Как мы знаем, в квантовой физике есть таинственные понятия суперпозиции и коллапса волновой функции. Первое, очень грубо говоря, - это когда, к примеру, электрон находится одновременно "в разных местах" какой-то одной своей "зоны ответственности" и обладающий потенциальным набором свойств до того, как мы его засекли, а второе - уж засекли так засекли, теперь он "обязан" перед нами объясниться, оказаться в определëнном месте и проявить какое-то совершенно конкретное своë свойство. Магия ситуации заключается в том, что в первом случае он действительно "нигде", и это совершенно объективно, хоть и никак не представимо. А уж оказывается затем "где-то" действительно благодаря нашему на него "взгляду" (либо иному, как я понимаю, более серьëзному взаимодействию с материей, в частности - разрастанию последней до привычных нам и опять-таки "заметных" масштабов) . Долго мучился вопросом, что же это мне всë напоминает. Думалось и о том, что только взаимодействуя с обществом человек из волновой "суперпозиции" набора потенциалов ("хочу заниматься чем-нибудь творческим") коллапсирует до конкретной профессии (окончил вуз и устроился педагогом по скрипке или фортепиано в конкретное учебное заведение), явил себя другим в виде частицы, электрона общества, конкретного его "варианта". Но ещë точнее это всë-таки можно передать через рождение произведения искусства. Где оно начинается? Когда Леонардо задумывал Джоконду либо Брукнер - Девятую симфонию, ни та, ни другая не существовала ещë ни в каком конкретном месте, не обладала никакими чëткими свойствами, ни поворот головы первой, ни тема побочной партии второй могли не иметь конкретного воплощения во всех подробностях, оркестровке, оттенках одежды, ландшафта за спиной. Возможно у обоих было определено лишь настроение. Либо же - сегодня в сознании автора Джоконда улыбалась, завтра нет, а ещë через три дня и вовсе смотрела в небо. Но главное чудо в том, что Джоконда уже тогда была Джокондой, а не Венерой, не Жанной д'Арк, не Тайной Вечерей, не проектом вертолëта, ничем иным кроме себя самой. Так же как Девятая Брукнера была именно Девятой Брукнера, пускай и в виде неясного творческого "облака", но не имевшего однако отношения ни к "Манфреду" Чайковского, ни к "Лулу" Берга, ни к проекту субмарины, ни к чему иному. Каждая была собой, хоть не содержала в себе никаких объективных данных как цвет, тембр - и прочее, прочее. А дальше и великому Леонардо и не менее великому и родному нам Антону Антоновичу (отец Брукнера - и вправду Антон, если что) нужно было донести свои творения до нас, драгоценных, до нашего земного, физического восприятия. И понеслось - здесь нужен такой тембр, а тут - такой цвет, а вот ещë форма потребовала эдакого свойства композиции, а акценты расставить надо вот таким, понимаете, образом. И если раньше и картина, и симфония могли позволить себе роскошь быть какими угодно, то сейчас мы имеем дело с конкретными их "слепками", в привычном "ньютоновском" мире нам совершенно необходимыми. И тромбон у нас вступает там-то, и небо состоит из стольки-то мазков краски, всë обрело совершенно конкретные и единственные очертания. Волна коллапсировала в частицу.
Не проживают ли объекты квантового мира на грани материи и идеи? Не есть ли они те самые облака и частички творчества в сознании Творца? Не имеем ли мы таким образом ситуацию, когда наука нашла доказательство тому, что любое материальное создаëтся из нематериального?
Кстати, не исключено, что Девятая симфония Брукнера "коллапсировала" не полностью, так как финал еë так и не был написан. Живëт ли он где-то по-прежнему в своей "суперпозиции"? Ну а такие ненаписанные произведения как опера "Чëрный монах" Шостаковича, Десятая симфония Бетховена и Мистерия Скрябина - те, очевидно, и вовсе навсегда остались "волной"...
С уважением, Дмитрий Онищенко.
Больше времени за размышлениями провожу здесь: t.me/d_o_telegram ))
