— Вроде как проблемы со здоровьем, и на дату суда у него назначено лечение.
Я усмехнулся.
— Но мы-то понимаем, что это не так, - поддержал мою иронию Паша. - Судья слишком боязливый попался. Боялся запачкаться, вот и решил слиться. Андрей, понимаешь, Ольгино дело очень непростое, противоречивое. Какое бы решение судья не вынес - всё равно это будет удар по репутации. Оправдает - скажут: «Вот, свою отмазаль, посадит - заявят: «Ну как так можно со своими поступать? Она же себя и остальных защищала!».
Была правда в словах Данилова. Как ни крути, а мы все коллеги. Пусть и разного ранга, но коллеги.
Поэтому независимо от приговора, обязательно найдутся те, кто скажет: «Судью на мыло».
— И кого же назначили? - задал я интересующий меня вопрос.
— Трифонова.
Триф... Что? Я часто заморгал, не веря услышанному. С трудом удалось скрыть улыбку.
— Трифонова? Вячеслав Семёныча? Да ладно?!
— Вячеслав Семёныча, - на автомате подтвердил Данилов, но вдруг замер и даже остановился. - Гордин, а чего ты радуешься?
— Я вовсе не радуюсь, - я выскочил из кресла, забыв о боли в плече. Начал расхаживать по кабинету, скрывать приятное удивление уже не получалось.
— Ты хорошо с ним знаком?
— Как все, Паш. Я знаком с ним, как все.
— Андрюха, я знаю тебя много лет, и твоя неожиданная радость меня беспокоит.
— Паша, не дрейфь! Ничего лишнего я делать не собираюсь, - успокоил я друга...не забыв скрестить пальцы за спиной.
— Андрюх, вот сейчас просто послушай меня. Хорошо? Когда мы ведём дело клиента —мы трезво мыслим, голова холодная. Когда речь идёт о наших любимых, мы готовы пойти на любой шаг. И
даже на опрометчивый! - сделал упор он на последнее слово.
- Ты можешь мне пообещать, что не будешь делать то, что задумал?
— А ты не знаешь, что я задумал.
— Повторяю для тех, кто в танке! Я знаю тебя много лет.
— Паш, ты очень зря волнуешься, - и взглянув на часы, я добавил: - Отбой, Данилов, я побежал.
— Куда? - панически воскликнул друг.
— На обед, Паша. Ты время видел?
Расплывшись в хитрой улыбке, я убрал телефон в карман. Подбежал к своему креслу, подцепил пальцем пиджак, но мою руку перехватила племяшка.
— Я всё слышала и согласна с Даниловым. Это очень плохая идея! - запротестовала моя юная
Фемида.
— Лена, я не знаю, что ты там услышала и о чём подумала, но...
— Оказывать давление на судью - это очень-очень плохо... - прошептала она испуганно.
Я перестал ухмыляться и нахмурил брови.
— Малышуль, следи за языком, - сделал я замечание этой правдорубке. - Если хочешь стать адвокатом, запомни: главный инструмент хорошего юриста - это не правда и не знания. Умение подбирать правильные слова - вот, что отличает хорошего адвоката от плохого.
Её глазки забегали, она опустила голову. Наивная и до безумия справедливая девочка —не те качества, которые помогут в жизни. Я коснулся пальцами её подбородка и поднял голову, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Я не собираюсь давить на судью. А вот встретиться на обеде со старым приятелем, поговорить о жизни, о здоровье - это же не возбраняется. Чувствуешь разницу?
— Но счего ты решил, что он будет тебя слушать?
Я глубоко вздохнул и поведал ей преинтереснейшую историю:
— Трифонов - очень умный, прозорливый и в чём-то даже принципиальный мужик. Вот только по иронии судьбы эти качества не передались его сыну. Проще говоря, его сынок -дебил.
Для убедительности я постучал костяшкой пальца по деревянному столу.
— Тупой, как пробка. В двадцать три года его угораздило жениться на брачной аферистке. Тайно от папочки, естественно. Потому что в отличие от него, жёнушка была умна и хитра. Мадам та на десять лет старше, на лице отпечатана вся её криминальная биография, и вот не прошло и года, как сыночек переписал на жену всё своё имущество. А имущество там приличное.
Лена начала догадываться, к чему я клонил. Расслабилась, слушала внимательно.
— Вот когда правда всплыла, и аферистка быстренько подала на развод, Трифонов прибежал ко мне. Реально прибежал, я не шучу.
— И что? Ты смог выиграть дело?
— Да. Аферистка осталась не только с голым задом, так ещё и на статью налетела, - без лишней скромности ответил я. - Поэтому, Лена, Трифонов выслушает меня.
Она обхватила свои плечи руками, всё ещё волнуясь.
— Дядя Андрей, пожалуйста, успокой меня. Скажи, что ты знаешь, что делаешь.
Там, где были её руки, оказались мои. Я обнял мою пугливую племяшку, притянул к себе, уверяя:
— Я знаю, что делаю. Ни о чём не волнуйся.
Лена часто закивала, поверив моим словам. А потом вернулась к креслу, взяла с подлокотника брошенный мною галстук и подошла. Накинула мне шею, завязала узел и провела ладошками по моим плечам, расправляя складки рубашки.
— Нехорошо идти к судье на обед без галстука. Даже если разговор будет всего лишь о жизни и здоровье.
Я подмигнул ей, чмокнул в щёчку и поспешил на выход.
— Дядя Андрей! - позвала она, я обернулся. - Допустим, он тебя выслушает. Но где гарантия, что он тебя не пошлёт куда подальше?
— Не пошлёт, - расплылся я в хищной, победной улыбке и опять постучал костяшкой пальца по двери. - У него ещё второй сын есть. Такое же дерево, как и первый.
Андрей
Я запрыгнул в машину, завёл двигатель и тут же набрал номер Трифонова. Нервно барабанил пальцами по рулю, ждал ответа.
— Слушаю, - отозвались на том конце.
— Вячеслав Семёнович? Гордин беспокоит, - бегло представился я.
- А, Андрей, здравствуй-здравствуй. Наслышан о твоей беде. Как здоровье?
Восстанавливаешься?
— Так уже почти восстановился, Вячеслав Семёнович.
Я включил поворотник и выехал на дорогу. Держал путь к ресторану, в котором мы впервые ужинали с Ольгой. Уютные комнатки на двоих, плотные двери, нет лишних ушей -идеальный вариант для переговоров.
— Вячеслав Семёнович, вы уже в «Астории»? Или только выехали?
— Хорошая память у тебя, Андрей. Помнишь, что я традиционно обедаю в этом ресторане.
— Традиции - штука благородная, вот только сегодня я бы попросил вас сделать исключение.
— Что? - насторожился он.
— Я предлагаю отобедать в другом месте: не менее уютном и с не менее замечательной кухней.
— С какой это стати?
— Ну вы же сами сказали: обеды в «Астории» - это традиция. А, значит, все об этом знают.
Судья мой намёк понял и согласился подъехать по нужному адресу. Я специально пригласил его в другое место, подальше от возможных встреч с коллегами.
С Трифоновым я знаком много лет. Уважал его. На редкость проницательный, мудрый, эмпатичный. Один из самых справедливых людей, что я знаю.
То, что его назначили судьёй по Олиному делу - просто чудо. По-другому не скажешь.
— Вячеслав Семёнович! - улыбнулся я, когда официант проводил в комнату Трифонова.
Судья вежливо улыбнулся в ответ, мы пожали друг другу руки. Строгий серый костюм, идеально выбритый - он всегда придавал много внимания внешнему виду. Даже стрижка была современной, несмотря на возраст. Седина не старила его, наоборот, придавала статусности.
Строгий цепкий взгляд и уверенность в каждом шаге, в каждом действии, в каждом слове - таким он был, когда мы познакомились, таким и оставался по сей день.
Судья - человек, с которым недопустимо панибратство. Он всегда держит дистанцию и призывает других об этом не забывать.
— Как твоё плечо? - поинтересовался он.
Я рефлекторно коснулся ладонью затянувшейся раны после огнестрела.
— Нормально.
— Смотрю, ты уже на работу вышел? - оглядел он мой костюм, догадавшись.
— Да.
— Рад слышать.
Нам принесли меню, но заказ мы делать не торопились. Как только официант удалился, Трифонов занял место на диванчике и взглянул мне в глаза. Взгляд тяжёлый, с долей осуждения и напряжения. Сам он виду не подавал, умело скрывал свои опасения и дискомфорт от самой ситуации, в которой оказался, не сумев отказать мне в аудиенции.
Судья положил локти на стол, сцепил пальцы в замок.
— Чем обязан?
— Вячеслав Семёнович, я хотел с вами обсудить один очень важный вопрос.
— Это как-то связано с делом Ольги Ярцевой, где ты фигурируешь, как свидетель?
— Да.
Трифонов чуть склонил голову, по взгляду я понял - он в смятении.
— Андрей, я изучил дело и не вижу для тебя никакой опасности. Ты пострадавший, получил два ранения, тебя никто ни в чём не обвиняет.
— А я пригласил вас поговорить не обо мне.
— Однако... - шумно выдохнул он и поджал губы, отчего на его лице появились напряжённые складки. - Ты пришёл просить за Ярцеву? Вообще-то её адвокат Данилов, это он тебя подослал?
Он всё неправильно понял. Нужно было срочно спасать ситуацию: снять подозрение с лучшего друга и не настроить судью против Оли.
— Нет, меня никто не посылал. Вячеслав Семёныч, я взрослый и адекватный человек, а не какой-то там мальчишка. Я всегда действую самостоятельно, и поговорить о грядущем заседании -
исключительно моя инициатива.
— Ну раз твоя... - иронично усмехнулся он.
Трифонов откинулся на спинку диванчика, скрестил руки и впился в меня недовольным взглядом.
— Давай начистоту. Что ты от меня хочешь, Андрей?
Совсем недавно я уверял Лену, что главный инструмент адвоката - слово. Умение подбирать правильные слова, аргументы, бьющие точно в цель, - это навык. И я им, к счастью, овладел в совершенстве. Я глубоко вздохнул и снял пиджак.
— Я хочу, чтобы вы на меня посмотрели.
— Прости, что?.. - опешил судья и непонимающе выгнул бровь.
Я расправил плечи, демонстрируя мускулы, обтянутые белой тканью рубашки.
— Просто посмотрите. Очевидно же, что я крепкий, здоровый мужик. Я с подросткового возраста занимаюсь кикбоксингом, однако же это меня не спасло. Я получил два ранения. А всё почему?
Потому что я был безоружен.
Трифонов начал догадываться, к чему я клоню. Слушал внимательно, не перебивал, но и не кивал, соглашаясь.
— Мускулы тебя не защитят от ножа и от пули. Такое бывает только в голливудских фильмах. Я не смог остановить вооруженного преступника. Я. Гора мышц... – шумно выдохнув, я продолжил. - А
напуганная до смерти хрупкая женщина.. У неё был шанс остановить преступника, если бы не оружие? Я отвечу вам: нет. У неё на глазах помощницу держали в заложниках с приставленным к голове пистолетом. У неё на глазах ранили человека. Меня.
Трифонов чуть поднял подбородок, лицо же его оставалось невозмутимым.
— Ольга выстрелила в Антипова не потому, что хотела его убить. Не-е-ет.. — и словно сам, нажав на курок, я выпалил самый главный аргумент: - Она так поступила, потому что это было необходимо.
Он прекрасно понял мой намёк. За это я его и ценил. Даже несмотря на его негодование, он улыбнулся, смягчился, но не подобрел.
Я уже расслабленно опустил плечи, как вдруг Трифонов сделался суровым и, повысив голос, отчитал меня, как мальчишку.
— А вот теперь ответь мне, будь добр. Неужели ты решил, что я некомпетентен? Не знаю законы?
Не вникаю и подробно не разбираю каждое дело?
— Нет, я так не считаю, - ответил я спокойно.
— Тогда зачем ты мне всё это говоришь?
Этот вопрос оказался сложнее всех остальных.
— Потому что я не могу спокойно стоять в стороне и смотреть, как у меня забирают любимого человека.
Даже сдержанный судья не смог скрыть удивление.
— Так вот оно что...
— Да, - кивнул я. - Мне нужна страховка. Поэтому я должен был что-то сделать.
Судья долго смотрел в одну точку, молчал, мучил меня ожиданием.
— Ты не подстраховался, Андрей, а перестраховался. Это раз, - сказал он, вселяя в меня надежду. -
И ты платишь за мой обед, это два.
Я даже сначала не понял, что он сказал. А потом до меня дошло. Я расхохотался.
— Вообще не вопрос.
— Платишь-платишь. Тебя, Гордин, проучить надо за твою дерзость, наглость и самомнение.
Выманить судью накануне заседания... 0-0-о, Гордин, ты, конечно, нахал. На всё пойдёшь, лишь бы дело выиграть, да? Даже если не ты адвокат.
Возвращаясь в офис, я чувствовал себя как никогда хорошо. Удивительно, даже мучающая всё это время боль в плече прошла. А про порез на боку я вовсе забыл.
Что же такого я сказал, отчего судья сначала взъерепенился, а после смягчился?
Я намекнул на пересмотр статьи, по которой Ольге выдвинуто обвинение.
Это наш единственный шанс. Если действия Оли признают не как превышение пределов самообороны, а как необходимую оборону, она будет оправдана.
Я верил, что и без меня Трифонов всё правильно бы понял и не увидел бы в поступке Оли преступления. Верил в его справедливость и смелость в принятии непростых решений.
Но уповать только на веру не мог, я должен был подстраховать свою любимую женщину.
Я должен её вытащить и больше никогда, никуда не отпускать.
Ольга
— Встать! Суд идёт.
Все поднялись, приветствуя судью. Меня, как опасную зверушку, изолировали в прозрачный бокс.
Все смотрели на меня: кто-то с жалостью и состраданием, чьи-то взгляды были полны равнодушия.
Было очень душно. Или мне так казалось. Накануне сдали нервы, и сейчас я больше походила на овощ, нежели на живого человека. Я так сильно устала, что не было сил даже стоять.
— Слушается дело... - начал судья, все слушали очень внимательно, я же - вполуха.
Я столько раз слышала все эти вступительные речи, что знала наизусть каждое его следующее слово. Данилов уверил, что судья подробно изучил дело, так же ознакомился со старым делом о нападении на меня, принял во внимания показания Андрея, ознакомился с заявлением в полицию, которое писала Лиза Антипова. Он изучил всё. Но…
Оправдательная система - это общая боль мировой судебной практики. Дела, связанные с самообороной, — одни из самых сложных и резонансных, далеко не каждый адвокат возьмётся защищать такого клиента. Почему? Потому что нет ничего дороже человеческой жизни. Даже если эта жизнь принадлежала отъявленному негодяю.
Мне было сложно смотреть в зал, но я взглянула и где-то в глубине увидела Андрея. Как сильно я хотела его увидеть, пока находилась в камере. Я не просто по нему скучала, без него я медленно умирала. Никогда ни в ком так не нуждалась...
Мы встретились взглядами, но от этого стало только хуже. Больнее. Я опустила голову.
Судья закончил вступительную речь и передал слово сторонам защиты и обвинения.
То, что дальше озвучивалось, ничего нового в себе не несло. Мы столько раз с Пашей проговаривали предположительные вопросы, мои ответы, что сейчас это напоминало хорошо отрепетированный спектакль. Вот только люди в нём не актеры, и наказания самые что ни на есть настоящие и суровые.
Меня опросили, следом пригласили Надю. Помощница отвечала правдиво, немного эмоционально, всё время смотрела на меня, по-человечески Надя мне очень сочувствовала.
Когда пригласили Андрея, у меня затряслись коленки. Он прошёл к трибуне уверенной походкой.
Не терялся, не сомневался. В зале суда он чувствовал себя, как рыба в воде. Но стоило Андрею бросить на меня короткий взгляд, у меня заслезились глаза. Секундный взгляд, но в нём было всё: вера, надежда, любовь. Заметить это могла только я.
Данилов передал мне информацию: Андрей рассказал следователю о Лизе. Всё, как было. Это необходимо для прояснения мотивов Антипова, чтобы понимать, кем он был, насколько опасен.
— За несколько месяцев до вооруженного нападения, - Гордин не лукавил, называл вещи своими именами, - ко мне обратилась супруга Антипова - Елизавета. Она хотела развестись. Меня ей порекомендовала Ольга Викторовна.
— Андрей Борисович, - встрял прокурор. - Разве эта информация имеет отношение к делу?
Гордин смерил его ледяным взглядом.
— Имеет, - грозно ответил он. - Моя клиентка имела неосторожность рассказать обо мне и об Ольге Викторовне своему мужу. Антипов расценил поведение адвокатов, как вмешательство в личную жизнь.
Продолжение следует...