— Хочешь отступить? Напор Саши не нравится, да? Сбивает с толку? Руки опускаются, верно? — добиваю с усмешкой. Брови Виктора сведены к переносице, на скулах ходят желваки.
— Впервые в жизни чувствую себя таким слабаком, который не может найти решение ситуации.
— Вот оно как... Впервые, говоришь? — хмыкаю. — За руль сядешь или рядом?
Поднимаю руку, в которой держу ключи от автомобиля. Виктор усмехается, забирает, и, конечно, занимает водительское сиденье.
Перед тем, как уехать, я поднимаю взгляд на окна нашей квартиры. Улыбаюсь, поняв, что бабушка стоит там и наблюдает за нами. И я даже могу поклясться, что она сейчас такая довольная...
В супермаркете первым делом идём в отдел продуктов. Потом же покупаем фрукты. Виктор, держа за руку Дашу, тянет в сторону сладостей. Но дочка ничего, кроме мороженого не хочет. Сашка же ни на шаг от меня не отходит. В огромном магазине я теряю Амирова с дочерью. Сын молчалив, ничего не спрашивает, не ведёт со мной диалог. Я же ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы скорее Сашка с отцом помирился. Но в то же время не хочу помогать Амирову.
В кармане вибрирует телефон. Достав, вижу на экране номер Стаса. Оглядываюсь, не заметив Виктора, который однозначно не будет рад, если увидит меня, разговаривающую с ним, принимаю звонок.
— Добрый день.
— Здравствуй, Маша, — голос у него хриплый, усталый.
— Рада тебя слышать.
— Точно? — чувствуется усмешка. — Идиотом себя считаю, Маша. То в школу не вовремя приехал, то к вашему дому подъехал, а там твой тот... Нарисовался.
— Ты приезжал утром?
— Маш, ну а как ты думаешь, я бы стал обещать детям поехать сегодня за велосипедами, если бы не было желания приезжать? Но я так понял, папаша им уже все купил. Надеюсь, пацан тоже был доволен.
Положив в корзинку баночку сгущеного молока, снова оглядываюсь. Саша шоколадку себе выбирает, я же почему-то ищу глазами, где могу купить торт. Что-то очень захотелось, что очень странно. Потому что сладости я ем крайне редко, хоть и детям покупаю постоянно.
— Я бы так не сказала, — хмыкаю. — Он вообще Виктора видеть не хочет. Не разговаривает с ним.
— Почему так? Накосячил, едва появился?
— Да нет, Стас. Сын как-то разговор Олеси с Ником услышал, где говорилось, что Виктор ни меня, ни детей не хочет. Вот и запомнилась ему эта фраза. Не доверяет своему отцу. Хоть и тот обещает, что больше никогда не уедет.
Со Стасом я всегда была откровенна. Многое ему рассказывала, но, да, в детали не всегда вдавалась. Ничего от него не скрывала, кроме данных Виктора. Я просто не хотела, чтобы о нем кто-то знал. Даже Ник не был в курсе, хоть и за эти долгие пять с лишними лет мы не разлей вода.
— Ты хочешь с ним помириться, Маша. Поэтому, считаю, что все наладится. И наладится все именно благодаря тебе. Знаешь, возможно, я сейчас буду выглядеть как грёбаный эгоист, но я бы не хотел, чтобы твой Виктор, — я уверена, что он поморщился, когда произнес его имя. — Нарисовался. Я стал бы достойным отцом для твоих детей.
— Ты обязательно станешь достойным отцом, Стас. Прекрасным отцом... Но для собственных детей. А насчёт примирения... Нет, у меня таких мыслей нет. Пусть общается с детьми сколько хочет. Главное, чтобы снова не разочаровал их. Об остальном я думать не хочу.
— Как скажешь, Маш. Будь все по-твоему, — Стас замолкает на несколько секунд. — Ты завтра на работу выйдешь? Я хочу с тобой поговорить. Лицом к лицу. И кое-что рассказать.
— Обязательно найду время для разговора с тобой, — подхожу к Сашке, который крепко держит в руках два Киндера. — Хорошего тебе дня.
— И вам. Детям привет.
Отключив телефон, прячу его в карман.
— Где папа с сестрой? Не видел их? — спрашиваю у сына.
— Игрушки покупают, — тут же отзывается он. — У него плохой вкус. Скажи ему, что я не хочу ту машинку, которую он для меня купил.
Это Саша про Виктора говтрит.
— Он купил тебе машинку?
— Да, только что увидел. Я не хочу.
— Не хочешь, потому что тебе не понравилась игрушка? Или потому что тебе ее папа купил?
Саша поднимает на меня глаза и смотрит так внимательно. А потом хмурит бровки.
— Не хочу я. Скажи ему, чтобы мне ничего не покупал!
— Саш, — положив на пол корзинку, опускаюсь перед сыном на корточки. — Скажи мне, родной... Разве ты будешь рад, если он вновь уедет? Оставит нас? Я же знаю, что ты хочешь с ним помириться, но в то же время знаю, что ты на него обижен. Ты у меня большой и умный мальчик и я прекрасно знаю, что ты понимаешь меня. Он твой папа. И сейчас изо всех сил старается найти с тобой общий язык. Пожалуйста, не отталкивай его.
— Мама, смотри! — за спиной раздается Дашин голос.
Поднимаюсь и, обернувшись, натыкаюсь на взгляд Виктора, которым он буквально благодарит меня. Сглатывает, натягивает на лицо лёгкую улыбку и опускает глаза на сына.
Я же смотрю на дочь. Она прижимает к себе плюшевого медвожанка жёлтого цвета.
— Папа купил!
— Красивый.
— А Сашке машинку купили!
Сын сжимает мою руку.
— Даша в парк хочет, — наконец отзывается Виктор, которого, кажется, задели слова Саши, которые он услышал. Амиров просто понимает, что сын ему не доверяет и это его ранит, судя по выражению его лица. — Если вы не против... Занесем продукты в квартиру и поедем.
— Не хочу я в парк, — Саша тянет меня за собой. — Не поеду.
И я уверена, что никакие уговоры не заставят сына поехать сегодня куда-либо вместе с отцом.
Виктор не позволяет расплатиться, платит за все сам. Забрав пакеты, мы выходим наружу, кладём все в багажник. Но Амиров почему-то останавливается, а потом зачем-то снова идет в магазин. Мы ждём его в машине. Минут десять его нет, затем он возвращается с тортом.
Черт! Я совсем забыла о нем после слов Саши. А как понял Виктор? Я же ему ни слова не сказала...
Вик заводит двигатель, едем домой.
— Пап, а ты отвезешь нас туда?
Поворачиваюсь назад, чтобы понять, о чем говорит Даша. Смотрю в ту сторону, куда тычет пальцем дочь и качаю головой.
— Колеса обозрения нам для полного счастья не хватало! — возмущаюсь эмоционально. — Даша, не пользуйся тем, что папа ни на что не говорит тебе «нет». Ты несколько раз хотела туда, а я тебе отказывала. Это опасно, родная.
— Хорошо, — дочь не спорит, но я вижу, что мой ответ ей не понравился и она все равно хочет там оказаться. Возможно, когда-то я соглашусь. Когда они вырастут. Но точно не сейчас.
Забрав пакеты из багажника, мы заходим в подъезд. Дети идут впереди, Даша нажимает на кнопку вызова лифта, а вот Саша исподлобья наблюдает за нами, при этом поджав свои губы.
— Твоя бабушка, надеюсь, не пошлет меня далеко и надолго, — тихо говорит Виктор в кабинке.
Я молчу, конечно, потому что не хочу признавать тот факт, что бабуля, наверное, больше всех рада, что Виктор наконец объявился.
Едва мы оказываемся на лестничной площадке, дверь нашей квартиры открывается. Бабушка будто несколько часов, пока нас не было, стояла у окна и ждала, когда мы вернёмся. Выглядит она довольной, улыбается.
— Здравствуйте, — растерянно говорит Виктор и сглатывает так тяжело, что самой смешно становится.
— Добрый день, — здоровается бабушка.
— Мы игрушки купили! — Даша сегодня слишком эмоциональная и радуется всему. Или это исходит от того, что впервые ей что-то купил именно папа. — Мне медвежонка, а брату машинку.
Бабушка отходит от двери, чтобы недовольный Сашка зашёл. А следом за ним и дочка.
— Молодцы, — говорит бабушка, а потом машет рукой, приглашая зайти Виктора. — Заходите, молодой человек, заносите продукты.
Виктор кивает. Заходит, снимает обувь и все относит на кухню, ставит на стол. Я его, наверное, впервые таким вижу... Растерянность не удивляет так сильно, как удивляет то, как он нервничает. Неужели думает, что бабушка начнет ругать его?
— Мне пора, — говорит он скорее мне, когда я кладу торт на столешницу.
