадина успела за месяц и познакомиться, и полюбить, и замуж собраться, разве отношения строятся так стремительно? Тут что-то не то, сынок. Может, была причина, по которой она солгала тебе?
-Я все уточнил отец. Не поверил сам себе и еще раз уточнил, уже сейчас, спустя время. И узнал буквально вчера: она счастливая жена и мать восьмимесячного сына, и все у нее хорошо. Я рад за Мадину, успокоился, теперь хочу и сам быть семейным человеком.
-Сынок, а мне кажется, что ты на эмоциях принял решение. Отомстить хочешь, бить той же картой. Но ведь Зуля нам не чужая. Подумай серьезно, не будет ли ваш брак без любви несчастным?
- Не будет. Зулька мне нравится, с такой женой можно спокойно и счастливо жить до конца дней своих – не подведет. Красивая, умная, скромная, не чужая, как ты правильно сказал. Не беспокойся, отец, все у нас с ней будет хорошо. А любовь придет позже, я все для этого сделаю. Это лучше, чем когда любовь приходит с первого взгляда и уходит, не оставляя следа.
-Дай Бог, чтобы все у вас получилось, сын, - только и ответил Расул.
Мурад и в самом деле изо всех сил старался настроить себя на брак с Зулейхой. Ему было нелегко решиться на этот шаг, но в тот момент, когда он узнал о муже и сыне Мадины, в нем что-то оборвалось. Мурад знал: ни одну женщину на свете он не сможет любить так, как любил Мадину.Но в то же время понимал: жениться ему придется, хотя бы ради родных. Он единственный сын, его брака с нетерпением ждут. Что ж, пусть будет так, как они хотят. И пусть свадьба случится в самое ближайшее время, чтобы у него не было дороги для отступления. Мураду теперь было все равно, на ком жениться. А ум трезво одобрял выбор матери. Неба в алмазах и феерической любви он больше не увидит и не почувствует. И не нужны ему эти душетрясения. Он будет жить спокойно и счастливо, имея надежный тыл, красивую и милую жену, хороших детей. Будет работать, наладит дело, продолжит занятия наукой. У него будет все, как у удачливых людей: хорошее прибыльное дело, большой дом, хорошая семья, дети. Живет же так Мадина и, как видно, очень счастлива. Последняя мысль больно уколола Мурада, но он постарался взять себя в руки.
…Зуля знала, что Мурад прилетел вечерним рейсом, и переживала: как сложатся их отношения сейчас, когда он приехал на целых два месяца каникул? Неужели опять придет к ним с дежурным визитом, а она, Зуля, так и не поймет: к ней ли он пришел или к своей тете Дженнет? Все это время Зулейху обижало невнимание будущего жениха, она часто была на грани отчаяния – почему у них с Мурадом все так складывается? Если она нравится ему, то почему жених не звонит ей на мобильник? Почему не говорит особенных слов, как это бывает в подобных случаях? С Зулей Мурад говорил редко и только на общие темы. Казалось, ничего не изменилось с тех пор, как она была для него только двоюродной сестрой.
Несмотря на разговоры о будущей помолвке, в их с Мурадом общении не было даже намеков на чувства. Иногда, по праздникам и дням рождения, тетя передавала подарки от жениха, но Зуля почему-то была абсолютно уверена: Мурад к ним отношения не имеет. Как-то тетя Хадижат в день ее рождения принесла очередной подарок, сказав, что Мурад прислал духи и красивое фирменное платье через близкого друга из Москвы. Не успела Хадижат уйти, как счастливая Зуля позвонила Мураду, чтобы поблагодарить жениха за подарок.
- Привет, Зулька, - по-родственному тепло приветствовал ее Мурад. И опять в его голосе не было и намека на нежность. - А я только собрался тебе звонить и поздравлять с днем рождения. Желаю тебе всех благ и чтобы все, о чем мечтаешь, сбылось. Подарок за мной, заказывай, что тебе привезти?
- Но ты же послал мне подарок? - удивилась Зуля, имея в виду духи и платье, которые только что получила от его матери.
Зуля не могла не заметить, как растерялся Мурад, услышав о подарке. Не зная, как реагировать, он молчал. Зуля поняла: тетя Хадижат не успела предупредить сына о своей инициативе. Девушка огорчилась в душе, но взяла себя в руки, чтобы не поставить Мурада в неловкое положение.
Она еще и помогла ему с разъяснением этой ситуации:
- Хватит с меня и того подарка, что передал мне через маму. Тетя Хадижат сказала, что его твой друг из Москвы привез от тебя. Спасибо, Мурад. Мне очень понравился подарок. Давно хотела именно эти духи, «Идеал». И сиреневое платье мне понравилось, у тебя хороший вкус.
Мурад пробормотал в ответ что-то невразумительное, из чего Мадина поняла: он привезет ей еще один подарок.
«Неважно это, сам выбрал подарок или мама его, не буду капризничать, - уговаривала себя Зулейха, абсолютно безнадежно влюбленная в парня. – Если даже Мурад равнодушен ко мне, я сделаю все, чтобы в дальнейшем полюбил и был со мной счастлив».
Примерно такие же настроения относительно их будущей семейной жизни имел и Мурад, который решил наконец уделить своей невесте максимум времени и настроиться на предстоящую свадьбу.
Уже на следующий день после приезда он купил девушке огромный букет роскошных бежевых роз и красивый браслет итальянского золота высшей пробы.
- Это мне, Мурад? – радостно воскликнула Зуля, переводя взгляд с букета на изысканный браслет. В ее глазах заблестели слезы радости .
- Конечно, тебе. Это подарок к твоему восемнадцатилетию. Вернее дополнение к тому подарку, что передала тебе мама.
- Спасибо, Мурад! - Зуля радовалась подарку, как ребенок. - Мне очень понравился браслет! И платье классное, и цветы, и духи… Мне все нравится!
Случайно встретившись с девушкой взглядом, Мурад увидел в ее глазах столько благодарной любви и обожания, что ему стало неловко.
«Как она радуется! Я просто не имею права украсть у Зульки эту радость», - подумал он. Мурад не мог понять: почему так бывает? Чем эта девчонка хуже Мадины, почему рядом с той его сердце не находило себе места и разрывало грудь бешеными ударами, каждый из которых неустанно повторял: «Люблю, люблю люблю…»
Рядом с этой милой девочкой Мурад не испытывал ничего подобного. Только трезво оценивал красоту, непосредственность, искренность Зули. Она ему нравилась, не более. И совсем не так, как должна нравиться невеста накануне свадьбы. Не было в его отношении к Зулейхе ни страсти, ни волнения, ни трепета.
Тимур, самый близкий его друг, пытался его поддержать:
- Не парься по поводу своей бывшей, брат, забудь эту Мадину. Твоя Зуля – девушка классная. О такой невесте можно только мечтать. Кстати, она моложе и внешне красивее Мадины. И жить тебе с ней будет легче, во-первых, семья беспроблемная: ни тебе нищеты, ни больных мам, ни малолетних братьев.
- Не говори так, Тимка. Не в этом же дело…
- Знаю я, что ты готов был всю эту семью на свой горб посадить. А стоила ли того Мадина? Даже месячного испытания не выдержала, ты уехал на экзамены, она не дождалась. Теперь сравни ее со своей невестой. Ты ей никакого внимания не уделял, даже не звонил, твоя мама мне жаловалась. А девочка ждала тебя, хотя к ней многие сватались. Прихожу к выводу: нашим родителям всегда виднее, на ком нас женить, чтобы мы были счастливы. Одно дело гулять, развлекаться, другое – искать себе жену на всю жизнь. На твоем месте я бы от радости прыгал, если бы на такой девочке женился. Она у тебя такая красивая, милая, нежная… Надо попросить тетю Хадижат и мне такую найти.
-Ладно, не увлекайся, Тимка… И зачем теперь меня уговаривать, если уже решился и женюсь?
- И правильно делаешь, не пожалеешь. Думаешь, я один в восторге от твоей невесты? Все друзья твои в один голос одобряют и радуются – эта девочка тебя достойна.
- Да, брат. Теперь самое главное и мне быть достойным ее.
Мурад проводил с Зулей все свое время. Он катал девушку на машине по городу, ходил с ней в рестораны и кафе, выполнял любой каприз, дарил цветы и мягкие игрушки.
- Ты, наверное, как и все девчонки, любишь мягкие игрушки? - сказал он ей в один из вечеров, вручая огромного белого медведя. - Этот Мишка с Севера тебе нравится?
-Мягкие игрушки я никогда не любила, но твой мишка с Севера мне нравится очень, потому что он от тебя, - ответила ему абсолютно счастливая девушка.
- А что ты любишь, Зулька? Наверное, цветы?
- Да, - ответила Зуля, - и тут же уточнила. – Только мне до слез бывает жалко видеть, как вянет живой букет. Я всегда очень переживаю это увядание. Люблю цветы, комнатные, в горшочках. Видел у нас на лоджии зимний сад? Это я его вырастила. Сказала маме: заберу этот цветник с собой.
- Куда заберешь? – не сразу сообразив, что имеет в виду девушка, спросил Мурад. Но увидев, как она смутилась, сориентировался: - В Москву повезешь весь этот зимний сад? Не лучше ли его тут оставить? Через год вернусь, и мы будем жить здесь…
- А этот год я буду жить здесь, без тебя? – спросила Зуля, глядя ему прямо в глаза.
- Ты хотела бы остаться здесь до моего возвращения?
- Нет, не хочу… Но если надо, останусь.
Мурад впервые почувствовал к девушке что-то похожее на нежность.
- Ты поедешь со мной, Зулька, как же иначе? Мне еще год надо провести в Москве. Но скучать я тебе не дам: у меня там есть женатые друзья, познакомишься с их женами, а по выходным будем гулять. Покажу тебе всю Москву, театры, музеи, все, что тебе будет интересно.
- Я не буду скучать, Мурад, - радостно ответила Зуля. – Об этом не беспокойся. Я буду ухаживать за тобой, готовить тебе всякие вкусные блюда. Для этого я недавно окончила трехмесячную кулинарную школу. Чему нас там только не учили: и готовить, и печь, и разносолам всяким, и столы украшать. Я хочу тебя удивлять, хотя после тети Хадижат это будет трудно.
- Ну, все, я просто не дождусь дня, когда буду пробовать эти кулинарные изыски.
Зуля смеялась, а Мурад думал о том, что зря беспокоился на ее счет. С избранницей матери ему и в самом деле будет легко и комфортно. В Зуле была какая-то врожденная деликатность, она странным образом обходила темы, которые могли бы принести напряжение в их разговоры. Ничего не зная о личной жизни Мурада до их отношений, она не лезла к нему с расспросами, не приставала к нему с извечными пытками невест: любит ли он ее, а если любит – то как? Малейшее внимание, проявление заботы и нежности со стороны Мурада радовали девушку, вызывали благодарность.
- Ты у меня, оказывается, не просто красивая. А очень красивая, - сказал девушке Мурад, когда они сидели на концерте местных певцов в приморском ресторане. Зуля была в сиреневом платье, подаренном Хадижат от имени Мурада. Элегантное платье удивительно ладно сидело на стройной фигурке девушки, а в больших сияющих глазах ее словно отражались звезды. Мурад с удовольствием заметил, с каким восхищением смотрят окружающие на его невесту и впервые посмотрел на нее другими глазами. Не так, как обычно, не по-родственному.
- Как хорошо ты сказал, - улыбнулась Зуля.
- О чем ты? Я много что сказал…
- Ты сказал: «Ты у меня красивая…». Никогда так не говорил…
Мурад отвел глаза. Девушка давно уже была вправе ждать от него ласковых и нежных слов признания, комплиментов. Но их пока было так мало. И потому он уклончиво ответил:
- Жизнь у нас с тобой впереди длинная. Я много чего еще успею тебе сказать.
Будущие молодожены встречались каждый день. Мурад и сам хотел привыкнуть к девушке, а также компенсировать Зулейхе два года невнимания. Но без ума влюбленная в жениха девушка сердцем чувствовала: Мурад ее не любит. Утешала себя тем, что все у них впереди, и, возможно, в дальнейшем он ее оценит по достоинству.
Обрадовались желанию Мурада не откладывать свадьбу и обе его тети, которые тут же занялись подготовкой к торжеству. Хотя у Хадижат все давно было готово: и традиционные золотые украшения для невесты, и многочисленные подарки для соблюдения свадебных ритуалов, и достаточное количество денег для устройства пышной свадьбы. Торжество планировалось в лучшем и самом большом банкетном зале, с приглашением звезд эстрады и лучших музыкантов.
- Сейчас не те времена, что раньше, - вспоминала времена дефицита Нурият. – Мы в свое время, когда Расула женили , ничего в магазинах достать не могли. Куда ни глянь – пустые прилавки. Замучилась я, пока для Хадижат чемодан собирала, и для Дженнет приданое. Заранее, за много лет вперед, собирала чемодан для невесты, не зная, какого она будет размера и роста, наугад. Отрезы собирала, духи, белье. Что-то потом из моды выходило, что-то портилось в наших сундуках. И для Дженнет с детства хорошей посудой запасалась, покупала ковры, хрусталь, постельное белье – сразу все достать не получалось. Покупали вещи по блату – через знакомых завмагов, на складах, у спекулянтов за тройную цену. В Москву с отцом ездили, в Прибалтику, чтобы что-то стоящее достать. Выбора никакого, радовались любой импортной вещи. А как мучительно было играть саму свадьбу! Банкетных залов нет, на улицах или во дворах протягивали брезент. Привозили столы, посуду, во дворах готовили еду до утра. И молили Бога, чтобы не было дождя. Ужас, сейчас и не верится. На свадьбе у хозяев уже не было сил ни стоять, ни танцевать, ни радоваться. Как же сейчас легко, можно заплатить и на свадьбу своих детей прийти, как гости. Только деньги нужны большие.
- А мне те времена нравились, - спорила с Нурият Зухра, старшая сестра Хадижат. – Родственники за несколько дней до торжества собирались вместе, накануне свадьбы дружно рис чистили для плова, мясо разделывали, салаты нарезали. А в промежутках чай пили, общались, чем-то вкусным угощались. Такая работа в радость была, никто вроде и не уставал, смех, веселье, музыку включали. Так приятны были эти предсвадебные хлопоты и то, что рядом с тобой родные. Что ни говори, никакие нанятые повара с такой душой не отнесутся к делу, как родные люди. А с приданым ты права, Нурият, трудно было. Ты одной Дженнет приданое покупала, а наши родители весь Советский Союз объехали, чтобы нам, троим дочерям приданное купить. В Москве, мама за чешской посудой в очереди восемь часов простояла, а когда наконец вышла из магазина, уставшая и счастливая, то споткнулась на лестнице и разбила весь набор из богемского стекла. Плакала так горько, что люди вокруг нее собрались. И отец всерьез ругаться начал: никто не умер, говорит, чтобы так рыдать.
А сейчас есть все, что душе угодно, были бы деньги. И слава Богу, они у нас есть. Остается только пожелать – пусть наши молодые счастливы будут и усилия их родителей оправдаются.
- Ты права, дорогая моя, – поддержала Зухру Нурият. - Дай Бог детям счастья. У меня вдвойне душа болит. Мурадик – мой единственный внук, а Зулейха – любимая внучка. Как же я рада, что они сойдутся в одну семью. Но и переживаю за них! Например, поссорятся: на чьей стороне я буду, если так обоих люблю?
-Все у них будет хорошо, - успокоила Хадижат разволновавшуюся свекровь. – Не будут наши дети ссориться. Только зря вы, дорогие, думаете, что сейчас сложностей со свадьбой меньше. Они есть, только другие. Сейчас люди свадьбы с размахом играют. Гостей на большинстве современных дагестанских свадеб иногда до тысячи бывает. Не говорю уже о помолвках и других ритуалах. На столах – кулинарные изыски, вплоть до японских суши. Дизайнеры залы украшают цветами, шарами, ковровой дорожкой для молодых. Салюты, фейерверки устраиваются, молодые голубей пускают. На свадьбу целые концертные группы приглашают, танцоров. А фотосессии, свадебные кортежи, лимузины, кареты, чего только сейчас не бывает! Один только послесвадебный хинкал проводят сейчас как маленькую свадьбу, да еще и в ресторане. В долги лезут, потом годами их отдают, лишь бы не хуже других справить торжество.
- Ну, это не про нас, - ответила Хадижат ее сестра Зайнаб. – Слава Аллаху, возможность устроить достойную свадьбу для Мурадика у нас есть. Он у нас один на всех, и со стороны отца – единственный наследник. Так что свадьба нашего племянника должна стать свадьбой века. Кстати, можно договориться в ЗАГСе, чтобы прямо в банкетном зале сотрудница ЗАГСа торжественно вручила им свидетельство. Сейчас многие так свадьбу украшают.
Родные решили справить свадебное торжество Мурада с особым размахом и шиком, хотя на подготовку его был отпущен короткий срок – два месяца его каникул. Чтобы перехватить желанный банкетный зал у других, заказавших зал гораздо раньше, Расулу пришлось переплатить вдвойне, хотя сумма оплаты и без того была астрономической.
Долго и привередливо выбирали тетушки Мурада подарки для «чемоданов», выбирая в бутиках и в торговых центрах самую лучшую одежду, обувь, платки, модные аксессуары для невесты племянника. Они искали для его избранницы самое изысканное и дорогое.
- Вы с ума сошли? – ругала невестку и ее сестре Нурият, узнав, сколько денег они заплатили за свадебный наряд для Зули. – Как можно отдать такие деньги на платье для одного дня свадьбы? Некуда вам деньги девать, что ли? Садака отдайте в какой-нибудь детский дом. Никто даже не поверит, что платье таких денег стоит. Или конец света уже наступил?
- Сейчас другие времена, мама, – успокаивала Хадижат разволновавшуюся свекровь, - один только прокат этого платья стоит три тысячи долларов. – Вот и подумай, сколько же оно может стоить само? Мы не захотели брать Зулейхе платье напрокат, пусть на память останется, детям своим потом будет показывать.
- Нет таких цен, – не успокаивалась пожилая женщина, - это они в салоне вас за дураков приняли. А вы такие и есть, если платите за платье целое состояние. У меня даже давление поднялось.
Хадижат отругала сестер, которые сообщили свекрови реальные цены, и строго запретила им делать это впредь. Сама она давно уже не была такой счастливой, как сейчас, готовой обнять весь мир. Скоро – свадьба сына, и все будет так, как и хотела Хадижат для него. В их дом войдет желанная для нее девочка, скромная, милая, достойная ее Мурада.
Хадижат радовалась тому, что сын каждую свободную минуту проводит со своей невестой. Говорит с ней по телефону, красиво ухаживает, дарит девушке цветы и подарки. Правильно говорят: счастье всегда приходит к тому, кто умеет ждать. Мурад почти два года не уделял девушке внимания, не показывал даже малейшего интереса и симпатии к невесте, но Зуля терпеливо ждала и дождалась – Мурад изменил свое отношение и к ней, и к их будущему браку. А ведь когда-то упорно сопротивлялся и отвечал на все вопросы относительно Зули категоричным «никогда». Как все-таки мудро крылатое выражение: «Никогда не говори никогда». Вот и Мурад понял – мать ему только счастья желает, потому и посоветовала для брака лучшую девушку их круга.
Полным ходом шли последние приготовления к свадьбе. День торжества был уже назначен, и в доме Расула и Хадижат царило радостное оживление. Каждый вечер собравшиеся у них родственники обсуждали предстоящие свадебные хлопоты, по ходу распределяя между собой обязанности. Обсуждали списки гостей, подсчитывали машины для свадебного кортежа, некоторым уже заранее раздавались пригласительные.
«Все складывается очень хорошо, - радовалась Хадижат, - Мурад обязательно оценит и красоту, и ум своей жены. Поймет, какой бесценный подарок сделала ему я, женив на Зулейхе». Счастливая от этих мыслей, Хадижат спокойно уснула.
… Мураду не спалось, он чувствовал себя плохо, как и в предыдущие ночи. Нарастающее недомогание не оставляло его уже третий день. Парня мутило, болел живот. Мурад, зная, как реагирует на любое его недомогание мама, не стал говорить ей о плохом самочувствии. Был уверен, что боль пройдет сама, потому что причину нездоровья видел в недавнем застолье с друзьями в одном из приморских ресторанов. Пить ему не хотелось, но друзья не отставали, уговоривали его. Не помогло и то, что он был за рулем.
- На этот случай умные люди «автопилот» придумали, или тебе четыреста рублей жалко за перегон машины? - настаивал уже слегка опьяневший Тимур. - Наслаждайся последними холостыми денечками! Потом мечтать будешь о посиделках с нами. Посадит тебя твоя молоденькая жена у юбки и никуда не отпустит. Это они сначала такие тихие, мягкие и пушистые.
Мураду, испытывающему к алкоголю почти отвращение, пришлось уступить настойчивости друга. Он пил наравне со всеми.
«Может, Тимка и прав. Почему бы мне сегодня не расслабиться?» - подумал Мурад, почувствовав облегчение и душевное равновесие после выпитого. Несмотря на то, что Мурад смирился со своей предстоящей свадьбой, радости и счастья он не испытывал. В глубине души его мучили сомнения: как же он будет жить с девушкой, которую совсем не любит? Память предательски выплескивала из своих глубин все то, что ему хотелось забыть навсегда: пронзительно-синие глаза Мадины, ее милую улыбку, малиновый вкус и прохладу мягких розовых губ, шелк светлых волос и нежность объятий. До этого дня Мураду удавалось как-то отодвигать от себя эти навязчивые воспоминания, он брал себя в руки и переключался на другие мысли и дела. Ругал себя: зачем теперь думать о чужой жене? Мадина сделала свой выбор, а у него этого выбора нет. Есть только один выход – забыть ее и свою любовь. «Чтобы забыть ее, мне надо умереть или потерять память, - грустно подумал он, - по-другому не забудется. В глубине души он понимал: забыть Мадину было выше его сил. Эта любовь вошла в его кровь и плоть, в каждую его клетку. И пока он будет жить, ее не вытравить. Но Мурад включал волю и изо всех сил старался держать ситуацию под контролем. Но сейчас алкоголь оживил и обострил его боль и воспоминания, связанные с любимой девушкой.
- О чем задумался, мечтатель? – спросил его Тимур. - Наверное, о будущей брачной ночи?
Вся компания захохотала, но под суровым взглядом Мурада вскоре затихла.
- Все ребята, успокоились, - поспешил сгладить углы Тимур. - Нашему жениху такие скабрезные шутки не нравятся, он скромный. Не будем о брачной ночи говорить.
А Мурад был уже далеко в своих мыслях и воспоминаниях. Словно заново проживал ту их с Мадиной ночь в Москве и понимал: никакая брачная ночь никогда не сравнится для него с этой ночью, когда рядом была единственная любимая девушка. А сам он был безгранично счастливым, любил, был любим… В ту ночь он боялся умереть от избытка чувств, переполняющего его волнения, радости, счастья. Нежность, которую он испытывал к любимой девушке, захлестывала его девятибалльной волной. И это невозможно было перенести, Мураду казалось, что у него сейчас остановится дыхание… «Боже мой, оказывается можно и так любить – до головокружения, до безумия… Можно умереть от нежности и сгореть от страсти», - думал он, глядя на спящую Мадину.
Девушка была удивительно красива. Пшеничные волосы разметались по подушке, розовые губы слегка приоткрылись, рука красиво изогнута над головой. Мурад, мысленно гладил ее шелковые волосы, целовал ее лицо, руки, плечи, боялся шевелиться и дышать, чтобы не разбудить Мадину.
… Хорошо подвыпившая компания импровизированного мальчишника не захотела расходиться, когда ресторан закрылся. Кто-то предложил поехать на загородную зону отдыха, и там, на берегу моря, продолжить застолье.
- Жених, мы требуем продолжения банкета! - пьяно кричал Тимур. - Душа наша праздника просит! Ты можешь устроить нам этот праздник? Не каждый ведь день женишься, Мурад?
Ребята не отставали, и Мурад опять уступил им, хотя очень не хотел ни пить, ни есть, ни развлекаться.
…Он почувствовал себя плохо уже на следующее утро: его тошнило и рвало, болела голова, распирало и мучительно болело в животе. Будучи уверенным, что причиной такого состояния является алкоголь и возможное пищевое отравление, Мурад решил перетерпеть, не ел, пил воду, кефир... Но после мальчишника прошло три дня, а состояние парня не улучшалось.
В предсвадебные дни в доме Расула и Хадижат собиралось много родных и близких, родственники старались увидеться с ним, пообщаться, поздравить с предстоящим торжеством. Они заходили к нему в комнату, начинали длинные разговоры о Москве, аспирантуре, будущей свадьбе. Скрывать недомогание Мурад уже не мог, но говорить о нем никому не хотел. Он знал, какую панику устроит его мать, и не хотел этого.
К счастью, Хадижат была слишком занята подготовкой к свадьбе и не замечала состояния сына. Повезло Мураду и в том, что в последнюю неделю она посоветовала ему не встречаться с Зулейхой.
- Старики наши сказали, что перед самой свадьбой молодые не должны встречаться, не знаю, традиция, что ли, такая. Ты можешь звонить Зуле. А при желании можешь пойти к ним, увидеться с невестой, кто там за вами наблюдает. У тебя особое положение – тещей будет родная тетя, а значит, есть и поблажки.
- Сделаем так, как все: эту неделю я Зуле буду только звонить, - ответил матери Мурад, который из-за своего недомогания хотел сократить до минимума все контакты, в том числе и с Зулей.
Не дождавшись Мурада к завтраку, Хадижат заглянула в комнату сына:
- С добрым утром, родной… Ты не заболел часом?
- Нет, все хорошо, мама. Только хочу уехать на дачу, чтобы отдохнуть там пару дней, если не возражаешь…
- Понимаю, Мурадик, наш дом в эти дни перенаселен, и ты устал от этой суеты. Правильно решил – отдохни на даче. Сейчас соберу тебе еду и положу в холодильник твоей машины. Только не хочу, чтобы ты там совсем один был. Может, с кем-то из друзей на дачу поедешь?
-Так и сделаю, приглашу с собой Тимку, - пообещал Мурад только для того, чтобы успокоить маму. Ему же хотелось побыть одному, отлежаться. Боль не утихала, становилась сильнее. «Может, мне к врачу надо? – подумал он в какой-то момент, хотя и не особо беспокоился поначалу. – Ладно, по пути на дачу зайду в аптеку, куплю что-нибудь. Скорее всего, я съел что-то в тот день в ресторане».
Мурад по требованию матери сел завтракать, но сделав несколько глотков чая, вновь почувствовал тошноту и встал из-за стола.
- Мурик, почему ты такой бледный? Что-нибудь болит? – забеспокоилась мама.
- Все хорошо, мама. Бледный я, потому что не выспался, фильм смотрел до утра. Не волнуйся. Я отдохну на даче, вернусь, как новенький.
Девушка, к которой он обратился за помощью в аптеке и попросил посоветовать средство от болей в животе и колик, выдала ему общеизвестные обезболивающие средства и посоветовала:
- Думаю, вам надо обратиться к врачу и разобраться с диагнозом. При таких болях в животе обязательно рекомендуется визит к хирургу, мало ли что там…
- Я, девушка, зашел к вам, чтобы вы меня успокоили, а вы меня совсем запугали, - пошутил Мурад, хотя ему было невесело, боль не отпускала. - Попытаюсь полечиться сам, если не пройдет, что ж поделаешь, пойду к врачу.
- Не откладывайте, зачем рисковать?
- Если за меня переживает такая милая девушка, со мной точно ничего не случится, - пошутил Мурад, пообещав на прощание все-таки сходить к врачу.
На даче ему стало хуже, парень пил таблетку за таблеткой. Но особых улучшений не почувствовал, его по-прежнему тошнило и рвало.
Мурад терпел до последнего, но поздно ночью, почувствовав себя совсем плохо, позвонил Тимуру.
- Прости, старик, что разбудил тебя. Я на даче один, и мне совсем хреново. Озноб, температура, рвота, дикие боли в животе, все сразу навалилось. Не знаю, что со мной, кажется, отравился. Не смогу вести машину сам, но если позвоню домой, перепугаю всех. Приедешь за мной?
- Ты еще спрашиваешь?! Сейчас же выезжаю. Правильно сделал – домой не позвонил. Зачем их пугать? И какого черта ты забыл на этой даче, если столько дней себя неважно чувствуешь? Сейчас приеду и отвезу тебя в больницу. Не переживай, все будет хорошо.
… Под утро Хадижат разбудил муж и сообщил ей, что их сын в больнице.
- Не бойся, родная, - успокаивал парализованную страхом жену Расул. - Ничего страшного, у Мурада обычный приступ аппендицита. Это обычная операция, которую доверяют даже стажерам, а нашего сына будет оперировать известный хирург.
Но Хадижат, вглядываясь в лицо расстроенного мужа, понимала: он говорит ей не всю правду. И была права в своих догадках: врачи и в самом деле поставили их сыну этот диагноз. Но аппендицит у Мурада был гнойный и запущенный, что осложняло ситуацию.
Через час к приемному покою собралось такое количество родственников Мурада, что дежурный врач вышел к ним и попросил не будить больницу.
Оперировал Мурада один из лучших хирургов республики, срочно вызванный в отделение. Но на вторые сутки после операции состояние Мурада неожиданно стало ухудшаться – развился тяжелейший перитонит. Врачи отводили глаза, встречая умоляющий, пронзительный взгляд убитой горем матери.
Скажи врачи сейчас Хадижат: отдай сыну всю свою кровь, печень, сердце – отдала бы, не раздумывая и с радостью. Но врачи избегали ее, а муж, с которым они обычно говорили о состоянии Мурада, все мрачнел. И она поняла все сама – ее Мурад умирает, и никто не может помочь.
Продолжение следует...