Заклинание, повторяемое взрослыми.
Интересно, когда взрослым пришла в голову столь миролюбивая мысль? Наверное, она родилась у поколения, которому повезло вырасти БЕЗ войны. Рождённые в 50-е. Это им в 60-х могло показаться, что мир подобрел. Дело за малым: не произноси при детях слово "война" - и войны прекратятся.
Помните всеобщее детское разоружение начала 90-х, когда в школы приходили заморские доброжелатели, и предлагали мягкие игрушки в обмен на игрушечные автоматы? Кто менял, а кто и спрашивал: "Как же без оружия защитить своих?"
Как ещё тогда мальчишкам не предложили катать колясочки с куклами...
С тех пор мы разуверились в миролюбии заокеанских миссионеров, но проблема "детей и оружия" всплывает, иногда, совершенно неожиданно. Вот мужчинам, вполне взрослым, показались вопиюще милитаризированными открытки классика иллюстрации Дементия Шмаринова...
Все мы в душе идеалисты, всем хочется верить во всемогущество воспитания, в ценность наших убеждений для наших детей, и даже в то, что детские установки могут сохраниться на всю жизнь. И реальность их не изменит.
И Лев Толстой очень хотел в это верить! Есть у него сказка об "Иванах", которые воспитаны в сплошном миролюбии. Убить кого-то?! Боже упаси! И когда на них напали, Иваны обратились к врагам с увещеванием: "Что мы вам сделали, за что вы нас обижаете?" Посмотрели враги, а Иваны-то нищие, и взять с них нечего. Устыдились и убрались восвояси.
Смеёмся? Правильно, и пусть Лев Николаевич не обижается. Ни одна война в истории так не закончилась. У Иванов есть главное - ЗЕМЛЯ. А что взять, к примеру, у Вано или Ованеса? Турки драли дань с "тбилисских голодранцев"... девственницами. Всегда пригодятся.
Но и Лев Николаевич точно знал, что понятие Родины, народа, чем раньше закладывается - тем лучше. А если заложено, КАК уйти от понимания того, что своё надо защищать от чужих? В каком возрасте такое понимание "преждевременно"?
И игры в войну - самые обычные детские игры. То, что они переместились в виртуальное пространство - сути не меняет. Разве что порождает завышенное представление о собственных возможностях, и заниженное представление о ценности ЖИЗНИ. Издержки...
Открытки Шмаринова столь хороши, что хочется показать всю серию. Воспитывали? Конечно.
Когда пехотинец "с немцем дрался под Москвой", в одном из подвалов Москвы, переоборудованном в бомбоубежище, битком набитом людьми, на табуретку поднялся трёхлетний мальчуган. Он ещё картавил "р", но так решительно рубил кулачком воздух!
Климу Ворошилову письмо я написал:
Товарищ Ворошилов, народный комиссар!
В Красную армию нынешний год,
В Красную армию брат мой идёт!..
Товарищ Ворошилов, а если на войне
Погибнет брат мой милый – пиши скорее мне!
Товарищ Ворошилов, я быстро подрасту
И встану вместо брата с винтовкой на посту!
Это было первое выступление перед публикой Владимира Высоцкого. Вот когда его мама впервые услышала "Спасибо за сына"!
Это было стихотворение Льва Квитко "Письмо Ворошилову" (приведено в сокращении)
Но даже если повезёт, даже если наши дети войны не увидят, неужели можно растить их в убеждении, что все люди хорошие, и врагов у нас нет? Да ведь это - полная беззащитность перед любым подонком!
А как раньше? Как "в Европах"? Дети были непременными участниками ВСЕХ конфликтов. Ужасно? Да, но... реальность, от которой никуда не денешься.
Два века назад все, решительно вся Европа, сочувствовала грекам. Виктор Гюго "разглядел" этакого греческого Гавроша. Жертва? Если вся семья у него погибла - конечно. Но мальчишка отвергает попытку "вернуть ему детство"...
Хиос в развалинах... Здесь турки побывали...
Хиос опустошен, Хиос страна печали;
Хиос тот, где сады цвели,
Леса, холмы, дворцы смотрели гордо в воды,
И где по вечерам резвились хороводы
Красавиц эллинской земли.
Нет, смотрите, у развалин
Стоит малютка грек,— он грустен, он печален...
В слезах поник он головой...
Стоит,— над ним сплелись густой зеленой кущей
Кусты из зелени, как он еще цветущей,
Среди страны безмолвной и пустой.
Малютка! ты босой? сойди ж со скал кремнистых,
Не плачь! Мне глазок жаль твоих прекрасных, чистых.
Как свод небес, как отблеск волн.
Скажи, дитя! скажи, чего бы ты желало,
Чтоб на лице твоем улыбка пробежала
И взор бы радости был полн?
Скажи, дитя,— и все тебе я дам охотно,
Встряхни же русыми кудрями беззаботно
И по плечам рассыпь ты их.
Они росли, вились и их не подстригали,
Смотри, они повисли и упали,
Как листья на ветвях сухих!
Не развлекут ли хоть тебя, мой милый, ласки?
Возьми, не хочешь ли, вот голубой, как глазки
Твои, мой друг, заморский цвет,
А то вот яблочко, растет оно высоко,
И дерево его так сень кладет далеко,
Что не пройдешь ее в сто лет.
А то вот птичка есть,— милей нет в целом свете,
Поет, как не сыграть на флейте иль кларнете,
Тебе я ей не угожу ль?
Добудем все как раз... Скажи мне только смело... —
Нет,— говорит дитя,— теперь не в этом дело:
Добудь мне пороху и пуль!