— Куда это вы, молодой человек? — появляется бабушка, смотрит на него снизу вверх. — Я тут обед приготовила. Посидим, поговорим. Нам есть что обсудить. Виктор на меня смотрит, а я лишь киваю, едва сдерживая улыбку.
Да, Виктор, бабушка не против тебя в нашей жизни. Знал бы ты, как давно она тебя ждет. И как рада сейчас...
— В гостиную иди, — чуть жёстче говорит бабушка. — Вопросов у меня много и тебе обязательно придется на них ответить, Виктор.
Вик выходит из кухни, а я иду следом за ним. Дети в комнате, я слышу голос Даши. Она уверяет Сашу, что машинка очень крутая. А велосипеды тем более. Но он до сих пор упирается и отвечает, что «у него» плохой вкус.
— Я думал... Она меня сковородкой бить будет, — шепотом говорит Амиров.
— При детях?
— Мало ли... Ведь я тогда все испортил, хотя она мне верила... — не на меня, не в глаза, а на мои губы смотрит!
— Я тебя сковородкой буду бить, если ты не прекратишь так пялиться на меня! — рычу сквозь зубы, на что Виктор издает хриплый смешок. — Я не шучу! Не смотри на меня так!
— Не могу... Так хочу обнять... — буквально хрипит. — Поцеловать.
— Ту самую целуй, с который ты в последний раз переспал! — говорю на эмоциях, на что Виктор меняется в лице. И почему-то подкрадывается мысль, что недавно, скорее всего до приезда в Питер, у него точно кто-то был.
***
— Черт! — бью ладонью в руль, потому что нервы ни к черту. Сегодня моя ласточка, то есть мой белый седан, который ни разу не подводил меня на протяжении почти пяти лет, сейчас конкретно подводит.
Ночь была тяжёлой. Я не могла уснуть, потому что слова, которые Вик вчера говорил моей бабушке — убили меня. Дети ушли спать, а Амиров не спешил уезжать и разговаривал с бабулей, в то время, как я строила из себя занятую женщину, которая, чего уж врать, подслушивала их разговор.
Я чувствовала ту боль в словах Виктора. Чувствовала, что он жалеет. Голос его был таким... Проницательным, усталым, и одновременно таким родным и чужим. Мне было больно слышать его. А ещё жалко. И в итоге я сдалась, ушла, решив больше не мучить себя.
Он рассказывал, как повелся, поверив родной матери. А бабушка молчала, хоть и временами она отвечала ему так, что всем видом давала понять, что понимает его.
Да, я тоже в чем-то понимаю. И он был прав, когда сравнивал свою мать с моей бабулей. Если бабушка мне что-то про Виктора скажет, я безусловно ей поверю. Но разница в том, что моя бабушка никогда не была против наших отношений и врать она соответственно не станет. А вот Виктория Сергеевна...
Змеёй оказалась. Собственному сыну жизнь испортила, лишила его детей.
И да, мне кажется, Виктор ещё что-то рассказывал о своей матери, но мне это было совершенно не интересно и я не стала зацикливаться, просто ушла, не дослушав. По крайней мере сейчас, когда моя обида и боль никуда не делись, не хочу ничего знать. Как и та самая любовь, которая в итоге погубила меня. Я так ему верила... Больше чем себе. Несмотря на то, что знакомы мы были всего ничего. Никогда не могла бы подумать, что он вот так вот поверит другой и меня пошлет к чертовой матери, напоследок поимев на столе прямо на кухне.
— Мам, давай вызовем такси, — выдвигает Саша разумную мысль.
Вчера мне позвонили из сада и попросили приехать пораньше, потому что планируется какое-то мероприятие и там мои крошки будут принимать участие. Им нужно подготовиться. Я, конечно, согласилась, но при этом Виктору ничего не сказала. Знаю, будь он в курсе, приехал бы пораньше, но сегодня я его видеть не хочу. По крайней мере сейчас, когда я зла ещё больше.
Вызываю такси. Благо, приезжает оно быстро. Взяв рюкзаки детей и свою сумку, садимся в жёлтый автомобиль. А своим решаю заняться завтра. Надо бы в сервис его...
Черт! Мало было мне проблем, ещё и эта нарисовалась.
Виктор звонит мне, когда мы уже подъезжаем к садику. Он наверняка едет к нам, дабы забрать. Выдыхаю, откинувшись на спинку сиденья, мысленно ругаю себя. Потому что я сейчас чувствую себя настоящей эгоисткой.
— Да, — отвечаю, отвернувшись к окну.
— Доброе утро, — слышу хриплое. — Я подъезжаю. Вы же ещё не вышли?
— Вышли, Виктор. Вот, уже у сада.
Автомобиль останавливается. Первой выхожу я, следом дети. Берут свои рюкзаки и бегут к входной двери. А Амиров молчит.
— Подождите меня, пожалуйста, — обращаюсь к водителю. — Я быстро.
Получив кивок, иду за детьми.
— Почему не предупредила, что раньше поедете в сад, Маша? Я бы приехал. Ты же прекрасно знаешь, что я хочу каждую свободную минуту провести с детьми. Будто специально так поступаешь...
— Как поступаю? — перебиваю жёстко. — Виктор, я не намерена докладывать тебе каждый свой шаг.
Преподаватель забирает детей, которые машут мне руками. Я, послав им воздушный поцелуй, возвращаюсь в машину.
— В офис едешь? — спрашивает после длительной паузы.
— Да.
— Окей. Тут поговорим.
Отключаюсь, не ответив Виктору. Не понимаю, что меня так злит. То ли то, что бабушка быстро простила его и решила с самого утра капнуть мне на мозги, сказав, что нам обязательно нужно помириться. То ли то, что она быстро забыла, что я пережила по его вине.
Но факт остаётся фактом — злюсь я больше на бабушку, однако отыгрываюсь на Викторе.
Выдохнув, прикрываю глаза и всю дорогу до офиса думаю о том, как быть дальше. Как же убедить Сашу, что папа на самом деле хороший, хотя временами мне кажется, что хуже него никого быть не может. Это происходит именно в тот момент, когда я что-то вспоминаю из прошлого...
А на самом деле я иногда ловлю себя на мысли, что всё-таки благодарна ему. Ведь не будь Амирова... Я бы не стала матерью. Не родила бы детей, о которых много лет мечтала.
Расплатившись с таксистом и поблагодарив его, выхожу из машины и быстрыми шагами иду в сторону офиса. Нажимаю на кнопку вызова лифта. Едва делаю шаг в кабину, как в нос ударяет безумно знакомый запах.
— Пипец, — бормочу себе под нос, чувствуя, как теплая ладонь ложится на мою талию. — Что ты делаешь?
Створки лифта закрываются, Виктор притягивает меня к себе. Резко дёргает так, что мы стоим напротив друг друга. Он нажимает на какую-то кнопку, все так же глядя на меня и лифт останавливается.
— Виктор! — цежу сквозь зубы.
— Маша! Мсти мне как хочешь! Причиняй боль каким хочешь способом, но не отдаляй меня от детей! Я и так каждый божий день проклинаю себя за те свои ошибки!
— Да с чего ты решил, что я пытаюсь... — не успеваю договорить, потому что Виктор затыкает мне рот поцелуем. Грубым, жадным, голодным и напористым поцелуем, который вышибает весь воздух из лёгких.
Упираюсь ладонями ему в грудь, хочу оттолкнуть, но его рука ложится на мой затылок, сжимает его так, что не оставляет ни единого шанса увернуться.
Но я стараюсь! Очень стараюсь прекратить эту сцену! Хочу, чтобы он отошёл, но он...
Нет, на самом деле не хочу, чтобы он отпустил. Мне так хорошо в его объятиях... Мне так приятно чувствовать исходящий от него аромат, что на секунду меня одолевает желание расслабиться и не упираться. Хочется поддаться ощущениям, поцеловать его в ответ или хотя бы просто сомкнуть губы, чтобы почувствовать его язык во рту.
Но не могу. Боль и обида внутри меня гораздо сильнее тех чувств, которые я испытываю к нему.
Виктор кусает мои губы, зарывается пальцами в мои волосы, прижимает к себе плотнее, а я...
Из глаз текут слезы.
Ненавижу себя за свою слабость. Ненавижу за то, что мое тело так откликается на его прикосновения. До сих пор! Я не хочу это чувствовать. Не хочу трястись, не хочу нервничать. Не хочу упираться! Но и сдаваться сейчас, когда он едва появился на горизонте, тоже не вариант.
— Хватит, — впиваюсь ногтями в кожу его плеч сквозь слой ткани его черной рубашки. — Хватит, прекрати.
— П*здец как хочу тебя, — Виктор дышит тяжело, порывисто. — Маша, не отталкивай. Дай нам шанс. Пожалуйста...
Он хмурится, слегка отстраняется и, наклонив голову, заглядывает в мои глаза, в которых так и стоят слезы.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена