Черт! Только дурацких разборок мне тут не хватало.
— Завтра вечером состоится мероприятие, Маша. Я тебе говорил. Хотел предупредить. Ты ещё не передумала? Составишь мне компанию?
— Я обещала, Стас. Поэтому нет, не передумала. Завтра во сколько там должны быть?
— В шесть. Давай сделаем так... — теперь моих волос касается, — я поеду за детьми, из сада заберу и прямиком сюда, а ты пораньше из работы выйти и домой приезжай. Можно или...
— Не переживай, я сама, — перебиваю, зная, к чему он клонит. — Детей Леська заберёт. Каждую пятницу она за ними отправляется. Я буду готова к пяти, не заставлю тебя долго ждать, — выдавливаю из себя улыбку.
Левицкий кивает и снова кладет ладони на мои плечи, я же невольно сжимаю его запястье. Стас наклоняется и легонько целует меня в уголок рта. Я, прикрыв глаза, хочу хоть на секунду поддаться ощущениям, но вздрагиваю, потому что слышу хлопок. А потом черный внедорожник проезжает мимо нас. Это Амиров. Разозлился? Плевать.
Стас хмурится.
— Скажи... Там, на мероприятии много народу будет?
— Без понятия. Но судя по тому, что оно состоится в известном ресторане и вполне большом зале, то да, — забавно почесав подбородок, добавляет с улыбкой. — Маш, если что, не принципиально соглашаться. Поверь, это никак не повлияет на наши отношения. Если думаешь, что я обижусь или что...
— Нет, Стас, не в этом дело, — снова обрываю. — Я просто давно никуда не выходила. А сейчас... Как раз отвлекусь. Это будет неким отдыхом для меня. Спасибо за приглашение. Я обязательно буду готова к твоему приезду. Может всё-таки поднимешься?
— Нет, лучше поеду. Всю ночь не спал, думал, задел тебя своей резкостью и немного грубостью. Прости, если это так... Маш, я впервые так сильно ревную женщину. Немного перегнул, не отрицаю, — выдыхает устало. — Нет каких-либо новостей? — уточняет аккуратно. — Ты поняла, о ком я.
— Есть, Стас. Он теперь владелец компании, где я работаю.
— Что? — удивляется Левицкий.
— Да... Он выкупил...
— А уволиться?
— Не вариант. У нас контракт был подписан...
— Черт, я и забыл, — в волосы пальцами зарывается, тянет их. Что-то сквозь зубы цедит, но я не могу разобрать, что именно. — А если компенсацию оплатить? Там же какую-то сумму надо...
— Большую сумму, Стас. А я на это не пойду. Между нами стена непрошибаемая стоит. И я не позволю, чтобы он снова ворвался в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову. Теперь все будет совсем иначе.
— Я на это очень надеюсь.
Ещё минут двадцать мы разговариваем с Левицким. Я вижу, что он хочет, но особо не вдается в детали нашего диалога с Амировым, а я отвечаю уклончиво, односложно.
Попрощавшись с ним, я поднимаюсь в квартиру. Бабушка накормила детей, даже искупала Сашу, а теперь с Дашей в ванной на что-то смеются. Остановившись у двери, я наблюдаю за нами некоторое время. Бабуля задаёт вопросы, а дочка отвечает.
Боже, как хорошо, что она у меня есть. Ей больше шестидесяти и я очень переживаю, что однажды ей может стать плохо. Не дай бог я ее потеряю. Просто не переживу.
До самого вечера Дашка что-то рисует на своем графическом планшете, а Саша смотрит в интернете бои без правил. Дочка у меня точно станет творческой личностью, а сын бойцом. Надо с ними поговорить, обязательно обсудить тему их отца, понять, что будем делать дальше. Хотят ли они вообще познакомиться...
Уложив детей, я выхожу на балкон. Не проходит и пяти минут, как появляется бабушка с чашкой чая и сладостями.
— Ты ничего не ела, — напоминает она, поставив их на небольшой стол напротив меня.
— Нет аппетита, — честно признаюсь.
— Буду готова выслушать, когда захочешь говорить.
Уходит, оставив меня наедине со моими мыслями. Ведь она прекрасно знает мой характер. Я не люблю от нее что-либо скрывать, но и рассказать все должна по собственной инициативе. Точно не сегодня, потому что бабушка уснуть не сможет после моих «грандиозных» новостей!
Не знаю, сколько времени сижу тут. Иду в кухню, мою чашку и, выдохнув, тру виски пальцами. Все спят, а у меня сон ни в одном глазу. Подхожу к окну, вдаль смотрю. Или мне сейчас нужно лечь и попытаться вырубиться или же занять себя работой, а не терять время впустую.
Взгляд невольно опускается во двор и... Я застываю, вглядываясь вниз. Там стоит машина... Виктора?
Да, это точно он, я не могу ошибиться.
Ищу свой телефон, нахожу на балконе. Сообщение от Амирова поступило семь минут назад:
«Спишь?»
Поджав губы, набираю его номер.
— Доброй ночи, — говорит, едва принимает звонок.
— Что ты здесь делаешь? — рявкаю злобно.
— Так и знал, что ты тоже уснуть не сможешь.
— Что ты здесь делаешь? — повторяю с нажимом.
— Не знаю, — недолго подумав отвечает. — Маш... — говорит хриплым, слегка накуренным голосом. — Пожалуйста... Позволь подняться и увидеть детей. Мне это сейчас так необходимо... Сдохну, если не увижу.
***
Думает. Перевешивает, стоит ли мне доверять, стоит ли впускать в свой дом. Стоит ли показывать детей. Молчит, а это уже хороший знак. Если бы у нее не было желания, она бы послала к херам собачьим сразу, едва услышав мои слова. Значит, шанс есть.
Больше часа торчу тут, внизу, глядя на окна их квартиры. Места себе найти не могу. Не представляю, как я жил пять лет без Маши и сейчас, глядя на нее, понимаю, что наконец внутри тепло, а не холодно и сыро, как было до появления Машы в моей жизни спустя долгое время.
Зарывшись пальцами в волосы, глухо рычу. Потому что перед глазами проносятся картины, как тот кретин ее целовал. Прямо здесь, где сейчас стоит моя машина.
Взглянув в окно, снова вижу Машу. Точнее, ее тень.
— Нет, Виктор, уезжай. Я тебя предупреждала... Просила держаться как можно дальше от меня и детей. Я с ними не поговорила! — тихо, но эмоционально восклицает она. И я почему-то уверен, что она губы себе кусает.
Не соображаю. Не знаю, что сказать, чтобы ее убедить. Сдохну. Реально сдохну, если не увижу. С таким настроем припёрся сюда, с такой уверенностью, что Маша сжалится надо мной и позволит.
Хочу дотронуться до них, хочу вблизи постоять, посмотреть, погладить шелковистые волосы. Хочу просто рядом быть и их аромат вдыхать, впитать в себя. Запечатлеть, навсегда запомнить.
Мозги в кашу. Ни черта в голову не лезет. Так и хочется умолять, да даже на колени встать, лишь бы не отказала!
Из глаз искры сыплются. В висках долбит от напряжения. Рука, которой сжимаю телефон, влажной становится. А сердце просто колотится от осознания того, что нихрена внутри Маши ко мне не осталось, хоть и в ее взгляде все ещё читаются чувства.
Незабытые чувства.
И ее понимаю. Я же отказался. Дичь всякую произносил, говорил, что от нее мне дети тем более не нужны. Идиот. Ублюдок настоящий. Иначе меня не назовешь.
Но все было на эмоциях. Тогда я на части разрывался. Не хотел такое говорить, но одна мысль была: задеть. Причинить такую же боль, какую я сам испытываю.
Не отпущу. Не отдам Левицкому. Объявлю войну, по головам пойду, но не отдам.
— Маш, — выхожу из машины. Дверь захлопываю и блокирую. — Я поднимаюсь. Наизнанку скручивает, клянусь. Позволь.
Свой голос не слышу. Теперь ее тоже. Она молчит, а потом я слышу шуршание. Явно куда-то идёт. Я же поднимаюсь. Не пользуюсь лифтом, по лестнице, будто время тяну, каждую ступеньку считаю и жду, когда она ответит.
Пусть выгоняет. Открывает дверь и посылает к чертовой матери. Может пару пощёчин даст. Да что угодно, но вот так вот просто я не уйду. В офисе даже два часа просидеть не смог. Так тянуло в охапку сгрести. И Машу и детей. Так хотелось просто... Просто обнять, сказать, что жалею как собака. Рядом побыть.
— Я у двери, — говорю и сразу же слышу короткие гудки. Отключилась. Прислоняюсь к стене и жду хрен пойми чего, полностью потеряв надежду на понимание со стороны Маши. Но она удивляет меня. Дверь распахивается и Маша сразу цепляется за меня взглядом, скользит с ног до головы. В глаза смотрит, а потом жестом руки просит зайти.
На ней спортивный костюм. Волосы собраны в хвост. Без макияжа. Впрочем, она им редко пользовалась. Выглядит уставшей. Как и я, наверное.
Не верю. Оттолкнувшись, шагаю вперёд и максимально тихо, стараясь не шуметь, захожу в квартиру. Тут пахнет парфюмом Маши.
Сняв обувь, следую за ней. Захожу в комнату вместе с Машей, посреди которой расположены две кроватки в виде машин. Улыбаюсь, заметив длинные пряди дочери, рассыпанных по подушке.
Ппц. Не верю. В волосы зарываюсь и тяну их. Усмехаюсь, а на глаза слезы наступают. Как в тот день, когда понял, что окончательно потерял Машу. Сглатываю ком в горле, подхожу к кровати Даши, опускаюсь на колени. Руку поднимаю, дабы дотронуться до ее нежной кожи, до волос, но... Не могу. Стою, глядя на нее, но не решаюсь прикоснуться. Страшно. Боюсь, что проснется и испугается, увидев меня.
Маша стоит у двери. Сложив руки на груди, к стене спиной упирается. Во мне дыру прожигает. Молчит. Но я прекрасно знаю, что творится внутри нее. Мысленно бросается в меня проклятиями. Потому что подвёл. На полу пути оставил. Выкинул, не разобравшись в ситуации, а сейчас... Не только она и я страдаем, но и дети...
Утыкаюсь в шею дочери носом. Не прикасаюсь, просто дышу. Сладковатый аромат сносит крышу, в мозгах снова каша образовывается. Ппц... Я ведь мог бы сам их воспитать. Вместе с Машей. Но лишился такого удовольствия по собственной инициативе.
Легонько поцеловав в щеку дочери, отхожу. А потом опускаюсь рядом с Сашей. Чую, с ним мне будет гораздо сложнее. Мальчишка с характером. Всплывчивый, судя по рассказам Маши. И да, едва беру его ладонь в руки и целую внутреннюю сторону, как он дёргается. Застываю, наблюдая, как сын отворачивается. Благо, не просыпается.
Сглатываю, кошусь на Машу. Она кивком даёт понять, чтобы я вышел.
Не хочу. Ппц, как не хочу, но вынужденно поднимаюсь и покидаю комнату. В прихожей останавливаюсь, мечтаю, чтобы она позволила остаться ещё чуть-чуть. Но Маша молчит.
— Спасибо, — шепчу, глядя ей в глаза. На что опять получаю кивок.
Выхожу из квартиры, снова на Машу смотрю.
— Так и будешь молчать?
Выходит, прикрывает за собой, дабы ее не услышали, гордо подбородок вздергивает.
— Что я должна тебе сказать, Виктор? Ты опять взялся за свое. Надо было послать тебя, но совесть не позволила. Она у меня есть, то ли к сожалению, то ли к счастью. Этим я, наверное, отличаюсь от тебя.
Бьёт словами хлеще пощечины.
— Маш, мне не терпится...
— Терпи, будь добр, — перебивает ледяным тоном. Говорит тихо, но твердо. — Ты хоть понимаешь, что это непросто?! Взять и сказать детям, что появился ваш папа! Как снег на голову свалился спустя столько лет! И запомни, Виктор! Если я сейчас позволила тебе зайти, это не значит, что так будет всегда! Ты понял меня?!
Дышу. Стараюсь держать эмоции под контролем. Нет, я не злюсь на нее, я в бешенстве из-за самого себя. Потому что очевидного тогда не заметил, будь я проклят!
— Ты же его не любишь, — вырывается из горла прежде, чем я успеваю подумать.
— А тебя любила. Думала, и ты меня любишь, но как оказалось... — руками разводит. — Для тебя были важны слова друзей. Даже какой-то легкомысленной Насти, — имя с усмешкой произносит. — Стас такой, какой он есть. Он не притворяется. В отличии от тебя! Искренний! И да, в отличии от тебя — он меня действительно любит! Доказал это неоднократно!
— Я не притворялся, Маша. И нет, я больше поверил словам собственной матери, нежели другим, чужим людям. Я уверен, скажи тебе бабушка что-нибудь про меня, ты безусловно поверишь ей. Разве я не прав?
— Твоя мать была изначально против наших отношений! Ты должен был догадаться, — стучит пальцем в висок. — Но нет. Легче было верить всем подряд, кроме меня. Ты же мог элементарно отвезти меня в больницу, сделать УЗИ, тест ДНК. Да что угодно! Да, отношений быть потом не могло, но ты не лишился бы детей, раз так их хотел! Но ты не хотел, как и меня. А сейчас, спустя несколько лет, стоишь на пороге моего дома и строишь из себя любящего мужчину и отца. Нет, Виктор, не прокатит! Я тебе не верю! Уходи и больше не приходи, понял?
Дверь захлопывается совсем тихо. Но таким образом, будто ржавый гвоздь в грудь проникает, с другой стороны вылезает. Больно. Но ещё больнее ей, знаю.
***
— Я забрала детей, сейчас едем в спортивный комплекс, а оттуда домой, — отчитывается Леся. Слышу шум дороги и голоса Саши с Дашей.
— Хорошо. Спасибо, Лесь. И... Очень прошу... Без лишних разговоров.
— Я же всего лишь разочек так облажалась, — шепчет она обиженно. — Прости, пожалуйста. Обещаю, больше не повторится.
Останавливаюсь у двери и открываю ее своим ключом.
— До встречи, Лесь, — отключаюсь.
«Все, что надо, ты сделала, дорогая», — шепчу мысленно. Но и обижаться особо не могу. Что случилось, то случилось. Ничего не изменишь.
Захожу в квартиру и сразу чувствую запах еды. Бабушка снова колдует у плиты. Надеюсь, она не станет устраивать мне допрос, потому что сейчас я просто хочу принять душ и привести себя в порядок. Стас может приехать в любой момент.
Но с другой стороны я понимаю, что бабушку заденет мой поступок. Слишком часто я закрываться от нее начала. Надо все ей рассказать, но мне страшно. Боюсь увидеть не ту реакцию.
Положив сумку на тумбочку в прихожей, иду на кухню. Бабушка странно смотрит на меня. А потом головой качает.
— Что-то не так? — спрашиваю недоуменно.
— Маша, почему я до сих пор чувствую в комнате детей чужой запах? Мужской, между прочим. Утром ты мне ни одного шанса не дала задать тебе этот вопрос.
Черт! Я даже не почувствовала. Невольно нюхать начинаю, носом воздух втягивать, дабы понять, не пахнет ли тут до сих пор Виктором, от нет, я ничего не ощущаю.
Сажусь на стул, руки на столе складываю и смотрю на бабушку, поджав губы в тонкую полоску. Умом понимаю, что не стоит от нее ничего скрывать, но если она начнет задавать вопросы... Я просто снова провалюсь в прошлое, где были лишь я и Амиров.
— Виктор выкупил компанию, где я работаю, бабушка, — говорю прямо, чтобы не передумать.
Сколько ещё избегать буду? Этот разговор необходим.
Она удивляется. Ахает, напротив садится, выключив плиту. Тяжело сглатывает, глядя на меня в упор. Ждёт, чтобы я продолжила.
— Уволиться не могу — контракт подписан. Да и не хочу. Куда бы я не поехала, он все равно узнает. Больше я скрываться не намерена.
— Он вчера сюда приезжал? Ночью? — и снова сглатывает.
— Да, очень попросил... А я отказать не смогла, — отвожу взгляд, потому что знаю, что бабушка скажет. Опять начнет об очевидном, которое я постоянно отрицаю: чувства все еще никуда не делись, я его до сих пор люблю.
Разве такое возможно? Вот не знаю... Никогда не хотела, чтобы с Виктором что-то плохое произошло, несмотря на боль, которую он мне причинил. Нет, не была бы рада, женись он на другой, но... Я же всегда твердила, что никогда мы вместе не будем. А теперь он смотрит на меня и детей так, будто давно свой выбор сделал. Будто поставил себе цель, что любым образом вернёт нас.
Но это не так легко. Пусть мое глупое сердце реагирует на него так же, как и раньше, но разум твердит, что как можно дальше от него держаться надо. Однажды не поверил, бросил гореть в аду. Не факт, что не наступит на те же грабли снова.
— Когда познакомишь детей с отцом? — бьёт в самое больное место.
— На днях, бабуль. Но я не знаю, как начать разговор.
— А вот я считаю, что ты все прекрасно знаешь. И уверена, что с первого раза убедишь их в том, что отец у них хороший. Просто в прошлом все случилось так спонтанно, так совсем неожиданно...
— Бабуль, хватит...
— Маша, — перебивает. — Я не устану тебе повторять. Вы знали друг друга всего ничего. Да, насчёт того, что он поверил чужим людям, я согласна — неправильно поступил. Но как он мог не поверить собственной матери?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена