— Мне нужны документы, а они у тебя в кабинете!
— Вот и ждите, когда Мария приступит к работе и отдаст вам те самые документы, — раздается за спиной голос Виктора.
Поворачиваюсь, встаю в пол оборота к нему и сглатываю, когда вижу его. В белоснежной рубашке, обтягивающей широкие плечи и черных брюках. Прав был Стас вчера, когда говорил, что мои чувства к нему никуда не делись. Я сейчас нервничаю точно так же, как тогда... Несколько лет назад, когда мы едва были знакомы и я с таким нетерпением ждала, когда он появится или выйдет со мной на связь.
— Доброе утро, — говорю я, поняв, что на нас смотрят сотрудники компании.
— Доброе, Мария, — кивает Виктор, не сводя глаз с Анатолия Михайловича. — Если у вас есть какие-то претензии, приходите ко мне. Орать посреди офиса — непрофессионально и очень... — морщится, будто подходящее слово выбирает. — Некорректно. Вроде бы взрослый мужик, но вынуждаете меня говорить в таком тоне.
Анатолий Михалыч пыхтит. Его грудь тяжело вздымается — он злится, дышит глубоко. Стреляет в меня убивающим взглядом, при этом ни слова вставить не может, потому что неправ. То краснеет, то бледнеет.
Я разворачиваюсь и ухожу в сторону своего кабинета, стуча каблуками. Плевать, что будут говорить сотрудники. По сути, нормальные люди должны понять, что новый босс защитил меня потому, что я была права. Но найдутся умники, которые будут фантазировать и нести всякую ересь. Сплетни разносить.
Сажусь в кресло, первым делом нахожу папку с документами, о которой говорил Анатолий Михалыч, звоню его секретарю и прошу забрать бумаги. Включаю ноутбук, снимаю с себя пиджак, потому что становится жарко. От мыслей, которые пробираются в голову.
— Заходи, — говорю, услышав стук в дверь, уверенная, что это Татьяна Павловна за папкой пришла, но на пороге своего кабинета вижу Антона. Усталый, волосы взъерошенные. Растрёпанный, будто только что проснулся и даже не посмотрел на себя в зеркало.
— Можно?
— Ну ты уже пришел, — равнодушно пожимаю плечами, не ощущая ничего. Ни ненависти, ни неприязни, ни желания послать его к черту. Ничего нету. Внутри меня воцаряет тишина.
Антон закрывает за собой дверь и неуверенными шагами подходит к моему столу, садится на кресло напротив. Молчит минут пять, а я, уткнувшись в свой ноутбук, делаю вид, что слишком занята. Хотя не терпится услышать, для чего он пришел.
— Маш, я хотел извиниться. Знаю, это ничего не изменит... По сути я был одним из тех, кто сыпал соль на рану... Пять лет прошло и конечно... Я чувствую вину... Извини, если сможешь.
— А как ты думаешь, смогу?
— Уверен, что нет, — усмехается невесело. — Все же я чувствовал себя обязанным попросить прощения, хоть и это ничего уже не изменит, — выдыхает виновато, а потом замолкает на какое-то время.
— Что с Настей? Продолжает свою жизнь? Совесть позволяет ей нормально жить? Ты же наверняка в курсе.
Антон снова молчит. Но при этом смотрит мне в глаза. А я в его. Не отводим взгляда друг с друга.
— Насчёт совести ничего не скажу, — отвечает хрипло. — Но нормально жить не смогла ни она, ни я.
— Охотно верю, — улыбаюсь. — Ты до сих пор ее защищаешь. Значит, чувства есть даже спустя пять лет. Даже после того, как ты уверился, что она сливала информацию. А ты уверился сразу после моего исчезновения, знаю...
— Маш, не хотел бы затрагивать эту тему. Я пришел извиниться. Но раз открылся разговор насчёт Насти... У нее тогда особого выбора не было. Она была вынуждена так поступать. И сейчас нет у нее второго варианта, кроме как... — губы поджимает, не продолжает дальше. А я понятия не имею, что он хотел сказать. — Не живёт она, а выживает.
Теперь молчу я. Потому что вижу в глазах Антона пробежавшую тень. Это что? Грусть? Горечь? Боль? Ему самому плохо от того, в каком состоянии сейчас находится та девица... Вот что я вижу на его лице!
— Простить можно все, но предательство не всегда получается, Антон. Мне, честно говоря, совершенно плевать, какие у вас отношения. Что творится с ней, а что с тобой. Но любовь... Такая зараза, — издаю тихий смешок. Разговариваю так, будто передо мной стоит не тот человек, который называл меня крысой, а давний друг. А все потому, что я вижу в его глазах раскаяние. — Если любишь, — подаюсь чуть вперёд. — Либо отпусти, чтобы она была счастлива. Либо наоборот... Забери себе, если она не против. А если не можешь без нее, — теперь моя улыбка становится злорадной. — Все равно забери ее себе, сделай своей.
Антон мне не отвечает. Встаёт с места, будто что-то для себя решив, натягивает на лицо улыбку.
— Прости ещё раз, Маш. Был не прав. Бумерангом все прилетело, но... Мне жаль, что вы с Виктором потеряли столько лет... Виноват. Прости.
Взъерошив волосы ладонью, а потом почесав подбородок, он открывает дверь, за которой уже стоит секретарша и ахает от неожиданности, увидев перед собой мужчину. Антон впускает ее, только потом сам уходит, сказав, что не хотел ее пугать. Передав женщине папку, желаю приятного дня, на что она тихо хмыкает. Понятно, Анатолий Михалыч не в настроении, и орет на всех подряд.
«Ты у себя? Одна?» — прилетает сообщение от Амирова ближе к обеду.
«Да. Да.» — отвечаю на оба вопроса.
Он не заставляет себя долго ждать. Через десять минут Виктор уже сидит напротив меня, что-то ищет в своем планшете. Находит, протягивает мне.
— Ты с ним знакома? — показывает фото мужчины.
— Да, он был главным бухгалтером. Месяц назад вынужденно улетел в Штаты. Вернулся?
Виктор выдыхает.
— Он уволен.
Я не удивлена. Сергей был самодовольным типом. И, наверное, новый босс ему не понравился. Потому что Амиров тоже самодовольный, но при этом чересчур требовательный, как вчера выразился Ник, когда ночью позвонил мне, дабы сообщить последние новости. А Сережа не любил находиться в офисе постоянно, больше удаленно работал. Видимо, новые правила его не устроили.
— Вообще фиолетово, — пожав плечами, беру в руки телефон. Какая ему разница, знаю я Сергея или нет? Это просто повод, чтобы притащиться ко мне. — Ещё что-то спросить хотел? У меня работы уйма. Надо успеть до вечера.
— Хотел попросить... — говорит таким тоном, что я поднимаю на него глаза и выгибаю вопросительно бровь. — Хочу в сад за детьми с тобой поехать, если ты не против.
Отложив телефон, складываю руки на столе и склонив голову на бок, усмехаюсь.
— Я тебя попросила ждать.
— Не могу, Маш. Представь себя на моем месте.
— Нет, не хочу... Я бы ни в коем случае... Как бы не сложились обстоятельства, никогда не использовала бы слово «аборт». Поэтому мне тебя не жалко, Виктор. Наоборот, хочу, чтобы ты страдал. Не нужно говорить, как сильно тебе нужны дети. Изначально ты совсем другое мне в лицо выплевывал.
Каким бы он подлецом не был, ничего плохого я ему не желаю, кроме одного: встатт, подойти к нему и расцарапать его самодовольную физиономию. До такой степени, чтобы он уродим стал.
Аж зубы сводит.
— Я просто со стороны хотя бы на них посмотреть хочу, — никак не комментирует мои слова. — Надеюсь, это ты мне запрещать не станешь?
— Не стану, если честно ответишь на мой вопрос.
— Конечно, — закатывает рукава рубашки до локтей, взгляд на меня устремляет. Знаю, честного ответа я не получу, но хочу посмотреть, как он отреагирует. Будет ли так же пристально на меня смотреть?
— Скажи мне... Сколько в твоей жизни женщин было после меня, м? Ответишь честно, завтра устрою тебе встречу с детьми, — заявляю, заранее зная, что я по-любому хотела в воскресенье их познакомить.
***
Маша улыбается. Хотя я вижу, что просто натянула на лицо маску, изображает безразличие. Ей не легко, как и мне. И говорить о левых бабах я не намерен. Бог знает, что ни о ком, кроме Маши думать не мог. Легкодоступных всегда было много вокруг, пользовался я их услугами крайне редко. А потом появилась Наташа, которая удовлетворяла меня в плане интима. Других намерений у меня не было и она прекрасно это знала. Сейчас, сидя перед любимой женщиной и матерью моих детей, говорить о каких-то шл*хах совсем не хочется. Но Маша давит взглядом, шантажирует, ставит ультиматум. А мне улыбнуться хочется от ее дерзости и от того, как она смотрит на меня, прожигает рыру на моем лице.
