«У меня с юности, как только я обозначилась как личность, появилась полезная привычка: если у кого-то мне понравилось какое-то качество - его принимаю себе. Я не просто по-мартышечьи перенимаю, а сначала перенимаю, как есть, а потом еще и совершенствую. Обрабатываю на свой почерк. Вот, к слову, два интересных, так сказать, прототипа, которые я впервые использовала в этом направлении.
Ее звали Оля. Мы с ней подружились, когда нам было по восемнадцати, и она стала моей любимой подругой. Меня сразило наповал, как она могла вчувствоваться в другого человека, не погружаясь в него, оставляя свои чувства и эмоции непоколебимыми. Как ни странно, все здесь просто и универсально: она ведет себя с любым человеком, как веселая мамочка с ребенком. Это качество оказалось легко прививаемым, и я стала его использовать по-своему: «по Оле» я относилась только к тем людям, которые мне симпатичны или от которых мне что-то нужно. Скоро я получила прекрасное чувство ситуации, которое у меня по социальному типу было болевой точкой. В дальнейшем я в этом плане стала тем, что принято называть «гением общения», и сердцеедкой: я легко проникала в души людей как «просто мамочка» или даже как «строгая мать», а внедрялась в сердца мужчин, которые мне нравились, жгучей страстью. Правда, я не кровожадная, и тех самцов, которые не проходили мой психологический тест на совместимость вкусов и интересов, я не отбрасывала на самотек, а «отсушивала» их: внушала, что у них нет ко мне никакого эротического интереса. Что касается Оли – она так и осталась любимой подругой. Теперь она Ольга Николаевна, и у нее растет внучка в полноценной семье Олиной дочки. К сожалению, моя любимая подруга так и не смогла себе найти спутника жизни. Думаю, из-за ее «материнской всеядности», что привело к неразборчивости и наивному представлению о взаимности: она относилась по-матерински ко всем, в том числе, и к моральным уродам, которые рождены к матерям относиться потребительски и не имеют желания перевоспитания. Это проявление народного предрассудка: «Относись к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе»; или: «Делай людям добро – и люди тебе отплатят тем же» (мне думается, что другая поговорка более объективна: «Не делай добра – и не получишь зла»; или: «Простота – хуже воровства»). Надо сказать, что моей любимой альтруистически настроенной подруге довелось хлебнуть дерьма от тех, кому она, так сказать, делала добро («Благими намерениями устелена дорога в Ад»). Однако, Олин талант не пропал даром: он воплотился в бизнес. Правда, не в свой собственный, а в готовый чужой. Но тот, кому он принадлежал, на протяжении многих лет благодарно преклоняется перед Ольгой и понимает, насколько она идеальный исполнитель и дипломат.
Олино особенное качество – это не эмпатия, ни в коем случае! Эмпатия – это вчувствование в другого, присоединение к его эмоциям, сочувствие, переживание тех же эмоций, как тот, кому сочувствуешь. В общем и целом – это потеря части себя, это подножка себе, это подстава себя – это позволение чужому чувствилищу власти над своим, потеря границ своих собственных эмоций. В какой-то степени это моральный разврат, потому что, унижая себя, эмпатичный человек создает почву для психологического паразитизма. У Оли – совсем все по-другому. Она не выходит за рамки своего «Я - веселая мамочка», и в этом сила ее характера. И как бы не казалось внешне – а я ее изучила насквозь – она всегда остается эмоционально независимой, лишь играя роль глубоко сочувствующего человека. И ей плевать на то, что и как думают о ней окружающие. И где-то она подсознательно испытывает глубокое удовлетворение от такой власти над ними.
- Наш журнал для умных людей. Мы даем им знания и стимулируем мыслительные процессы.