Темнота – это почти всё, что я помню о своём прошлом. Кажется, Высшие Власти не любили меня. Я бессчётное количество времени провёл в картонных стенах, в непоколебимой тишине, лишь изредка прерываемой детским смехом. Но однажды крышка коробки открылась, а моя тюрьма мигом наполнилась ослепительным светом лампы накаливания. Потом – голос: «В городок пришла чума, а с ней пришёл и ты. Пришло время исполнить свою роль».
С этого момента я стал частью стремительно вымирающего города на Горхоне. Я блуждал среди больных людей, готовящихся к последним минутам своей жизни. Я блуждал среди здоровых, которым лишь предстояло пройти этот путь. Люди привыкли ко мне так же, как привыкли к патрульным Сабурова и к солдатам Блока; так же, как привыкли к песчаной язве, осушающей кожу и слепящей взор тех, кому не посчастливилось оказаться в заражённом районе. Старый плащ и птичья маска, лицо под которой не видел даже я сам, стали неизменными спутниками смерти, повергающими в ужас людей, заметивших меня на улице.
Поначалу, конечно, было тяжело. Из-за стонов умирающих кололо в сердце, а испуганные и пренебрежительные взгляды повергали в тоску. Но я привык. Человек ко всему привыкает. Если, конечно, меня можно считать человеком. Город погибал на моих глазах, но я ничего не мог сделать, даже если хотел бы. Я должен соответствовать своей роли, и спасение людей никак к ней не относится. Моя роль – стоять у дверей, наблюдать и ждать прихода уставшего гостя, которого я встречу привычной фразой: «За дверью – жертва твоего нерадения. Жертва пренебрежения долгом врача…»
