Словно помня об опасности, веками приходившей с той стороны, вниз по Куре Тифлис глядел задворками. У давно разрушенной часовни в устье Дабаханки (на которой стоят знаменитые серные бани) запомнилось не посвящение, а суть - Часовня Кожевников:
Тех самых дабахачи, и давших название речке - кожи отлично дубились в её минеральной воде:
Вдоль Гянджинской дороги протянулась Ортачала, в прошлом - злачное и дымное подбрюшье Тифлиса. В ближней части - больше злачное: тут тянулся ряд духанов, красноречиво известных как сад "Эльдорадо". Именно по ним кочевал в 1895-1900 годах Нико Пиросмани, расплачиваясь картинами за постой. Тогда появились многие его шедевры и бесчисленные зарисовки безудержных кутежей с вином из рога, часто уходившие за штоф водки и бесследно исчезнувшие в чьих-то домах.
Особенно ценил творчество чудаковатого художника купец со звучной фамилией Титичев - своих "Жирафа" и "Чёрного льва" Пиросмани нарисовал для его сына, а немалая часть картин, как например два портрета падших женщин, украшали духан:
Поистине вольный художник, наверное, Пиросманашвили был в эти годы счастлив, и от того же Титичева, написав 13 картин за месяц, уехал сам. А потом в других, аристократичных Верейских садах спела французская актриса Маргарита де Севр, и художник потерял покой да потратил все деньги на розы для чужестранки.
Чуда не случилась: актриса уехала, из вежливости подарив Пиросмани единственный поцелуй, художник начал превращаться в бродягу, и даже признание столичных академиков не смогло переломить его судьбу. Таким его изображает памятник (1975) на месте садов "Эльдорадо":
Самим же духанам, стоявшим у реки, не повезло - Гянджинская дорога на холмах уже не справлялся с пассажиропотоками, и "фасад" Ортачалы буквально смела нынешняя улица Вахтанга Горгасала, к 1958 году проложенная на месте старой Воронцовской. Чуть дальше по ней связующее звено Абанотубани и Ортачалы - конструктивистский бальнеокурорт (1937):
Чей директор Николоз Саакашвили - условный ("биологический", как говорят жертвы таких ситуаций) отец эксцентричного президента, почти сразу после его рождения оставивший семью.
Дальше улица Горгасали напоминает хайвей с бульваром в качестве физического разделения, а от Воронцовской (называвшейся так в 1851-1922 годах) остались лишь фасады у подножья Таборского хребта:
Глядящие сквозь высокие платаны и Куру на отвесные обрывы Метехи:
Об истории каждого дома я вряд ли смогу что-то найти:
Но весь их вид выдаёт старинную, непарадную мещанско-купеческую окраину:
Духаны сменялись постоялыми дворами, на которых никого было не удивить караваном верблюдов или персами в ярких одеждах. Здесь же продавали дрова, скотину и прочие товары, которые на Мейдане бы слишком уж портили вид.
Где-то в этой полосе - руины внешней крепостной стены:
И мемориал трагически-героической Крцанисской битвы 1795 года:
За бывшей стеной тянулись заводы, коих в совсем не пролетарском, но огромном и златокипящем Тифлисе просто не могло не быть. Ортачала перерабатывала дары степи - например, хлопок, в торговле которым особенно преуспели стал армянин Георгий Мирзоев - высокая труба его ткацкой фабрики (1870) господствовала в пейзаже Куры:
Кадр выше снят от церкви Сурб-Григор теперь скверик с памятником древнему царю Фарнавазу. Там я показывал виды в сторону центра, но с этого берега и Ортачала как на ладони. Мы не успели пройтись по её закоулкам на склоне, которые Мухранов описывает как неожиданное в каменном Тбилиси предместье российского города с кривыми заборами и запахом мокрого дерева: вероятно, так повлиял дровяной базар.
Издали лучше всего видны храмы. Таборский монастырь напротив Нарикалы - очевидный новодел (2002) в память крцанисских героев. Но своим силуэтом он здорово организует панорамы, а с него самого можно увидеть, например, Нарикалу на фоне остального города:
А вот Никольский храм (1855) традиционно считается греческим - в 1783 году здесь обосноваись переселенцы из Анатолии:
С другой стороны Таборский хребет уже дышит степью:
А ниже по течению ровно сто лет простоял Мнацакановский мост (1852), который некий армянский купец Мнацаканов подарил городу и страшно этим гордился, даже любые траты измеряя в мостах: "Сегодня на бирже я выиграл пол-моста", "На твои платья и шляпки я истратил шесть мостов" и так далее.
Мост входил в прямо на завод двух Григориев Адельхановых (1875), сын и отца, перерабатывавший степные стада в войлок и кожу, поставляя её войскам. Правда, на кадре выше цеха уже после нескольких расширений, а начиналось всё вот так - вы видели когда-нибудь завод с айваном?!
Или вот мельница у Куры - в Грузии даже промарх был весьма самобытен:
Однако - исчез без следа... Мост чуть ниже по течению сменила Ортачальская ГЭС (1952-56, 24 МВт), зарегулировавшая паводки Куры... но бессильная против паводков на притоках - та же Дабаханка выходила из берегов в 1936 и 1955 годах, и страшной была судьба тех, кто в это время находился в банях.
Плотина впечатляет решётками:
Как и мост 300 Арагвинцев, хотя формально он как бы сам по себе: