Предисловие от меня.
Человек, который написал этот текст был для меня волшебником. Двоюродный брат моей бабушка(получается, что мой двоюродный дедушка) - Елисеев Михаил Иванович. Для меня - любимый Деда Миша. Волшебник у которого всегда в рукаве были подарочки для маленькой Татьяночки.
Родился он ещё в позапрошлом веке. А вот в начале прошлого служил драматическим артистом у Немировича-Данченко. Там же он познакомился со своей женой. Тётя Маша просто чудо. Он была мастером гримёром в том же театре. Удивительная женщина. Я всегда любила бывать у них дома на Проспекте Мира. Их однокомнатная квартира была для меня просто замком чудес и сказок. У дяди Миши всегда находилось для меня копилка сюрпризов и чудес, а тётя Маша разрешала мне играть в её коллекцию статуэток. А её пирожки... Это было нечто!!! Тётя Маша с бабушкой уходили на кухню, а нас с дедушкой Мишей оставляли в комнате творить сказки. Иногда они заходили к нам с целью покормить))) Это было прекрасное время. Но, увы, всё хорошее когда-нибудь кончается. Не стало моей бабушки и взрослая жизнь накрыла меня своим плащом. Я редко, но заглядывала к старикам и они всегда были мне очень рады. Мне всегда было стыдно, что редко и коротко.
- О Боже, юное создание!!!! Видела бы тебя Нина(моя бабушка)!!! Что у тебя на лице??? Это же не макияж, а какая-то порнография!!!)))) Ты зачем на своё милое лицо налепила столько штукатурки???!!! Быстро умойся и не позорь семью)))) Сейчас я научу тебя делать красоту на твоём милом личике.
Сколькому она меня научила....
Дедушка Миша ворчал, но тогда он уже плотно сидел за пишущей машинкой и вокруг всё было завалено рукописями.
Вскоре его не стало. Он знал, что я пошла против правил семьи и встала на путь спортсмена и каскадёра. Ворчал, но одобрял.
Я благодарна моим коллегам за помощь в организации похорон.
После смерти Дедушки тётя Маша сильно сдала. Я, по мере сил и возможности, как можно чаще заезжала к ней. Но у меня образовалась командировка на Кавказ и по приезду я узнала, что тёти Маши не стало.
Куда делась её коллекция кукол и статуэток - не знаю, но я успела забрать архив дедушки Миши.
Долгое время у меня просто не доходили до него руки. И, вот, дошли. Нет, я иногда читала и перебирала, но чтоб перепечатать и донести до людей... Свинтус я и исправляюсь.
Это всего лишь один из его рассказов. Оригинал находится у меня, как и весь архив.
По мере переноса в электронный вид я начала искать персонажи. И оказалось, что они реальны.
Это то, что я нашла про Самолётова.
Я поищу ещё.
А для начала - вот так. Возможно кому-то будет интересно. А я продолжу разбирать архив.
О Друзьях - товарищах....
Сейчас среди работников цирка помнят этих артистов, о которых я хочу рассказать, только те, кто работал на манеже до и после битвы с фашизмом.
Они защищали Родину не только оружием, получая ранения и отдавая жизни, но и своим и своим искусством. И теперь мне хочется поведать о двух, тогда молодых парнях, с кем свела меня судьба в годы Великой Отечественной Войны. Их преданность Родине, трудолюбие и скромность были примером для многих из нас.
Первого ноября 1941 года мы, четверо друзей, имевшие на руках военные документы в которых было написано "до особого распоряжения" пришли в райвоенкомат Москвы. Положили на стол военкома документы на стол с просьбой отправить нас на фронт, но только всех вместе и только в армию генерала Рокоссовского. Армия тогда сдерживала немецкие дивизии уже на подступах к столице.
Первую просьбу удовлетворили, а вот вместо армии Рокоссовского сформированную роту направили в восточном направлении, а не в западном.
Наш патриотизм приняли достойно, но хотели, чтобы вместе с ним за плечами были и военные знания. Опыт уже показал, что хорошо воюют люди владеющие оружием, техникой и всеми премудростями ратных дел. Пройдя пешком около двух недель мы оказались в древнем городе Муром. В этом городе и его окрестностях дислоцировалась запасная дивизия которая готовила кадры для действующей армии.
