— Ощущение, что трое против меня. Все, нам пора. Ведите себя хорошо. Поняли?
— Хорошо, — отвечают дети одновременно и я, отправив им воздушный поцелуй, впиваюсь ногтями в кожу руки Амирова, которой он гладит мое обнаженное бедро.
— Завтра встретимся. А пока придумайте, куда мы можем съездить в свободное время, — говорит детям Виктор и мы прощаемся.
Отключившись, кладу телефон в сторону и поворачиваюсь к нему. В его глазах появляются хитрые огоньки.
— Ты слишком многое себе позволяешь, — выгибаю бровь, глядя в его синие, как море глаза, в упор.
— Ну, просьба детей для меня закон.
— Виктор, хватит… — не успеваю договорить, как тяжёлая ладонь ложится на мой затылок и притягивает к себе. Затыкает мне рот поцелуем.
Раздвигает мои зубы и заталкивает внутрь свой язык, вырывает из горла стон.
По телу моментально растекается жара. Я дышу через раз, упираясь ладонями в его грудь. Хочу забыть обо всём на свете, не думать, не реагировать на крики внутреннего голоса. Ведь у Виктора всё-таки буквально недавно была другая и он ей почему-то рассказывал обо мне… Зачем? И действительно ли она была беременной?
Вот тут интуиция подсказывает, что да. Потому что, будь у него какие-либо чувства к ней, он не отшил бы ее так легко и… Не смотрел бы на меня с такими влюбленными по уши глазами.
Я оказываюсь сидящей на столе. Амиров раздвигает мои ноги, резким движением руки стягивает с меня белье. А потом, спустив свои штаны, входит в меня, при этом так и целуя — с животным напором и страстью. Опять это безумие, хоть и в этот раз длится оно не так долго, как ночью.
Желание все такое же дикое, как несколько лет назад. Почти ничего не изменилось. Рядом с ним я не могу контролировать свои чувства. Тело не слушается, подгибается так, как хочет он — змей искуситель, черт его подери!
— Я в душ хочу, — обняв его плечи, прижимаясь губами к его шее и целую влажную кожу. — Составишь компанию?
— С удовольствием, — Виктор, подхватив меня на руки, несёт в сторону ванной.
Очередной марафон секса длится около получаса. Ему все мало… Едва я чувствую, как он пульсирует внутри меня, отстраняюсь и опускаю взгляд, снова вижу каменную эрекцию. Он никогда не нуждался в Виагре, как и сейчас, спустя долгих пять лет…
— Только на тебя так встаёт, — будто прочитав мои мысли, хрипло шепчет мне в рот. — Когда слышу твой стон, смотрю вот сюда, — схватив мой подбородок, давит на нижнюю губу, тянет ее вниз. — Когда вижу твой пьяный взгляд. Все внутренности в узел скручивает. Стояк невольно становится железным. Не знаю, что за дичь, но именно на тебя и твое тело такая реакция. На твой голос…
— Что с моим голосом не так? — шепчу едва слышно с сексуальными нотками.
Мы стоим под струями теплой воды. Виктор кладет ладони на мои ягодицы, сжимает их, вырывая очередной стон из горла.
— Вот видишь… Снова я хочу тебя. От одного изданного тобою звука.
— Извращенец, — смотрю на него из-под опущенных век, закинув голову назад. — Я хочу прогуляться, Виктор, но, ощущение, что мы сегодня отсюда не выйдем.
Он лишь смеётся и снова подхватывает меня под попу. А я машинально обвиваю его бедра ногами. Да, выйти отсюда нам удается ближе к обеду, а потом, перекусив, идем одеваться. Я не брала с собой много одежды. Натянув на себя платье изумрудного цвета чуть выше колен, выхожу из комнаты в тот момент, когда Виктор, разговаривая по телефону, спускается по лестнице.
— Миш, я не хочу терять время впустую. Маше обещал по городу прогуляться, — пауза. — Да, гулять будем до глубокой ночи. Что тебя смущает?
Я иду следом, стараясь не стучать каблуками, прислушиваюсь к каждому слову.
— Нет. Зачем? Миша, я тебе сто раз говорил, что не хочу с ней видеться. Мне плевать! — рычит, немного промолчав. Не знаю, о ком идёт речь, но внутренний голос утверждает, что они явно про Викторию Сергеевну.
Вмешиваться особо не хочется. Но в то же время внутри меня просыпается эгоистка. Желание заглянуть в глаза матери Виктора и задать ей один единственный вопрос, всплывает наружу. Да, за все годы я неоднократно хотела случайным образом встретиться с ней и спросить, чего она тогда добилась, построив между нами стену недоверия и сомнения. В итоге разлучила нас… А теперь так упорно хочет поговорить со своим сыном и… Как сказал тогда Миша: увидеть внуков.
Она могла бы встречаться со своими внуками сколько угодно, не поступи она так подло несколько лет назад…
Почему некоторым людям свойственно разрушать чужое счастье, не думая о последствиях? И о том, что бумеранг всё-таки существует…
Ведь насколько бы больно мне не было сейчас глядя на детей и задумываясь о том, что мы по чужой вине потеряли столько времени, считаю, что ей будет гораздо больнее, увидев нас всех вместе — я, Виктор и наши дети. Я уверена: она будет жалеть всю жизнь, а совесть не даст спокойно жить оставшиеся годы.
— Не знаю. Может и заеду, если Маша не будет против, — продолжает свой разговор Виктор. Останавливается посреди гостиной и оборачивается, замечает меня. Разглядывает таким взглядом, будто давно не видел. И опять это дикое желание и азарт в его глазах, хитрая улыбка на губах. — Перезвоню тебе.
Отключив телефон, Амиров прячет его в карман.
— Куда собрался заезжать?
— В компанию, — он не смотрит на меня, а скользит по телу оценивающим взглядом. — Это не так важно. Если не захочешь — не поедем туда вообще.
— Почему же? Я не против, — пожимаю плечами. — Боже, прекрати на меня так смотреть.
— Не могу не смотреть. Ты прекрасно выглядишь, — притягивает к себе, обняв за талию.
— Не надо портить мне макияж, Виктор. Все, выходим. А в офис по-быстрому, хорошо?
— Не принципиально туда ехать, Маша.
— Да мне просто интересно, что скажет Миша.
Виктор поджимает губы и, достав телефон, звонит своему другу.
— Готовь документы для подписи. Через сорок минут буду там. Задерживаться не стану — имей в виду, — процедив, отключается.
— Чего ты на всех огрызаешься?
— Потому что ненавижу все повторять по несколько раз. А Миша вынуждает.
Не спрашиваю ничего про его мать. Пусть поступает так, как ему сердце подсказывает. Если оно против — то пусть так и будет.
Весь путь говорим о чем попало. Мне звонит женщина — та самая, с которой я вчера познакомилась и обещала ей встретиться. Как бы я ни пыталась отмахнуться, всё-таки ей удается меня уговорить. Даю согласие приехать в известный ресторан ближе к девяти. И не одна, а с Виктором.
— Она ещё и журналистка, — предупреждает Амиров. — Так что будь готова к допросу.
— Вообще, да, любопытная женщина. И говорит красиво, мне нравится. Насчет допроса… пусть устраивает. Мне кажется, ей интересно в подробностях узнать наше прошлое. А я не против ей все рассказать, — пожимаю плечами. — Скрывать нечего.
Виктор никак не комментирует мои слова. Лишь улыбается.
— А вообще, я хочу думать только о настоящем. Так будет легче жить, Маша.
Это я прекрасно знаю, но есть моменты, когда не можешь не думать о прошлом.
Заходим в здание. Я ловлю на себе множество взглядов. Как удивленных, так и немного ошарашенных. Кого-то узнаю, а кого-то вижу впервые.
— Кабинеты все те же? — спрашиваю, пытаясь достать из сумки звонящий телефон.
— Да. Пойдем к Мише.
— Ты иди. Я сейчас, — говорю, увидев на экране незнакомый номер. Надеюсь, интуиция меня не подводит.
— Что случилось? — хмурится.
— Ничего. С Олесей поговорю и приду. Пять минут.
Недоверчиво смотрит, но в итоге кивает.
— Не теряйся.
Закатываю глаза, глядя на удаляющуюся фигуру.
— Да, — беру трубку, чувствуя, как учащается пульс.
— Мария… Машенька, — слышу тихий женский голос. — Прости меня, пожалуйста…
— Здравствуйте, Виктория Сергеевна, — выдыхаю, сглатывая внезапно образовавшийся в горле ком. — Какими судьбами?
— Мне очень нужно поговорить с тобой, Машенька. Столько лет меня уничтожает желание посмотреть тебе в глаза и извиниться. Пожалуйста, дай мне минут десять. Я неподалеку от компании. Еду туда… Миша сказал, что вы там. Пожалуйста, удели мне немного своего времени… Умоляю. Я захожу в кабинет Миши, коротко постучав в дверь. Странные ощущения разливаются внутри меня. Голос Виктории Сергеевны мне совершенно не понравился. Но… Почему-то мне становится жаль ее, хотя совсем не должно быть. Ведь она столько всего сделала… стала первостепенной разлучницей. Построила мощную преграду между мной и Виктором. В итоге добилась своего. А сейчас сожалеет и хочет увидеть меня, чтобы попросить прощения?
Ну что ж… Не каждый способен принимать свои ошибки. А уж извиняться — тем более.
Наверное, не будь ее голос такой вымученный — я бы ей не поверила. Но даже не видя ее я поняла, что она явно болеет и чувствует себя ужасно.
— Какой сюрприз, — Миша встаёт и протягивает мне ладонь, которую я сжимаю. Хмурюсь, не заметив на его пальце обручальное кольцо. А ведь ещё недавно видела… Неужели все так серьезно с женой, что он решил его не носить? — Рада видеть вас тут, Мария.
— Так официально… — сажусь рядом с Виктором и сразу оказываюсь прижата к нему.
— Ого, а я так понимаю… Все пучком? — опускается он а кресло.
— Иначе быть не может, — твердо заявляет Амиров. — Документы я подписал. Есть ещё какие-то вопросы?
Я отвлекаюсь на вибрацию телефона. На экране тот самый номер, с которого звонила Виктория Сергеевна. Она послала мне геолокацию.
— Что там?
— Ничего важного, — отмахиваюсь.
Она попросила ничего Виктору не говорить, иначе он не позволит нам встретиться. А я хочу увидеть ее. Заглянуть в глаза и задать вопрос, который интересовал меня всю жизнь.
Миша будто все понимает. Незаметно кивает мне. У нас получается какой-то немой диалог. Я же чувствую себя неловко. С одной стороны не хочу что-либо скрывать от Амирова, а с другой…
По-любому после разговора с матерью Виктора я ему все расскажу.
— У нас тут совещание. Может примешь участие? Обещаю, не отниму много времени. Час достаточно.
— У нас другие планы, — отрезает Виктор. — А завтра возвращаемся. Так что отстань.
— Ты иди, — поднимаю на него глаза. — Я немного прогуляюсь. Поговорю с когда-то знакомыми людьми. Так что…
— Мы же хотели просто заехать сюда. И бы тро покинуть компанию…
— Час ничего не изменит.
Он выдыхает.
— Хорошо. Как скажешь.
— Я ушла тогда, — поднимаюсь. Миша снова кивает мне.
Выхожу из кабинета, иду к лифтам. Створки расходятся и я встречаюсь лицом к лицу с Антоном. Он, конечно, удивляется. Как и я.
— Здравствуй, Маша.
— Привет, — останавливается рядом со мной. — Извини, я сбегаю.
— С Виктором приехала?
— Да. Он у Миши. Собираются на совещание.
Хмурится. Будто задумывается.
— Вот оно как… Окей. До встречи тогда.
Кивнув, я захожу в кабину и нажимаю на кнопку. Смотрю на адрес, который отправила мне Виктория Сергеевна. Неподалеку отсюда.
Я оказываюсь в небольшом, но в очень уютном кафе. Мать Виктора замечаю сразу — она сидит за столом в дальнем углу, прямо у панорамного окна.
— Здравствуйте, — говорю после того, как сглатываю.
Виктория Сергеевна поднимает на меня глаза. И я ее буквально не узнаю. Она будто за эти пять лет постарела на целых двадцать. Волосы седые, вокруг глаз столько морщинок. На лице нет косметики, хотя раньше она была очень ухоженной женщиной и без макияжа из дома не выходила.
Полная противоположность того, что я видела в прошлом.
— Маша, — она выдыхает, хочет встать, но я кладу ладонь на ее плечо, слегка нажимаю, останавливая ее.
— Не поднимайтесь.
Сажусь напротив и некоторое время разглядываю ее. А она меня. Если двадцать минут назад моя голова была забита словами, которые я горела желанием выплюнуть ей в лицо, то сейчас все вмиг исчезает. Ничего внутри меня, кроме жалости к ней, не остаётся.
Кто бы мог подумать… Никогда не знаешь, какой сюрприз подкинет тебе судьба. Сильная, властная женщина сейчас выглядит такой слабой, беспомощной.
Подходит официант, чтобы принять заказы. Я отказываюсь, а мать Виктора просит стакан воды.
Парень уходит, я же не могу оторвать взгляда от матери Виктора. Так странно видеть ее такой…
— Я заслужила, — явно поняв, о чем я думаю, комментирует Виктория Сергеевна. — Не надо жалиться, Маша. Заслужила.
На ее глазах стоят слезы. Но плакать она не собирается. Лишь продолжает разглядывать меня с точно таким же интересом, как я ее.
— Ты такая красивая. Не удивительно, почему мой сын так и не смог забыть тебя.
— Послушайте…
— Для начала я хочу извиниться, — перебивает она меня. — Мало ли, потом не смогу… — выдыхает, затем качает головой, выдавив из себя улыбку. — Прости меня, милая, если сможешь. Я была неправа. В какой-то момент я приняла ваши отношения. Была рада, что мой сын выбрал именно тебя, но потом… Начали капать на мои мозги. Всякие доказательства, непонятные снимки… Я и вправду подумала, что ты засланный казачок, который пытается испортить жизнь моему сыну. Который лишь пытается отобрать у него все, что он заработал за долгие годы с огромным трудом.
— Виктория Сергеевна, вы солгали Виктору, сказав, что на тесте для определения беременности была одна полоска. А так же вы солгали ему, что я была в обнимку с тем Полянским, будь он проклят… Если бы не ваша эта ложь…
— Виновата, — снова обрывает мою речь. — Я не отрицаю, Маша. Но… Вы по-любому разошлись бы, потому что на тот момент все и всё было против вас.
— Но Виктор поверил именно вам, — продолжаю я. — Все сложилось бы иначе, однако ваши поступки…
Я качаю головой, не желая договаривать. Я очень хотела знать причину, по которой она так поступила, но уже заранее знаю, что она мне ответит. Поэтому нет смысла что-либо спрашивать. Можно сказать, я получила ответ на все свои вопросы.
— Маша…
— Я вас услышала, Виктория Сергеевна. Извинения приняты. Я вас простила, но простит ли бог — не знаю. Прошу прощения, мне пора.
Хочу встать, но женщина ловит меня за руку, не позволяет.
— Подожди, — тихо просит она. Тон умоляющий. — Не уходи, очень тебя прошу.
— Мне кажется мы все друг другу сказали.
— Нет, не все, — прикрывает глаза, глубоко вздыхает, затем медленно выдыхает. — Маша, мне осталось жить несколько месяцев.
От ее слов и взгляда кожа покрывается колючими мурашками.
— Что?
— Максимум четыре месяца, — шепчет, смахивая слезы с щек. Отпускает мою руку, оглядывается по сторонам. — Пожалуйста, прости мои грехи. И позволь хотя бы разочек увидеть внуков. Познакомиться с ними…
— Кто вам такое сказал? Вы же… Вы же не лжёте?
— Мария, такими вещами не лгут.
— Виктория Сергеевна, никакими вещами не лгут, но вы когда-то доказали мне обратное. Мне сложно вам верить.
Я чувствую, что она говорит правду. Всему доказательства — ее взгляд. Беспомощный, вымученный и такой усталый. Но я так злюсь непонятно на что, что просто не могу спокойно реагировать на ее слова.
— Я не вру, — шепчет. — Вышлю тебе документы, подтверждающие мои слова. Маша, пожалуйста… Только ты можешь сделать так, чтобы сын пошел со мной на контакт. Чтобы он позволил увидеться с внуками. Я знаю, ты не станешь против. Ты добрая, понятливая.
— Это чистой воды манипуляция…
— Нет. Я просто после всех подлостей, что натворила, поняла, какая ты на самом деле. Знаешь, ощущение, будто я была слепой и ничего дальше своего носа не видела. А со временем мои глаза открылись…
Я скоро свихнусь — именно такие мысли в голове. Все не могу смириться с реальностью. Спустя пять лет я встречаюсь с человеком, который был причастен к разрушению моих отношений. И я узнаю, что она больна. Скоро умрет…
Нет, я никогда такого не желала Виктории Сергеевне, несмотря на то, что ненавидела ее всем сердцем. И сейчас, глядя на нее, мне ее очень жаль. Возможно она действительно просто поверила своему мужу — ведь они, несмотря на то, что на тот момент были в разводе, всё-таки много лет прожили вместе. Все они, так выходит, жертвы обстоятельств? Доверились не тем людям?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена