Господи... Я свихнусь. Просто сойду с ума! Потому что Амиров снова вторгается в мою жизнь. И, походу, решил разгромить все на своем пути, что я построила с таким трудом. Ведь он хотел подойти! Он сделал шаг вперёд, а это значит, что хотел поговорить. В прилюдном месте! Он что, действительно думает, что я спокойно пошла бы с ним на контакт! Начала бы разговаривать как ни в чем не бывало? Неужели думал, что рядом с ребенком я не стала бы отвечать колко? Просто пошла бы на диалог и спокойно с ним разговаривала бы?
Бред. Настоящий бред. Я ни то что видеть, я его слышать не хочу!
Миша... Хорошо хоть, что пять лет назад я ему не доверилась. Не приняла его предложение! Иначе через неделю он уже все раскрыл бы Виктору, сказал бы, где я нахожусь. Нет доверия людям. Никому!
Сжав мою ладонь, Стас подносит ее к губам и легонько целует тыльную сторону. А потом отпускает, посмотрев в зеркало заднего вида. Специально делает так, чтобы дети не увидели.
Замечательный мужчина. Умный, понятливый, рассудительный. Жаль, что я не встретила его несколько лет назад... А связалась с ненадежным Виктором, который при первой же возможности вышвырнул меня из своей жизни, обвинив во всех грехах.
В голове абсолютная каша. Мысли скачут туда-сюда. То я говорю, что ненавижу Виктора. То наоборот... Благодарю бога за то, что он всё-таки появился в моей жизни. Потому что не будь той встречи... Не будь тех нескольких месяцев, которые мы провели вместе... Не было бы у меня детишек, ради которых я глотку всем перегрызу, в обиду не дам!
Ошибки совершать может каждый человек. Это неизбежно. Но не раз за разом. Взрослый человек должен уметь думать головой, логическую цепочку складывать.
Я пыталась поговорить с Амировым. Я помню, как отправилась к нему со снимком УЗИ, чтобы доказать, что я действительно беременна. Я дала нам шанс! Я просто хотела, чтобы мы поняли друг друга... Чтобы он не рубил с плеча, ведь на кону были наши малыши. Но он мне не то, что не поверил. Он сказал, что дети ему не нужны. И тем более от меня...
В тот момент мое сердце просто разорвалось. Он буквально убил меня словами. Бил ими беспощадно. Я поняла, что это конец. Нам не быть вместе.
Да, я была уверена, что это Виктория Сергеевна его так настроила. Да, я умом понимала, что она ему мать, а я, по сути, посторонний человек и верить родной матери куда логичнее, но... Голова-то на плечах для чего?
Не верил? Мог бы сам отвезти в больницу и узнать. Сделал бы тест ДНК, правда... Ни о каких отношениях речи после этого не должно было быть. Но все же он уверился бы в правдивости моих слов, пусть я его никогда не простила бы. Но он выбрал самый лёгкий путь... Просто отказался от всего:
От меня, от моих чувств, от детей. От наших с ним детей!
Посмотрев на Стаса, я стараюсь не думать о прошлом. Хочу завести другой разговор, но сердце бьётся настолько быстро и шумно, что оглушает все вокруг и не позволяет размышлять ни о чем. В мыслях только Амиров. Его взгляд. Пристальный, вопросительный, и ещё... Озадаченный и удивленный. Растерянный!
— На выходные у тебя же нет никаких планов? — интересуется Левицкий, повернув голову ко мне.
— Нет, никаких планов, — утверждаю я, мысленно поблагодарив его, что завел другой разговор. — А у тебя, я так понимаю, есть... Поделишься?
— Думаю отдохнуть где-нибудь. Вместе провести время. Ты, я и дети. Я постараюсь все проекты закрыть до конца недели, чтобы никакая сила не заставила меня вернуться в компанию.
Умеет же он разряжать обстановку. А ещё меня очень радует, что он действительно любит Сашу с Дашей. Постоянно ищет к ним подход, интересуется, чем они любят заниматься в свободное время, где гулять...
Остановившись напротив нашего здания, Стас первым выходит и открывает дверь со стороны Саши. Сын, не сказав ничего, покидает салон, ждёт нас с Дашей.
— Ты уверена, что мне стоит подниматься? — спрашивает Стас. — Что с пацаном не так?
Дети стоят у подъезда, о чем-то разговаривают. Но сразу видно, что Саша не в настроении.
— Стас, — качаю головой. — Я за эти пять лет ни разу не говорила детям об их отце... Они не знают, кто он... Но ОН здесь, в Питере. Не знаю, откуда о нас узнал, хоть и предположение есть, однако все же не уверена на все сто процентов, что именно передал информацию...
— Здесь — это где? — обманчиво спокойно спрашивает Левицкий, плотно поджав губы в тонкую линию.
— Саша его увидел... Он узнал своего отца, хоть и я не имею ни малейшего представления, как так получилось... Стас, мне впервые в жизни так страшно... Последнее, что мне хотелось бы в данный момент, так это ЕГО появления в моей жизни. Не знаю, как быть.
— Успокойся, — коснувшись костяшками пальцев моей щеки, хрипло проговаривает Стас. — Не нужно никого бояться. Я рядом. И я все решу.
***
Стас явно напряжён, как и я. Смотрю на его красивое лицо, мощную фигуру, широкие плечи и... поджатые в тонкую полоску губы. Красивый мужчина, самодостаточный, уверенный в себе. Надежный. Снова думаю, как было бы хорошо, если мы познакомились раньше. При других обстоятельствах. Когда мое сердце еще не было сломано другим человеком.
Пока дети купались в ванной и пока я их переодевала и, высушив волосы Даши, сплетала их в косички, Левицкий то ждал в гостиной, то с кем-то разговаривал по телефону на балконе. А бабушка до сих пор колдует на кухне у плиты.
Мне самой плохо. Волнение никуда не ушло, несмотря на успокаивающие слова Стаса. Столько вопросов в голове, что мозги уже не соображают. Ладно, предположим, это Миша все рассказал Виктору. И что? Амиров сразу примчался сюда? Узнал о моих детях и даже номер телефона откуда-то достал? Сообщение... Одна предложение, но столько обещаний в нем, что на секунду мне кажется, чьи-то невидимые руки обвивают мое горло и сжимают. Я задыхаюсь.
Нет, не хочу Амирова в своей жизни. Не хочу, чтобы он сломал мой мир, который я построила с таким трудом. Ведь я едва забыла те времена... Точнее, не забыла, но вспоминать стала реже. Его слова, которыми он беспощадно бил меня. Его взгляд — ненавидящий и убивающий. Уверенный, что я предатель.
Мне так хорошо жилось. Я не дергалась, не чувствовала, что за мной кто-то следит и не переживала. Но буквально недавно, несколько дней назад я ощутила что-то до боли знакомое... И тот запах. ЕГО запах будто где-то рядом витал...
Значит, никакой паранойи у меня не было. Значит, я его просто не забыла. Значит, есть внутри меня чувства — незабытые, которые причиняют адскую боль. Страшно представить, что будет, если мы встанем друг напротив друга. Даже не знаю, как начну разговор с ним...
— Стас, — дотронувшись до его плеча, вдыхаю. Левицкий сразу оборачивается и попрощавшись со своим собеседником, прячет телефон в карман.
— Да, Маш, — боже, и смотрит так... Что мне расплакаться хочется. — Ты чего? Я же просил тебя ни о чем не думать.
— А я не могу так, — буквально всхлипываю. Не помню, когда слезы меня так душили в последний раз, но сейчас так сильно хочется уткнуться в подушку головой и реветь до икоты... Еле себя сдерживаю. — Расслабиться никак не получается, Стас.
— Маш, — положив ладонь на мой затылок, Левицкий притягивает и прижимает меня к себе. Я сразу прячу лицо в его груди, желая рассказать ему все то, что меня тревожит. Мне кажется, он поймет меня гораздо лучше, чем та же Олеся, с которой я дружу много лет. — Максимум, что он сможет сделать, так это доказать отцовство и иногда встречаться с детьми. И...
— Стас, ты понимаешь, какой тогда раздрай начнется? Боже... Саша уже ведёт себя странно и я не знаю, откуда он узнал о своем отце. Ты представь что будет, если они познакомятся.
— Понимаю, будет сложно. Они же совсем маленькие. Но, Маш, скажи мне, — обвив мое лицо руками, Стас смотрит на меня сверху вниз. — На глубине души ты ведь знала, что он рано или поздно появится, верно? И должна была быть готова к такому раскладу. Он их отец. Да, подлый. Да, ненадежный. Но уже ничего не поделаешь. Просто успокойся. Надо плыть по течению. Ну появится он, так сядем и поговорим...— Нет, ты что, — качаю головой, нервно усмехнувшись. — Он с тобой даже разговаривать не станет. Он просто начнет приказывать. Мне, конечно же...
Стас ничего не говорит. Лишь качает головой, будто я несу какой-то бред, а потом гладит мою щеку большим пальцем, глядя в глаза. Наклонив голову, мягко касается моих губ своими. Не знаю, что я ощущаю в этот момент, но точно не отвращение. И отстраняться нет желания. Впервые так хочется просто поддаться, почувствовать себя желанной. От Левицкого приятно пахнет. И он не давит своей энергетикой. Наоборот, рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
— Ты же у меня сильная девочка. Умная, рассудительная. Просто расслабься и не думай о нем, хорошо? — хрипло выговаривает он мне в рот. — Я тебя не отпущу, если ты сама этого не захочешь.
Наверное, впервые за все то время, которое мы знакомы, я сама обвиваю шею Левицкого и впиваюсь в его рот. Сама целую, сама углубляю поцелуй. Но Левицкий почему-то резко отстраняется и откашливается, отвернувшись. Я теряюсь, не понимая, почему он так поступает. Но услышав за спиной голос дочери, я сглатываю, который раз за сутки мысленно благодарю Стаса.
— Мам, бабушка зовёт кушать, а брат говорит, что не хочет.
— Я сейчас, родная.
Дашка улыбается и уходит, а Стас, повернувшись, резко целует меня, так же резко отпустив, кивает.
— Иди, поговори с пацаном. И... Не доводи меня. Я не железный, Маша.
Молча иду в детскую комнату, думая о словах Стаса. Что он имел в виду? Не сразу доходит. Черт!
— Саш, — зову я сына. Он сидит на кровати, подтянув ноги к груди. — Родной, что с тобой?
Не отвечает. Опускаюсь на корточки и, затаив дыхание, смотрю на Сашку.
— Я видел папу! Ты его тоже увидела! — говорит тихо, но настолько уверенно, что у меня сердце колотиться начинает. — Почему ты не сказала?
Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, сажусь на край кровати и глажу волосы сына.
— Откуда ты папу знаешь, Саш? Как ты его узнал? — спорить, что тот, кого он увидел — не его отец, нет смысла.
— Я видела его фотографию в твоём ноутбуке! Вы были там вдвоем. В обнимку лежали! Ты так только с папой могла бы обниматься!
Боже... Мысленно постанываю. Снимки действительно есть, но последние полгода я туда точно не заглядываю. И не припомню, чтобы дети лазили в моем ноуте, что-то там искали.
— Когда увидел, Саш?
— Недавно! — надув губы, складывает руки на груди. — Почему не сказала, что он приехал! Зачем он пришел?
— Саш, для начала, давай не будем ругаться и повышать голос, — предлагаю я тихо. — Я не знала, что он приехал. И не увидела бы его, если бы ты не смотрел в его сторону таким шокированным взглядом. Скажи мне... Ты сестре что-нибудь рассказывал?
— Да, она тоже видела фотографии папы!
Я никогда не врала детям, даже когда это было крайне необходимо, чтобы они закрыли какую-нибудь тему. Всегда говорила все как есть, точно так же поступаю сейчас. Честно признаюсь во всем, несмотря на то, что боюсь реакции детей.
— Хорошо, — сглатываю. — Папа скорее всего ещё появится и поговорит с нами. Но я не знаю, когда. Давай ты сейчас успокоишься и мы пойдем кушать, хорошо?
— Я не хочу его! Пусть уезжает обратно! — громко восклицает сын. — Пусть возвращается туда, откуда приехал!
— Саш... Господи, малыш. Успокойся. Пожалуйста, родной.
— Я знаю! Он нас бросил! Пусть уходит! Я его не хочу! Он тебя не любит! И нас тоже не любит!
— Мама, — слышу голос Даши. А следом за ней в комнату заходит бабушка. Глаза широко распахнуты, руку к груди прижимает. — Папа приехал? Я его хочу...
***
Я впервые так расстеряна. Не знаю, как успокоить детей. Бабушка бледная как полотно. А это значит, она ничего не знает. Да, Сашка у меня умный не по годам. С планшетом всегда хорошо справлялся, все что угодно находил за считанные минуты. Но ноутбук... Неужели это просто случайность? Среди стольких папок он открыл именно ту, где я хранила несколько наших с Виктором фотографий?
Обязательно удалю их! Сегодня же!
— Ребят, а мы кушать будем? — раздается голос Стаса, стоящего у двери комнаты. — А потом в Луна-парк. Как думаете?
Даша сразу переключает внимание на Левицкого, а вот Саша упрямый. Характером он точно в отца пошел и этот факт причиняет мне боль. Нет, не то, что не хотела бы, чтобы он в папу своего был похожим, просто Виктора вынужденно вспоминаю. Впервые сын так упрямится, идёт по головам и, как я понимаю, даже слушать меня не хочет.
Я киваю бабушке, чтобы она увела дочку, что бабуля и делает. Берет Дашу за руку и уводит. А я, посмотрев на Стаса, вдыхаю.
— Саш, решать тебе... — аккуратно говорю я. — Если не хочешь видеть отца, окей, пусть будет по-твоему. Но прекрати ломать мне сердце своим поведением. Ты меня обижаешь, причиняешь боль. Родной... Пойдем ужинать.
Посмотрев на меня исподлобья секунд двадцать, сын наконец опускает сложенные на груди руки и, прыгнув с кровати, обнимает меня и целует в щеку.
— Прости, — тихо говорит он. Отстраняется, выходит из спальни.
Стас, хлопнув его по плечу, идёт за ним. Я же не могу сдержать себя. Иду на балкон и некоторое время смотрю вниз. Во двор, где играют дети. На лавочки, в которых сидят старушки и о чем-то увлеченно разговаривают. Чувствую, как слезы текут по щекам. Вытерев их, иду в гостиную. Ибо здесь я не смогу держать эмоции под контролем, а рядом с детьми я постоянно собранная и сильная, хоть и совсем себя такой не считаю...
Саша часто поглядывает на меня. И несколько раз поймав на себе мой изучающий взгляд, молча ест все, что бабушка кладет ему на тарелку. А Стас в свою очередь говорит, чем дети могут заняться в парке, куда мы собираемся ехать. Да, таких планов у нас не было, но сейчас я безмерно благодарна Левицкому за то, что он пытается унести мысли детей в совсем другую сторону.
— Поздно вернетесь? — интересуется бабушка уже в прихожей.
— Да, к полуночи, наверное, — с улыбкой говорит Стас, подхватывая на руки смеющуюся Дашу. — На машине наша принцесса кататься хочет. Водить будет сама... Так что... Не смею перечить. Ее слово — закон для меня.
У дочки улыбка до ушей. Саша вроде тоже немного успокоился и иногда улыбается, глядя на меня. То ли расстраивать меня больше не хочет, то ли понимает, что меня действительно задевает его поведение.
Он не отходит от меня ни на минуту. В парке вроде ещё больше расслабляется, но все же его внимание больше сконцентрировано на мне.
Левицкий ведёт себя так, будто всю жизнь с детьми работал и прекрасно знает, как их можно отвлечь, что им больше всего нравится. Сын тычет пальцем в автодром с электрическими машинами. А Стас, конечно же, сразу же соглашается. Ведь Даша тоже именно из-за этого согласилась приехать.
Мы садимся в машины: я с Сашей, а Левицкий с Дашей. Минут пятнадцать развлекаемся тут по просьбе дочки. А потом оставляем их одних, сами же наблюдаем со стороны.
— Пацан гонщиком станет. Смотри, как он ловко всех обходит, — говорит Стас, обняв меня за талию. — А принцесса ведёт себя спокойно, но характер у нее будет о-го-го... Как у красавицы мамы.
— Прекрати, Стас, — шутливо бью его локтем в бок, на что Левицкий улыбается.
— Ты же знаешь, как я люблю честность, — издает хриплый смешок. — И говорю все как есть. Рассказывай, Маш, откуда пацан узнал? Я верно понял, что у тебя в ноутбуке фотографии есть? — последнее произносит недовольным тоном.
— Есть, — выдохнув, честно признаюсь. Ибо никогда не любила врать.
— Дети идут, — предупреждает Левицкий. — Обсудим ещё эту тему.
Идём в сторону других каруселей. Сашка, как всегда, тянется ко всему опасному. Колеса обозрения нам только не хватало... Я сама не смогу там просидеть даже пару минут, ибо боюсь высоты. Ладно бы, если только мы со Стасом... С детьми куда страшнее.
— А там лошадки есть! Туда можно? — спрашивает Даша у Стаса. А тот смотрит на меня, чем даёт дочке понять: мол, разрешения проси у мамы. — Мам?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена