Бельфо́р — город на востоке Франции, административный центр Территории Бельфор. Транспортный узел у горного прохода между Вогезами и Юрой («Бургундские ворота»). В прошлом Бельфор — крепость, выдержавшая ряд осад (1814, 1815, 1870—1871), просуществовала вплоть до Первой мировой войны.
Наиболее известное историческое событие, связанное с городом — его героическая оборона во время франко-прусской войны 1870-1871 годов. В течение 103 дней с ноября 1870 года по январь 1871 года гарнизон крепости выдерживал осаду германских войск, сопровождаемую артиллерийскими обстрелами. Город так и не сдался неприятелю. Однако в 1871 году начались переговоры о мире; одним из непременных условий немцев была предварительная сдача Бельфора. По указанию французского правительства была заключена капитуляция на почётных условиях: весь гарнизон удалился с сохранением оружия и оказанием воинских почестей. Тем не менее, по условиям заключённого вскоре мира Бельфор остался в составе Франции.
В честь героических защитников города перед цитаделью был установлен грандиозный памятник — «Бельфорский лев».
Бельфо́рский лев — монументальная каменная скульптура длиной в 22 метра и высотой 11 метров, являющаяся символом города Бельфор. Лев призван напоминать о сопротивлении Бельфора во время осады города во франко-прусской войны. Лев на холме возле Бельфорской крепости был создан скульптором Бартольди из красного песчаника. По изначальному плану лев должен был взирать в сторону врага, однако в результате немецких протестов эти планы были отброшены и лев был построен устремлённым на запад. Сооружение скульптуры длилось с 1872 по сентябрь 1879 года. Из-за разногласий между скульптором и мэрией города Бельфор официальное открытие памятника не состоялось. 28 августа 1880 года Бартольди профинансировал и провёл праздничное освящение своей работы. С 20 апреля 1930 года Бельфорский лев возведён в разряд «мсторического монумента» и соответственно охраняется государством.
Осада Бельфора была одной из самых продолжительных осад во время Франко-прусской войны (107 дней). После падения Страсбурга (23 сентября 1870 года) прусский командующий Август фон Вердер решил направить войска союзников Пруссии южнее к городу Бельфор. Узнав о приближении германской армии, Пьер Данфер-Рошро (командир гарнизона Бельфора) приказал возводить укрепления вокруг города. 3 ноября 1870 года силы Вердера осадили город. Французы оказали упорное сопротивление, из-за чего не удалось полностью осадить город.
Армия французского генерала Бурбаки намеревалась снять осаду. 15 января 1871 года войска Бурбаки атаковали германские войска под Бельфором. После трёхдневного сражения французская армия отступила и была разоружена в Швейцарии. 27 января германский генерал фон Тресков предпринял штурм города, но все его атаки были отбиты. Пришлось снова продолжить осаду города.
15 февраля 1871 года было подписано перемирие между Францией и Германией. Адольф Тьер, председатель правительства национальной обороны, направил срочное сообщение Данферу-Рошро, приказывая ему немедленно сдать крепость. 18 февраля гарнизон Бельфора маршем вышел из города. Оставшиеся французские солдаты сдались в плен.
Нару́чные часы́ — прибор, носимый на запястье и служащий для определения текущего времени и измерения временны́х интервалов.
Самое первое упоминание о наручных часах относится к 1571 году. Роберт Дадли, граф Лестер, преподнёс в подарок английской королеве Елизавете I, богато украшенный бриллиантами и жемчугом браслет с часами. C того момента и до начала XX века наручные часы назывались «браслетами» и были предназначены исключительно для женщин. Самые старые сохранившиеся наручные часы (тогда называемые «часами-браслетами») изготовлены в 1806 году и подарены Жозефине де Богарне. В конце XIX века из-за неудобства пользования в боевых условиях карманными часами, военные начали носить часы на запястье, так назыаемые "траншейные часы", а окончательное признание наручные часы получили только в начале XX века.
Траншейные часы (поначалу называвшиеся «запястник») — тип часов, по сути являющийся переходным от карманных часов XIX века к наручным часам XX века.
Своим названием траншейные часы часы обязаны тому факту, что они были сделаны для ношения на запястье военными, поскольку пользование карманными часами в боевых условиях было затруднительно.
Самые первые часы, которые кто-либо приспособил для ношения на руке, неизвестны. Первая серия наручных часов была выпущена швейцарской фирмой Girard-Perregaux в 1880 для германского военно-морского флота. Во время Первой мировой войны многие компании, включая Omega, Longines и другие, производили часы для использования военными. Эти часы были практически одного дизайна, эмалевый циферблат с крупными белыми цифрами и люминесцентная (или покрытая радиевой светомассой постоянного действия) часовая стрелка. Зачастую на них не было указано название производителя, хотя механизм 90-х годов XIX века, изначально предназначавшийся для женских часов-кулонов, имел маркировку Swiss («Швейцария»). Корпус изготавливался из стали, серебра или золота.
От карманных часов траншейные часы унаследовали переднюю и заднюю крышку на шарнирах. Ушки для ремешка у них были сделаны как будто из толстой проволоки и приделаны к классическому круглому корпусу, в отличие от современных наручных часов, у которых ушки интегрированы в общий дизайн корпуса.
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе некоторых из уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
Получив свой напиток Проня попросил у официанта счет. "Семейная" пара, с мужским представителем которой поручик только что вел переговоры, покинула вагон-ресторан. Женщина, выходя, постаралась незаметно кивнуть усатому господину, чистящему ножом совсем не столового размера за своим столиком яблоко.
Подход официанта к столику за деньгами совпал с возвращением пары. Забираю сдачу с блюдца Проня задал официанту пару вопросов, не относящихся у его прямым обязанностям. Выслушав ответы на эти вопросы, он удовлетворительно кивнул. Сделав ещё один глоток горячего напитка, он посмотрел открыл и посмотрел на свои часы. Вместо "потерянного" в лагере для военнопленных карманного "брегета" теперь на запястьи у поручика имелась более дешевая серебряная "омега", сохранившая от своих карманных предшественников верхнюю и нижнюю крышки.
Мужской представитель "супружеской" пары, получив одобрительный кивок на свой вопроситкльный взгляд, снова подошёл к Прониному столику и занял стул напротив. Поручик сделал ещё один маленький глоток какао, убедился, что в чашке осталось ещё достаточно жидкости и спросил:
- С чем пожаловали, доктор Грубер?
- Вот долговая расписка, можете ознакомиться.
- А деньги при вас?
Собеседник поручика выразительно похлопал ладонью сначала по своему правой стороне, затем по левой стороне своего сюртука. Проня взял протянутый лист, с написанным красивым женским почерком на немецком языке текстом, и углубился в чтение. Дочитав до конца поручик аккуратно сложил лист и засунул его во внутренний карман своего сюртука. Его "визави" удивленно вскинул брови:
- Но она же не подписана!.. Я подпишу её только после того, как получу от вас интересующие нас бумаги...
- Я знаю.
Поручик поднял чашку с недопитым какао и выплеснул остатки горячей жидкости в лицо доктору Груберу. После этого он сразу вскочил из-за стола, схватил саквояж и метнулся к двери, ведущнй из салона на кухню ресторана. Маленький револьвер в руке у Прони одним своим видом расчищал дорогу.
Быстро пробежав помещение кухни Проня оказался перед вагонной дверью. Официант, взяв тройную сумму чаевых, обманул. Дверь оказалась запертой. Разбираться с обманщиком, который испуганно теперь выглядывал из-за перегородки, времени не было. Поручик достал свой "дерринджер" и дважды выстрелил в дверной замок. Последовавший за этой стрельбой сильный толчок в дверь плечом привёл к нужному результату. Дверь распахнулась. В лицо дунул порыв ветра. Поручик выпрыгнул из замедляющего ход перед последней промежуточной станцией вагона.
Приземлился Проня на железнодорожную насыпь не совсем удачно. В правой щиколодке вспыхнула острая боль. Перкатившись несколько раз по откосу поручик замер и проводил взглядом удаляющийся в темноте состав. Рот хватанул воздух в перемешку с паровозным дымом. В горле запершило, но в целом попытка оторваться от надоевшей "супружеской" пары прошла удовлетворительно.
Поручик сел, отряхнулся, неодобрительно взлянул на ночное небо, которое грозило вот-вот разразится осенним дождём, и попытался встать на ноги. Правая нога при каждом шаге откликалась теперь жгучей болью, от которой темнело в глазах. Кое-как доковыляв до придорожных кустов Проня занялся тем, что обеспечил себя палкой-клюкой. За следующий час поручик, весь мокрый от пота и начавшегося дождя, продвинулся к своей цели на целую версту или даже чуть дальше. Через три часа пути впереди замаячили крайние дома какой-то деревушки. Рассвет застал Проню на сеновале, пытающегося высушить верхнюю одежду и снять с опухшей лодыжки ботинок.
Боль в освобождённой ноге понемногу улеглась, и поручик смог заснуть. Разбудил его грубый окрик. Сквозь ещё полуопущенные веки Проня смог разглядеть пожилого крестьянина с вилами наперевес, стоящего в паре аршин от повреждённой ноги, и прятавшуюся за его спиной пожилую женщину в похожей крестянской одежде.
Золотая монета в десять франков, которую Проня для себя (возможно не совсем правильно) называл "полувренель", и которая была последней из "золотого запаса" поручика, смягчила позицию одной из сторон. Поручик получил первую медицинскую помощь в виде рывка своей распухшей щиколотки, тряпицу для перевязки вывиха (или растяжения?), кувшиш молока и большой кусок свежеиспеченного хлеба.
Дальнейшие переговоры с пожилым крестьянином относительно перспектив нахождения поручика в сарае и дальнейшего маршрута быстро привели к желаемому результату. Появившийся под вечер мужчина средних лет быстро уяснил задачу и назвал цену её выполнения:
- Сто франков и ночью отправляемся в путь. Завтра к обеду будем в Бельфоре.
После некоторых уточнений и пересчёта местных единиц расстояния в понятные поручику выяснилось, что до Бельфора отсюда около шестидесяти верст. В результате торга цена снизилась наполовину, время начала движения с ночи сдвинулось на "через два часа", Людвиг получил аванс и отбыл за средством передвижения. Нога у поручика болела теперь вполне терпимо, под повязку были положены какие-то травы, а сам поручик подкрепился "в дорогу" мясом с картошкой тушеными в глинанном горшочке вместе с какими-то ароматными травами.
С наступлением сумерек Проня, попрощавшись с четой швейцпрских крестьян. залез внутрь большого воза с сеном и затих там, приготовившись к заключительному этапу своего долгого путешествия. Положив под голову саквояж с бумагами поручик мирно заснул под мерный перестук конских копыт и редкие команды Людвига.
Большую часть дороги Проня проспал, даже проспав само пересечение границы. Утром он был разбужен негромким окриком Людвига:
- ПрокОр (с ударением на второй слог), давай завтракать... Времени в обрез. Я хочу завтра же вернуться...
Распряженные кони паслись рядом на лужке, стараясь найти среди полёгшей и уже частично пожухлой травы съедобные места. Проня с удовольствием съел будерброд с солониной и запил трапезу ледяной водой из журчащего рядом родничка. Через полчаса двух путников с возом сена на дороге повстречал французский конный разъезд. Проня решил далее не испытывать судьбу. Он представился, показал письмо на французском языке, подписанное российским посланником в Швейцарии и в результате непродолжительного разговора с французским капралом пересел с сена за спину одного из конных французских солдат. Людвиг получил остаток оговоренной суммы, поэтому не слишком расстроился, что остаток пути ему придется провести в одиночестве.
Проне показалось, что французский кавалерист, за спиной которого поручик проделал оставшиеся полтора десятка вёрст до Бельфора, специально провёз "гостя города" мимо мнометровой монументальной фигуры льва и постарался объяснить своему "пассажиру", в честь чего и когда был возведен данный монумент. Проня восхитился мужеством и стойкостью защитников города, которые они проявили почти полвека назад.
Остаток дня поручик провел в обществе заместителя военного коменданта, молодого и очень важного суб-лейтенанта, который медленно и аккуратно записывал каждый Пронин ответ. К концу такой "беседы", длившейся почти два часа, перед суб-лейтенантом на столе скопилось четыре полностью исписанных листа. Содержимое саквояжа, бегло осмотренное французским офицером, не заинтересовало последнего. Неподписанная долговая расписка, полученная в поезде от "доктора Грубера", засунутая за подкладку комзола, не была предъявлена "для досмотра".
После допроса поручика осмотрел приглашенный местный гражданский доктор, который наложил на повреждённую щиколотку приятно пахнущую мазь отвратительного зеленовато-желтого цвета и туго перебинтовал ногу бинтом. Ночь поручик провёл на койке, установленной в процедурном кабинете небольшого и переполненного ранеными городского госпиталя. Весь следующий день он просто наслаждался жизнью, набрав в местной библиотеке несколько романов Дюма, чтобы освежить свои знания во французском языке. Саквояж с бумагами посланника всё это время простоял у поручика под кроватью.
Через день Проня, опираясь на полученную в госпитале трость, позволил себе уже лёгкую пешею прогулку до Белфордского льва и обратно. А к вечеру через приоткрытое окно до ущей поручика сначала донесдось чихание автомобильного мотора, а потом звонкий молодой голос громко обратился к кому-то на русском языке с вопросом, в котором слышал вологодскон окание:
- Егорыч, как ты умудрился проехать на этом драндулете почти четыреста верст, чтобы он заглох именно здесь?..
Вечная Слава и Память всем защитникам Родины!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.