Древняя Русь любила обрядовые игры, любила веселье, всевозможные зрелищные действа, ряженых, скоморохов — потешных молодцов, уличных акробатов, кулачные бои, катание на санях, хороводы, лапту. Многие обычаи ведут своё начало ещё со времён Перуна.
Представьте нарядную толпу, собравшуюся в тот день, про который в народе говорят: солнце на лето, зима на мороз. Люди несут на руках соломенное чучело, изображающее молодца верхом на свинье. У доброго молодца есть имя — Овсень. Под радостные клики Овсеня носят вокруг села. Чучело олицетворяет новорожденное солнце, побеждающее холод и ночную тьму. Если Овсеня хорошенько попросить и почествовать, то он приведёт на землю дружную весну и богатый урожай. Сидит Овсень на свинье, которая поставлена на носилки, обитые сукном. Участники игры поют:
Мосточек мостили,
Сукном устилали,
Гвоздями убивали.
Ой, Овсень, ой, Овсень!
Громко и радостно величают соломенную куклу те, кто мастерил её. Ведь к ним Овсень должен быть особенно благосклонен. К восторгу детей, да и взрослых, в мешке приносят живого, пронзительно визжащего поросёнка. Начинается игра. Одни участники торжества задают вопросы, другие отвечают. Происходит песенный диалог:
— На чём ему ехати?
— На сивенькой свинке.
— Чем погоняти?
— Живым поросёнком.
И все хором подхватывают припев: «Ой, Овсень, ой, Овсень!»
Чествование Овсеня происходило ещё сравнительно недавно — полвека назад, хотя сам обряд восходит к глубокой старине.
Древние славяне 14 марта отмечали собственный «Новый год» под названием «Овсень малый» — время прихода весны и обновления природы. Наши предки считали именно весну началом нового годового цикла. Ведь в это время пробуждается природа, оживает растительность, увеличивается световой день. А для крестьян этот период означал начало сельскохозяйственных работ.
Власти часто недоброжелательно относились к подобным затеям: в играх и обрядах слышались отзвуки язычества. Например, в царской грамоте XVII века с осуждением говорилось о том, что в Москве многие люди по улицам, переулкам и ямским слободам «кликали Овсеня» и возглашали хвалебные песни плугу. Как видим, чествование Овсеня было крамольным обрядом.
Столетиями на Руси в городах и весях потешали народ скоморохи. Несмотря на преследование со стороны властей, странствующие актёры были любимы, без них не обходился ни один праздник. Гусляр являлся на пир один со своими гуслями. Скоморохи приходили на праздник шумной ватагой. Музыкальных инструментов у них обычно было множество: гудки, барабаны, тарелки, ложки, гусли, сопели, волынки. Гудком назывался струнный смычковый инструмент. Когда смычок касался верхней струны, то две нижние струны непрерывно звучали. Барабан служил для того, чтобы привлекать внимание слушателей мощными глухими звуками. Сопель напоминала дудку с особым свистковым устройством. Волынка состояла из нескольких трубок, вделанных в мешок из кожи или пузыря, и издавала однообразный тягучий звук.
Фанатически настроенные люди видели в скоморохах «дьяволовых слуг», старались, хотя и безуспешно, бороться с потешными молодцами. Так, в наказной грамоте патриарха Иосафа в 1636 году говорилось, что народу запрещается в праздники вместе со «скоморохами на улицах и на торжищах и на распутнях сотонинские игры творити и в бубны бити и в сурны ревети и руками плескати и плесати и иные неподобные деяти». Князь Курбский зло упрекал Ивана Грозного за то, что царь допускал на пирах игру скоморохов. Был в нашей истории случай, когда скоморошьи подворья в Москве были разгромлены теми, кто не мог мириться с народными увеселениями. Несмотря ни на какие преследования, скоморохи толпой или в одиночку распевали весёлые, разгульные песни то на площадях и базарах, то в стенах хором и даже во дворцах.
Но перенесёмся в эпоху, более близкую нам. Представьте себе шумную ярмарку где-нибудь в приволжском Семёнове, Красном на Волге, в Сергиевом Посаде или в самой белокаменной Москве. Среди кадок с брусникой и клюквой, плетёных корзин с вкусными пряниками, холстин и расписных дуг, самых разных товаров, заманчивых для покупателя, ярче солнца блестят, переливаются весенними красками игрушки — деревянные, глиняные, соломенные, тряпичные... Детям всё хочется купить, Но, перекрывая ярмарочный торговый гул, разносится голос зазывалы-кукольника:
Ребятушки, праздник, праздник!
У Петрушки праздник, праздник!
Начинается представление бродячего кукольного театра, который покажет любимого героя народных сказок, анекдотов, бывальщин и потешных комедий — Петрушку. Он поочерёдно обманывает и побеждает не только воеводу, купца и чёрта, но и злобную старуху Смерть. Кукольнику есть чем посмешить и взрослых и детей.
Петрушка — это народное праздничное веселье. Петрушка — проявление народного оптимизма, насмешка бедноты над власть имущими и богатыми. Со своими врагами Петрушка расправляется беспощадно и весело, он развенчивает лицемерие, тщеславие и глупость. Его хмуро-серьёзные недруги убегают со сцены под всеобщий смех. Петрушка в несчастье вызывает всеобщее сочувствие, все знают, что он в конце концов вывернется из любого положения. Петрушка сметлив, жизнелюбив и смел. Нормы общепринятой средневековой морали его мало смущают. Поэтому, мягко говоря, нескромные сценки — почти непременная принадлежность кукольной комедии.
Петрушка был неофициальной частью праздника. Вот почему его так любили крестьяне и ремесленники, «голь перекатная». Они видели в нём своего брата, самого демократичного из народных героев. Ведь даже сказочный Иван-дурак заканчивал свой путь тем, что получал в награду за подвиги руку государевой дочки и полцарства. Петрушке же доставались лишь толчки и затрещины, но он неизменно побеждал своих врагов, оставаясь до конца самим собой.
Во время всего кукольного действа на ярмарочной площади не умолкал хохот.
Немецкий учёный и дипломат Адам Олеарий, описывая Московию, так рассказывает о технике кукольного народного театра: «Они (комедианты-кукольники) обвязываются вокруг своего тела простынью, поднимают свободную её сторону вверх и устраивают над головой своей таким образом нечто вроде сцены, с которой они ходят по улицам, показывая на ней из кукол разные представления».
Комедия обычно начиналась с классической сцены, во время которой Петрушка покупал у цыгана лошадь. Кукольник, потешая почтенную публику, говорил разными голосами. Петрушка произносил фразы хриплым фальцетом. Разговор вёлся «посредством машинки, приставляемой к нёбу, над языком». Цыган же говорил басом — машинка тут была ни к чему.
Петрушка, разумеется, с выгодой для себя покупает лошадь, садится на неё верхом, но оказывается незадачливым седоком. С жалобным воплем он падает на сцену, получая удары копытами. Всё это довольно забавно, но настоящая потеха начиналась, когда на сцену суматошно выбегал доктор. Надо заметить, что по Руси скиталось множество шарлатанов-врачевателей и у народа были веские основания иронизировать над тогдашними эскулапами.
— Где у тебя болит? — спрашивал доктор.
— Вот здесь, — отвечает Петрушка.
— И здесь?
— И тут.
Доктор грубо осматривает Петрушку, причиняет ему резкими движениями боль, после чего наш герой даёт доктору затрещину. Завязывается драка. Появляется представитель власти и строго вопрошает:
— Ты зачем бил доктора?
— Затем, — жалобно поясняет Петрушка, — что науку свою худо знает: битого смотрит, во что бит, не видит, да его же ещё и спрашивает.
Опять завязывается ссора. Сцена завершается тем, что Петрушка с палкой гонится за улепётывающими со всех ног приставом и доктором.
Надо ли говорить, как радовались этому зрители, сопровождавшие комические эпизоды смехом и радостными возгласами, всецело сочувствовавшие неунывающему и энергичному герою, которому сам чёрт не брат.
Игрушечных дел мастера часто делали кукол, изображавших Петрушку. Особенно охотно кукольного Петрушку лепили из глины и раскрашивали, вырезали из дерева. Обожжённую глину или дерево расцвечивали водяными красками, и Петрушка выходил весьма потешным: то верхом на коне, то (в игрушке с движением) избивающим палкой доктора-басурмана, то кланяющимся почтенной публике.
Максим Горький писал в своё время: «...наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа. Совершенство таких образов, как Геркулес, Прометей, Микула Селянинович, Святогор, далее — доктор Фауст, Василиса Премудрая, иронический неудачник Иван-дурак и наконец — Петрушка, побеждающий доктора, попа, полицейского, чёрта и даже смерть, — всё это образы, в создании которых гармонически сочетались рацио и интуицио, мысль и чувство».