Нас зачислили в радио роту. Очевидно исходя из нашей гражданской профессии - драматические актёры, а в роте было уже много консерваторцев. Но в роте мы пробыли чуть больше месяца. Солдат предполагает, а командование располагает. Нас, несколько человек, перевели в гарнизонный клуби приказали организовать небольшой концертный коллектив для обслуживания подразделений гарнизона. Как-то, уже в конце января 1942 года, начальник клуба сказал, что сегодня будет выступать самодеятельность одного из батальонов. Надо посмотреть концерт и, если будет что-то творчески интересное, то доложить ему. Концерт был откровенно слабым даже для самодеятельности. Но вот ведущий объявил выступление акробатов. Выбежал невысокий, хорошо сложенный, обаятельный парень и начал один показывать разные акробатические трюки. Это было каким-то светлым пятном на том сереньком фоне всего концерта.
Нашли начальника клуба. Он переговорил с кем-то старшим по званию и акробата мы увели в отдельную комнату и коротко объяснили зачем он оставлен в клубе. Стали знакомиться. Он протягивал каждому руку и тихо говорил - Евгений Самолётов. На шае восхищение его выступлением он скромно ответил, что до войны работал в цирке в группе акробатов с подкидными досками. Затем сказал, что в 39-м был призван в армию, думал осенью 41-го демобилизоваться и вернуться в цирк, а тут -война.... Отступал с боями вместе с дивизией, потом госпиталь, а затем направили в эту часть.
На его левой руке красовалась татуировка "инго". Кто-то спросил: "Это что? Имя любимой девушки?" Он улыбнулся и сказал: "Нет. Это название группы в которой я работал.".
Женя сразу пришёлся всем по душе, его любили в коллективе, узнавало командование. Одно было плохо - никак не мог он найти себе партнёра с которым возможно было бы сделать номер эксцентрической акробатики. Пробовал с одним, другим, но ничего не выходило. Нужен был профессионал.
Новичок не чурался участия в других жанрах. Имея хороший слух он подкреплял небольшую вокальную группу. А со своими акробатическими трюками органично входил в некоторые хореографические номера.
Евгений Самолётов показывал нам пример трудолюбия и любви к своей профессии. Был ли концерт или репетиция, но он каждый день раздевался и в нетопленом клубе час - полтора тренировался. Как-то мы поинтересовались его шрамом на левой груди прямо против сердца.
- А это меня уже за Вяземой. Остановились мы у перелеска на обед. Я стоял и ел из котелка кашу. Кто-то, стоявший за спиной, окликнул меня - "Женя!". Я повернулся всем туловищем и, вдруг, почувствовал как обожгло грудь. Бросил котелок - под гимнастёркой что-то мокрое и тёплое. Сунул руку - всё в крови.Шальная пуля порвала мышцу пройдя вскользь.
- Не окликни тебя кто-то в эту секунду, не повернись ты всем туловищем и всё... прямо в сердце... - сказал кто-то из присутствующих. Женя слегка покачал плечами.
После услышанного я подумал - "Как тут не стать фаталистом?".
Летом 1942 года, когда был создан дивизионный ансамбль, Женя Самолётов нашёл себе партнёра в лице В. Петрова, работавшего до войны не в цирке, а в каком-то эстрадном коллективе.
Два года длилось их сотрудничество и, помимо партерной эксцентрики, они создали несколько других сюжетных акробатических номеров и, даже, номер крафт-акробатики. И в любом концерте акробаты пользовались большим успехом.
Евгений Самолётов был скромным парнем, никогда не старался выделить себя перед другими, не похвалялся успехами. Уже в 1943 году сидели мы в зрительном зале о чём-то беседуя и врывается в зал его партнёр В. Петров и держит в руках пожелтевший экземпляр газеты "Советский спорт". Уж где он ему попался - не знаем. И громко кричит, обращаясь к Самолётову - "Что же ты молчал то до сих пор?"
- А что такое? - недоумённо спрашивает Женя.
В. Петров развернул газету и мы увидели там фотографию молодого парня с лентой чрез плечо (тогда медалей ещё не давали) и надпись: "Чемпион СССР 1939 года по акробатике Е. Самолётов".
Чемпион даже смутился.
- Это я ещё когда срочную служил и имел право участвовать в чемпионате....
На каких только малоприспособленных сценах и площадках нам приходилось выступать в военные годы. Вокалистам, драматическим актёрам и даже хореографической группе было легче приспосабливаться. Труднее всего было акробатам. Сцена маленькая, низкая, разбежаться неоткуда....
Придёт Женя, посмотрит...
Спрашиваем: "Ну как?"
Хотя, вроде бы, и спрашивать нечего....
Посмотрит ещё раз, примерится и ответит: "Ничего, попрыгаем... Ведь надо!".
И в этом "ведь надо!" выражался гражданский долг Самолётова. Он понимал, что нельзя отнять в эти тяжёлые дни ту радость, то удовольствие за которыми придут в зрительный зал бойцы и командиры у которых впереди тяжёлые дни фронтовой жизни. Он понимал потому как сам там был в самые тяжкие и горькие дни отступления.
В конце 1942 года появился у нас в ансамбле ещё один артист цирка - Володя Беляев. Он был воздушным гимнастом из труппы "Альби". Но с его цирковым жанром трудно было применить себя в наших условиях. Был у него сделан номер на трапеции, но даже трапецию не везде можно пристроить для выступления без нужных креплений. Решился он на одном из концертов в Тульском Доме Красной Армии показать своё мастерство. Прикрепил трапецию на металлическом тросе протянутом от левого балкона к правому. Стал работать. Незаметно трос ослаб и при выполнении одного из трюков трапецию перекосило и Володя метров с пяти сорвался на деревянный пол. Ведь сетки, которая страхует таких артистов в цирке, не было. К счастью обошлось без переломов, но Беляев надолго выбыл из строя. Наверное и Беляевым руководило сознательное слово "Надо". Все мы были свидетелями ещё одного случая который мог закончиться печальным исходом.
В нашей программе была сделана вокально-хореографическая композиция под названием "Вечер на рейде". В ней был один номер из циркового жанра. Сцена изображала палубу корабля с высокой мачтой которая крепилась к полу металлическими тросами/растяжками. На вершине мачты на специальных приспособлениях работал В. Беляев. Концерт шёл в подмосковном клубе для лётчиков. Здание давно не ремонтировалось - не до ремонта было. И вдруг мы заметили, что один из четырёх тросов ослаб. Посмотрели, а трос уже выдирает доску из пола. Ещё секунда и мачта повалится увлекая за собой Беляева, который не успеет высвободить ноги из лямок. И тогда, нарушив мизансцены, все кто мог встали на эту доску удерживая её своим весом. После концерта мы рассказали о случившимся Володе. Он, как говорят, "и ухом не повёл". И мы поняли, что, наверное, артисты такого жанра не имеют права пугаться, ибо тогда они не смогут продолжать работать.
Весной 1943 года дивизионный ансамбль был сокращён на половину, а а всеной 1944 окончательно расформирован и всех вернули в полки. Поскольку дивизия готовила пополнение для действующей армии, то на фронт уехали и многие участники художественной самодеятельности. В том числе и Володя Беляев. Некоторые дожили до Победы, а Володя Беляев - нет. Но в нашей памяти навсегда сохранился этот молчаливый и скромный парень о котором трудно было и подумать, что он может так ловко летать под куполом цирка.
Евгений Самолётов дослужил в одном из полков дивизии до конца войны и, после почти семилетнего перерыва, вернулся в цирк.
В начале 50-х годов проходил я мимо цирка на Цветном бульваре рассматривая афиши и стенды и, вдруг, вижу на одном из стендов "Группа Самолётова". Ну, естественно, вечером я был в цирке. Радость встречи охватила нас обоих. Вспоминали военные годы, товарищей - тех, кто здравствует тех, кто не вернулся с поля брани. Под его руководством работала группа акробатов. Человек 5-6. Только не подкидная доска была у них, а а что-то вроде круглого батута.
Вскоре Евгений уехал со своей группой из Москвы и больше мы не встречались. А через много лет не стало и его.
Теперь грудь Евгения Александровича Самолётова И Владимира Беляева украшали бы ордена "Отечественной войны", а в каком-то укромном месте, возможно, хранились бы документы удостоверяющие о присвоении им почётных званий. И едва ли они кому-либо рассказывали бы об этом, как почти никогда не рассказывал Женя Самолётов о своём ранении и о том, что был чемпионом СССР.
#цирк,#драматические_актёры,#Немирович-Данченко,#театр,#ВОВ,#Елисеев