«Зрители его пьес во всем мире три с лишним десятилетия как бы не догадываются, какая это трудная работа — понимать Ионеско»
Г. Зингер
Наши студенты 3 курса мастерской Олега Малахова поставили пьесу в режиссерской версии Анны Кутняк. Надо сразу оговориться, что текст оригинала и сценический текст – разные поля. Для литературного источника очень важен перевод, выполненный в определенную эпоху. Русский читатель, не знающий французского языка, познакомился с этой пьесой в 90-е годы прошлого века. В 1981 году молодые выпускники философского факультета УрГУ Сергей Вершинин и Татьяна Круглова перевели пьесу на русский язык. Этот самиздат был первым переводом «Лысой певицы» и опередил официальный перевод почти на 10 лет. Существует несколько переводов Людмилы Новиковой и Елены Суриц. Есть и вольный перевод Сергея Юрского.
"Какое же явление жизни доводит до абсурда «Лысая певица». Мещанские штампы нашей речи и нашего поведения. У людей появилось столько готовых интонаций, столько накатанных ситуаций, что они совсем не включают ни ум, ни сердце в свои слова и поступки. И если бы их язык случайно выговорил совсем другие, не относящиеся к случаю слова, возможно, ни они сами, ни окружающие этого не заметили бы. А что если сделать такой эксперимент? Вот этим Эжен Ионеско занялся"
Из книги: Эжен Ионеско в русской версии Сергея Юрского. Санкт-Петербург, Издательство Фонда русской поэзии, 2001
Для сцены – важным является то, как режиссер в тексте пьесы абсурда отразит парадоксы современности.
Первую и саму популярную пьесу Эжена Ионеско ставят много во всех странах мира. Однажды ирландец, румын и русский полностью переосмыслили аристотелевскую логику и основали театр абсурда. Талантливые бунтари от искусства подняли восстание против любого регламента, против «здравого смысла» и нормативности. В результате театр абсурда стал наиболее значительным явлением театрального авангарда второй половины XX столетия.
Поэтому в спектакле, который нам показали студенты, мы не будем оценивать актерской игры, полутонов смысла роли, мы будем говорить о том, как в целом прочитан наш современный мир через оптический обман слов и смыслов. Ведь в театре абсурда, если нет оригинального режиссерского решения всего спектакля, даже при талантливой игре актеров, текст пьесы будет выглядеть как хаос и только.
Анна Кутняк немного меняет реплики, добавляет аллюзии на другие пьесы Ионеско, и это выглядит необыкновенно органично. Например, она вводит образ автора (Иван Аладьев). А как еще погрузить зрителя в атмосферу абсурда:
Типичный английский интерьер. Английские кресла. Английский вечер. Г-н Смит, англичанин, сидит в английском кресле и в английских тапочках, у английского камина, в котором горит английский огонь, курит английскую трубку и читает английскую газету. На нем английские очки. У него седые английские усы. Рядом с ним в другом английском кресле сидит г-жа Смит, англичанка, и штопает английские носки.
Абсолютное английское молчание. Английские настенные часы бьют по-английски семнадцать раз.
На сцене нет кресел, никто не вяжет носки, да и часы не бьют семнадцать раз. И такое начало сразу захватывает внимание зрителя. А еще в спектакле три пары Смитов и три Мартинов, четыре Мэри.
Историческая справка. Когда Ионеско в 1948 году представил пьесу, за внешней сюрреалистической сюжетной оболочкой угадывался коллапс событий двух мировых войн и непродолжительное временное пространство мирного существования, которое было насыщено кровавыми конфликтами. Эти две вехи истории были инспираторами исследований Ионеско и первопричиной создания многих его драматургических произведений. Сейчас другое время, но не менее тревожное и абсурдное.
В «Лысой певице» нет характеров: персонажи пьесы лишены индивидуальных психологических черт, это марионетки без собственной воли и языка. В статье «Трагедия языка» Ионеско писал о потере человеком способности думать и быть собой, потере индивидуальности. Разве это не столь же важно сейчас, в нашем мире виртуальной реальности?
Система действующих лиц отражает безличностные и унифицированные образы, поэтому в спектакле не одна служанка, а сразу несколько, а пожарник – женский образ ангела смерти (Ева Подсевалова).
Композиционно-структурный уровень определяется распадом коммуникации. Произведение состоит из 11 сцен, диалог строится по принципу алогичности, нарушения причинно-следственных отношений. Персонажи обмениваются репликами, в которых нет ни новой информации, ни оригинальной живой мысли.
Но динамизм пьесы нарастает. По мере приближения к финалу язык персонажей становится всё более нечленораздельным. В завершающей сцене они бросают в лицо друг другу уже не реплики и даже не слова, а отдельные слоги и звуки, потому что автоматизм языка — основная тема пьесы, которая разоблачает обывательский конформизм современного человека, живущего готовыми идеями и лозунгами.
Также пьесу можно анализировать с точки зрения авторской манеры использовать специфический язык, где закодированы многие ответы на режиссёрские вопросы. Например, как найти смысловой центр спектакля, конфликт, действие, событийный ряд, – надо постигать выразительные средства драматического искусства. Это построение мизансцен, динамика действия, костюмы, темп и тембр речи.
Особенно впечатлили костюмы служанок (Александра Сафиулина, Марина Русинова, Анастасия Моргунова, Алиса Голубева). Яркие наряды девушек кабаре, музыка, пластика – все работает на общий образ спектакля.
Прием двойничества в его полной абсурдности отражен в парах M.et Mme. Smith/ M. Et. Mme/ Martin (Клим Бабич, Ерофей Апарин, Максим Петроченков/ Ксения Шаляпина, Светлана Гончарова, Ксения Панова, Александра Шебукова, Анна Беляева).
В пьесе Ионеско 6 персонажей, в спектакле играет весь курс. Хочу заметить, что кто-то скажет: известный прием театральных вузов для возможности показать всех студентов, и да, и нет. В этой работе – данный прием тоже один из способов представить перевернутый мир абсурда.
Пьеса Ионеско в версии режиссера А. Кутняк ориентирует читателя на разоблачение тотального конформизма, на неприятие слепого следования модным идеям и лозунгам. Представляется этот абсурдный мир легко, ярко без эпатажных действий и провокаций, – все логично, стремительно и убедительно.
В тексте пьесы есть эпизод, который я очень люблю, потому что он квинтэссенция всего содержания нашей абсурдной жизни:
Г-жа Смит. В жизни главное — смотреть в окошко.
Г-жа Мартен. Можно сесть на стул, когда стула нет.
Г-н Смит. Надо думать всегда и обо всем.
Г-н Мартен. Потолок наверху, а пол внизу.
Г-н Мартен. Edward is a clerck, his sister Nancy is a typist, and his brother William is a shop-assistent.
Тут бы я поставила многоточие…
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