Шла я как-то из магазина и заметила куст с крупными зелёными листьями, бодро цветущий белыми метёлками в конце сентября. Удивившись такому неразумному поведению растения, пробила его через гугл-объектив и выяснила, что называется оно "рейнутрия японская" и цвести, действительно, может до глубокой осени.
На этом можно было бы остановиться (и тогда этой статьи не было бы), но меня заинтересовало уже само название куста, так и слышалось в нем то ли "рейнское утро", то ли пушной зверёк "нутрия", так что я стала гуглить дальше. И нашла много чего интересного. А поскольку в этом блоге я пишу о людях и событиях, связанных с историей Германии, можно догадаться, что этот японский куст имеет к ней отношение. Но где Япония, и где Германия? Между ними по прямой более 9000 км, а если по морю плыть, то гораздо больше. Оказалось, что этот кустарник и ещё много других растений в Европу из Японии привез немецкий врач и натуралист Филипп Франц Бальтазар фон Зибольд (это всё один человек!) в девятнадцатом веке. Родился он в Вюрцбурге, где его память чтут до сих пор, о чем свидетельствует его бронзовый бюст.
Но и в Японии в его честь тоже установлены памятники. И даже марки выпускают с его портретом! Уже ясно, что неординарный был человек. А теперь стоит упомянуть, что Япония в то время была закрытой для иностранцев страной, и просто так попасть туда было нельзя.
С семнадцатого века японские правители проводили политику самоизоляции страны, и нога европейца не должна была ступать на японскую землю. Так как же Зибольд туда попал? А занесло его туда вместе с голландской миссией. Голландцы же были единственными иноземцами, с кем Япония всё-таки торговала. Правда, для житья и ведения дел им был выделен небольшой островок Дедзима, и голландская колония жила под надзором властей. И так вышло, что уроженец Вюрцбурга Филипп Франц Зибольд (ах, да, фон Зибольд - он же дворянин был!), получив медицинское образование, решил сделать карьеру в Голландии в качестве военного врача. Привлекла его в первую очередь возможность путешествовать по миру. Такое было время: уже и Александр фон Гумбольдт отметился в джунглях Амазонки, и Иван Федорович Крузенштерн совершил кругосветное путешествие, наука бурлила от новых открытий. И вот в 1823 году Зибольд оказался на японском островке.
Ему всё было интересно: люди, обычаи, природа. Особенно природа: вон стрекоза пролетела, надо бы её поймать и в коллекцию, а вот цветок необычный, его бы засушить и тоже в коллекцию, а что за птичка там поет в кустах? И её бы в коллекцию вместе с кустом... В общем, немецкий врач внёс большой вклад в ботанику, зоологию, энтомологию и заложил основы науки о Японии - японистики. И ещё он лечил людей, причем бесплатно. Тут, конечно, нужно оговориться, что к нему часто привозили безнадёжных больных, да и медицина в девятнадцатом веке оставляла желать лучшего, но Зибольд делал, что мог, и пользовался у японцев большим уважением. Благодарные пациенты активно пополняли его коллекции, так как денег врач не брал, а оставить его без подарка не позволяли японские традиции. Поэтому, когда срок его службы у голландцев подошёл к концу, его багаж из гербариев, чучел животных, записей и предметов искусства занимал множество сундуков. Зибольд уже готов был проститься со своей временной женой и дочерью (тогда распространено было такое явление как "временные браки" с японками, но выезжать из страны женам и детям не разрешалось), уже собирался сесть на корабль, но тут налетел тайфун и судно с драгоценными сундуками село на мель. И, пока его разгружали, чтобы снять с мели, в багаже натуралиста нашли карту японской столицы Эдо (сейчас Токио). Ну и ещё много запрещенных к вывозу вещей. Началось расследование, в ходе которого пострадало много человек, в основном, знакомых японцев Зибольда, хотя он и не выдал их имён. Самого врача выслали из страны и запретили возвращаться. Багаж, правда, вернули (без карт, конечно). Филипп Франц Бальтазар вернулся в Голландию и занялся систематизацией своих коллекций и публикацией трудов о Японии. Заодно разбил опытный сад в Лейдене (и там ему тоже установили памятник), где занялся акклиматизацией привезенных растений. Хосты и гортензии в европейских, а потом и в наших садах появились как раз благодаря его усилиям. Рейнутрию, с которой начался рассказ, тоже разводили как украшение сада, но кустарник на беду садоводам оказался очень агрессивным видом, сбежал в дикую природу и начал неконтролируемо размножаться. И справиться с ним оказалось практически невозможно. Самые частые запросы о рейнутрии в интернете выглядят так:
Это в России, где рейнутрия тоже прижилась. В Германии ситуация аналогичная. На ботанических сайтах описываются способы борьбы с сорняком, и кое-где проскальзывает мысль, что Зибольд не виноват, он хотел, как лучше, просто так получилось. С гортензиями и хостами ведь хорошо вышло. Цветы в саду напоминали ему о Японии, въезд в которую ему был запрещен.
Как полагается солидному человеку, Зибольд женился, обзавелся детьми, но мысли о Японии его, видимо, не отпускали. В 1855 году в результате переговоров с США, Россией и Великобританией Япония открыла порты для иностранных судов. Зибольд уловил ветер перемен и добился разрешения на въезд в страну. Былые заслуги ему ли зачли, или его слава ученого сыграла свою роль, но со своей дочерью он всё-таки встретился. Так что приключения немецкого натуралиста в Японии закончились хорошо. В Японии он, правда, не остался, а последнее пристанище нашел в Мюнхене. Удивительный человек был все же. Но рейнутрию в саду не разводите! Она даже борщевику фору даст!