— Никаких серьезных отношений за пять лет, — говорю ровно, без капли лжи.
Маша откидывается на спинку кресла. Прикладывает указательный палец к виску, делает вид, что задумывается. На губах лёгкая улыбка, а в глазах сомнение.
— А несерьезных отношений, Виктор?
Бьёт. Бьёт наотмашь, ни капли жалости ко мне.
— Тебе серьезно это интересно? — подаюсь вперёд, хмурюсь.
— Угу, — крутит тем самым пальцем у виска. — У меня, наверное, крыша поехала. Мазохизм, иначе не назовешь.
Издевается, честное слово.
— После тебя никаких женщин. Ни в моем доме, ни в сердце не было, Маша.
— А на тебе?
П*#дец. Материться хочет. А лучше кулаком куда-нибудь влепить, потому что ещё чуть-чуть и я все зубы себе переломаю от того, как сильно сжимаю челюсти.
Телефон звонит. И я мысленно благодарю того человека. Под пристальным взглядом Маши принимаю звонок Антона.
— Я уезжаю, — говорит он.
Слышу шум дороги.
— Куда?
— В Москву.
— Что-то случилось?
— Нет, вы тут с Михой и без меня справитесь. А я делами там займусь.
Врёт. Что-то явно произошло.
— Зайди ко мне. Сначала поговорим.
— Нет, брат, я в дороге. В аэропорт еду. С Машей твоей разговаривал.
Смотрю на нее. Расслабленную, щелкает клавиатурой, будто ужасно занята. Не смотрит, конечно, но я уверен, что прислушивается к каждому моему слову.
— О чем?
— Прощения попросил. Брат, если что... И ты прости. Знаю, много раз это говорил, но я не хотел, чтобы вы расстались. Просто... Я тогда той поверил.
Я вот не поверил любимой. А Антон — на слово. Даже не стал сомневаться в Насте. Я посчитал, что мать не станет уничтожать меня, но облажался. Разочаровался в собственной матери. Вычеркнул ее, а так же отца. Родителей у меня нет уже несколько лет. Которые за моей спиной столько всего натворили. В итоге добились не только того, что Маша от меня ушла. Они собственноручно потеряли родного сына точно так же, как я продолбал свою любовь.
— О чем, Антон? — повторяю я свой вопрос с нажимом. — Поясни.
— Выслушала. Не выгнала, хотя я думал пошлет в далёкое эротическое. И кое-что посоветовала. Короче, Вик, на своем настоять надо и она обязательно простит тебя. Уверен. Давай, удачи.
Ни черта не понял. Да и спросить не успеваю, потому что Антон отключается. Слышу короткие гудки, прячу телефон в карман.
— Докладывал наш разговор? — усмехается Маша.
— Вечером, когда выйдешь, сообщи мне, — отвечаю совершенно другое, потому что Машка задаёт слишком резонные вопросы.
— Как прикажите, босс, — бросает с раздражением. — Есть ещё какие-нибудь указания?
Встаю с места, подхожу и сажусь на стол прямо перед ней. Маша даже бровью не ведёт. Гордо вздернув подбородок, смотрит на меня снизу вверх.
Губы... Залипаю на них на несколько секунд. Сглатываю шумно и сразу же ловлю очередной насмешливый взгляд Маши. Понимает она... То, как на меня действует, то, какую власть надо мной имеет. Она мое слабое место. Она та, ради которой я отдам все на свете. Во второй раз в то же дерьмо не наступлю и не поверю никому, кроме нее.
— Зачем ты покрасила волосы? — интересуюсь тихо. Свой голос не узнаю. Подводит, сука.
— Какая тебе разница? Я у тебя спрашиваю, почему ты не бреешься?
Не выгоняет, не посылает в далёкое эротическое, как высказался Антон. А это уже хорошо. Смягчилась немного.
— Так спроси.
— А мне фиолетово, Виктор, — пожимает плечами. — Слезьте с моего стола, будьте добры. Уберите свою задницу отсюда, босс...
И говорит настолько грубо и с серьезным выражением лица, что чувствую себя мальчишкой, которого даже такой расклад устраивает. Пусть говорит, что хочет. Пусть делает, что хочет, но не смотрит на меня как на врага. Не молчит.
— Ты натуральная блондинка, Маша. Тебе шел тот цвет волос.
Наклоняюсь. Нет, не для того, чтобы поцеловать, хотя очень хочется. Просто к прядям ее притронуться охота. Знаю, ещё чуть-чуть и получу по заслугам. Прилетит в лучшем случае пощёчина, но ничего с собой поделать не могу. Ее запах... Чувствую...
Но Маша фыркает, кресло скатывается назад, а за спиной слышится женский голос:
— Ой...
П*#дец! Не хочу я в своем офисе людей, которые без стука врываются в кабинет!
Плавно оборачиваюсь, натыкаюсь взглядом на Лесю. Цежу сквозь зубы ругательство, краем зрения замечая, как Маша жестом руки что-то подруге указывает.
— Простите, что помешала, — говорит она растерянно. — Я позже зайду.
— Не надо позже, — тут же отвечает Маша. — Босс перепутал кресло со столом. Да и вроде наш разговор окончен. Он сейчас же уходит.
— Зайду ещё, — пообещав, иду к выходу.
Олеся странно косится на меня. Конечно она не в восторге от того, что у нас потихоньку всё налаживается. Маша не берет все в штыки, идти с ней на контакт, находить общий язык стало гораздо легче.
Хорошо хоть, я не вспомнил о Левицком. Скажи Маша что-нибудь в его защиту, пришлось бы раскрыть все карты и сказать, что у него в доме малолетняя девчонка живёт, с которой он не в плохих отношениях. Надеюсь, больше не увижу их вместе. Придется использовать любой ход, чтобы Маша его оттолкнула.
Закрываю за собой дверь, устало потираю лицо.
— Что он хотел? — слышу голос Олеси.
— Плевать, что он хотел. Мне после разговора с ним всегда дурно становится.
Удар под дых. Не хочется быть дерьмом в ее глазах. Больше не хочется...
— Ты просто реагируешь на него так же, как тогда.
— Хватит, Лесь.
— Я же вижу, Маш. Не отрицай.
Улыбаюсь. Вот это мне нравится. Да, я тоже реагирую так же, как тогда. Хотя, наверное, куда острее. Сердце в груди грохочет, когда она стоит близко ко мне.
До вечера время тянется как резина. Уверен, Маша не скажет, когда выйдет. А я жду... Выхожу из кабинета и иду к лифтам именно в тот момент, когда она шагает мне навстречу. Значит, вовремя я закончил с работой.
— Боже, как ты меня бесишь, — бросает злобно, едва я с улыбкой до ушей вместе с ней захожу в кабину лифта.
— Я помню, Маш. Ты всегда мне таким образом в любви признавалась, — хриплю и сразу получаю от ней локтем под ребра.
Больно, но я смеюсь. Потому что наконец детей увижу и искренне надеюсь, что Машка познакомит нас.
***
Я не только фыркаю, но и закатываю глаза. Но при этом возвращаю взгляд на зеркало, где вижу отражение смеющегося Виктора.
Я помню этот смех, помню блеск в его глазах. А так же те ямочки на щеках, к которым так любила притронуться. Опуская голову, смотрю на свои ноги. Ибо мне уже душно стоять здесь, в одном помещении с ним и дышать одним воздухом.
Выходим из кабинки и я сразу иду на выход. Слышу, что Амирова кто-то зовёт, мужской голос окликает, и Виктор задерживается. Воспользовавшись возможностью, бегу к своей машине и, расположившись за рулём, жму на газ.
Не хочу лишних разговоров. Если хочет увидеть детей, то пожалуйста, я не запрещаю. Возможно так будет даже лучше — спонтанно, но быстро. Не придется тянуть ещё несколько дней, чтобы убедить малышей. А возможно, он не успеет. Пока приедет, я заберу Сашу с Дашей и уеду.
По дороге ежеминутно смотрю в зеркало заднего вида. Ловлю себя на мысли, что я всё-таки жду, что он приедет за мной. Да, каким бы он ни был, какую бы боль он мне не причинил, я все же считаю, что пора детям познакомиться со своим папой.
Телефон начинает вибрировать. Звонок от Виктора я сбрасываю, как и от Стаса. А через десять минут, когда я уже доезжаю до сада, о себе напоминает Олеся.
— Блин, что-то случилось? — спрашиваю, впихнув в ухо наушник.
— Нет, что-то должно случиться? — возмущается подруга. — Вечером занята будешь? Может, съездим куда-нибудь, посидим вместе? Что-то моя жизнь стала слишком скучной, Машуля.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена