Удивитесь, но в 60-ых это не было «ходовым словом», а потому предполагалось его первоначальное значение, происходившее от греческого выражения, означавшего «насыщение». В рамках указанного фильма речь шла на насыщении мрачными ожиданиями, которые заканчивались настолько стремительным сюжетным твистом, что зритель должен был воскликнуть от удивления.
Это сейчас кино-прием, предполагающий наличие неожиданного финала внутри не менее неожиданного финала, не является чем-то особо оригинальным: многие из создателей кинолент уже не знают, как бы вывернуть рассказ в непредвиденное русло, отчего походят на нелепых фантазеров.
Однако мы говорим о классике итальянского криминального кино Умберто Ленци, прозванном «Висконти в сфере насилия». А указанная лента была первой частью трил-трилогии, в которой главная роль отводилась «капризной блондинке» Кэрролл Бейкер (затем будут «Паранойя» и «Такая сладка… такая испорченная»).
Вопреки ожиданиям, в фильме почти не наличествует откровенных сцен, хотя наблюдается множество сумрачных эпизодов. Каждый из которых связан в судьбой молодой вдовы, унаследовавшей множество предприятий и различного рода «выгодных проектов», в коих она ничего не понимает.
Кэтрин Вест, страдающая от скуки и внезапных приступов паники, перебирается в Рим, где ей досталось (в том числе) загородное имение. И именно здесь она знакомится с молодыми людьми: Евой и Питером, которые представляются братом и сестрой.
Поначалу вам будет казаться, что эти прожигатели жизни норовят вовлечь новоявленную богачку в сомнительный мир развлечений, будто бы почерпнутый из романа «Опасные связи» (позже ставший основой для молодежного триллера «Жесткие игры»). Они едва ли могут претендовать на её богатство, так как ни один суд мира не признает их ни наследниками, ни опекунами.
Однако они настойчиво и планомерно лишают Кэтрин разума, сначала спаивая, а затем устраивая жестокие розыгрыши. Невольно вспоминается «Газовый свет» (в любой из вариаций 40-ых), который дал нынешней социальной терминологии словечко «газлайт».
Во всей сложившейся ситуации не видится никакого смысла, кроме того, что парочке нравится изводить несчастную блондинку, поселившись в её же собственном доме. В какой-то момент она оказывается на положении пленницы, так как «наглые гости» избавились от всех слуг и держат Кэтрин в запрети, планомерно лишая её рассудка.
И вам видится финал, сведённый в дилемме: удастся женщине вырваться из плена или нет? Однако внезапно сюжет делает очень крутой поворот, даже не один, а несколько, совершая самое настоящее фабульное сальто-мортале. Конечно, сумрачное волшебство непостижимой тайны будет развеяно, так как у всего обнаружатся вполне логичные и рациональные предпосылки.
Впрочем, именно это обстоятельство больше всего привлекает в фильме: неожиданность в контексте неожиданности. Если не считать танцев под ритмы шейка образца 60-ых, что сейчас снова становится модной темой (мы сугубо о музыке)