Савельич осторожно заглянул в окошко крошечной хижины. Там на полу, окружённая разбросанными книгами, пучками трав, какими-то пузырёчками и прочими непонятными принадлежностями, рыдала Алина, прижимая к себе большого чёрного кота.
***
"Пусти-и-и!.. — мысленно вопил Феликс. — Али-и-ина! Пусти-и-и!" Наконец, изрядно помятому коту удалось вывернуться из рук ополоумевшей, по его мнению, хозяйки, и он благоразумно метнулся на печку. "Что на тебя нашло? Ну не умеешь колдовать — меня-то зачем душить?"
Но ведьмочка не отвечала, и кот снова удивился: обычно она всё время что-то лепетала — в основном, жаловалась, какая она бесталанная. Феликс, конечно, был весьма наглым и себе на уме, но не бесчувственным. Провальные сражения хозяйки с непокорной магией он неизменно сопровождал ехидными замечаниями и насмешками, но сейчас было что-то другое. Он прислушался к внутренней ведьмовской связи, и тут уж ему стало не по себе.
"Алина? — позвал кот осторожно. — Это ты?" Ведьма на его призыв не ответила и только всё бормотала что-то себе под нос. Правда, рыдания уже затихли. Кот спрыгнул на пол и осторожно подобрался к хозяйке, пытаясь заглянуть ей в глаза. "Алина?" Та, наконец, подняла на него глаза и снова попыталась притянуть к себе, но вёрткий Феликс в руки не дался. "Не хочешь мне ничего рассказать?" — кот чувствовал, что с его ведьмой определённо что-то не то, но что именно, понять никак не мог. Алина на его вопрос только головой покачала, но от Феликса было отделаться не так просто: он очень хорошо помнил свою недавнюю кошмарную жизнь и то, как прощался с нею, готовясь к неизбежному концу. А сейчас он ощущал отголоски этого в девушке, и даже хуже. Перед ним на полу сейчас сидела совсем другая Алина, а вот когда произошло такое изменение, он не уловил. И ещё одно ему совсем не понравилось — она как будто разом потеряла свои силы. Волшебный зверь хорошо чувствовал магию и знал, сколько её было в хозяйке — целое море. А теперь в ней вместо моря плескалась какая-то лужица.
Феликс решил пойти напролом: ведьмовская связь позволяла не только разговаривать мысленно, в каком-то смысле ведьма и её компаньон были одним целым. И пушистая часть этого целого сейчас намеревалась покопаться в мыслях у хозяйки. Кот мысленно потянулся к разуму Алины и, взвизгнув, подскочил, впечатавшись в невысокий потолок избушки. Он долго тряс головой, пытаясь прийти в себя от непонятных пугающих образов, а потом решительно заявил: "Раз не хочешь рассказывать, я пошёл тогда жаловаться бабушке!" — и демонстративно пошагал на выход.
Тут Алина очнулась и шустро ухватила кота за хвост.
— Стой! Ты не понимаешь...
"Да где уж нам до ведьм", — съязвил Феликс, но как-то неуверенно.
Алина вздохнула:
— Ты на самом деле не понимаешь, да и я ещё не совсем поняла, что произошло.
"А ты просто по порядку расскажи. Только показывать не надо", — поспешил добавить кот.
Ещё немного повздыхав, ведьма в конце концов вкратце рассказала историю от этого момента и до того, как произнесла заклинание отката времени.
"То есть он всех... того?" — глаза Феликса расширились до размера блюдечек для варенья.
Алина с горьким вздохом кивнула.
"А ты, выходит, почти все свои силы потеряла... Ну дела-а-а..."
— Не знаю, что теперь делать... Но я обязательно найду на него управу, — ведьма зачем-то потрясла кота.
"Полегче! — возмутился тот. — Из меня ничего не выпадет! И я знаю, что делать".
— И что же? — без особого интереса спросила Алина.
"Бабушке с дедушкой рассказать, и Яне тоже, — вот что!"
Ведьма затрясла головой:
— Ни за что!
"Голова отвалится, — буркнул кот. — Знаешь что, меня там вообще-то жизни лишили, особо жестоким способом. Я имею право на мнение".
— Я не смогу...
"С чего бы это? Мне рассказала и им сможешь. Давай, пошли, а то я сам", — снова пригрозил Феликс.
Алина попыталась подняться на ноги, но снова рухнула на колени, хотела попробовать снова, но Феликс остановил её: "Ещё и убогая стала, сиди уж, я за Кусакой сбегаю". Ему было очень жаль свою ведьму, но себе изменять он не стал. А она всё-таки исхитрилась подтянуть кота к себе и чмокнула его в нос:
— Спасибо тебе.
"Тьфу, нежности! Оставь их людям", — Феликс яростно потёр испачканный нос лапой, фыркнул и убежал.
***
Когда нахальный кот бесцеремонно спрыгнул на спину ничего не подозревавшего конька, щипавшего травку возле избушки Марьи, тот от неожиданности взбрыкнул, отправив Феликса в полёт в кусты, к умостившимся там белкам. Рыжая банда подняла такой шум, что старая ведьма выскочила из избушки, потрясая скалкой:
— Что тут? Кто тут? Выходи!
Из кустов показался помятый второй раз за день кот: "Я тут. Какие все нервные сегодня".
— Хулиган! — погрозила ему Марья и уже собиралась вернуться в избушку, но Феликс продолжил: "Алина просит Кусаку за ней прислать, ей тебе с дедом рассказать что-то нужно". Старушка встрепенулась:
— У вас там всё в порядке?
"Ну-у-у..." — протянул кот, но вот этого ведьме хватило, и она, как была, в передничке, косыночке и со скалкой, свистнула:
— Кусака, запрягай!
Весьма резво для своих лет она заскочила в повозку, по пути совсем без нежностей подхватив Феликса за шкирку, и скомандовала:
— К Савельичу!
Коньку, который и сам отчего-то сильно забеспокоился, понёсся так, что повозка за ним буквально летела над землёй. Леший как раз добрался до своей землянки и собирался заняться своими лесными делами, когда на полянку выскочил Кусака, и Марья крикнула:
— Сюда, быстро!
Савельич раздумывать не стал, заскочил в ещё даже не остановившуюся повозку, и конёк рванул дальше. Через несколько минут прибыли на место. Старички, в голове которых мелькали самые страшные мысли, бросились в избушку. Алина, которая так и сидела на полу, посмотрела на них с удивлением, а те, увидев вполне здоровую внешне внучку, разом потеряли запал и рухнули рядышком на лавку.
— Алинушка, мы уж подумали, беда с тобой... — всхлипнула Марья.
Алина перевела многообещающий взгляд на кота, которого старушка так и не выпустила из рук. "И нечего на меня так зыркать, — возмутился кот. — Я ничего и не сказал, просто попросил повозку отправить, а они — вот!" Ведьмочка вздохнула:
— Раз так всё получилось, давайте чай пить. Ну и поговорить нам нужно серьёзно.
Она с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, добрела до лавочки.
— Викуся! — позвала она. Марья с Савельичем переглянулись:
— А кто такая Викуся?
Алина, у которой в голове все последние события перемешались, только рукой махнула:
— Пока никто. Сейчас на стол соберу.
Видя странное состояние и слабость девушки, Марья её остановила:
— Давай-ка мы сами, милая, ты посиди.
Вскоре самовар был растоплен, а из кладовой извлечены немудрёные припасы. К третьей чашке чая Алина немного пришла в себя, бледное личико порозовело. Марья же наблюдала за ней со всё растущей тревогой, но лезть с расспросами не решалась. Молчание затягивалось, и Феликс немного подтолкнул ситуацию: "Хватит уже чаи гонять, Марья сейчас ещё чего надумает, может, даже чего похуже, чем было. Глянь на неё — она пустое блюдце блином скоро до скатерти протрёт. Пожалей древностей этих, слягут ещё от неизвестности". Кот был прав — в конце концов, чего тянуть-то? Всё равно придётся рассказать всё, ей без ведьмовской силы с Гордеем не справиться в одиночку. Это и с её прежним даром не удалось, а теперь... Трагедия, которую она пережила совсем недавно, вновь охватила её, и из глаз потекли слёзы.
— Да что ж такое! — всплеснула руками Марья и, бросив блин, принялась обнимать внучку. Но та довольно быстро взяла себя в руки: всё-таки Алина больше не была той наивной девочкой, которую подобрал в лесу леший. По их меркам прошли считанные недели, а по её... Тряхнув головой, она решительно отставила чашку и начала рассказ.
Пока Алина говорила, Марья с Савельичем и подслушивающий у окошка Кусака ахали, хватались то за сердце, то за голову. Она благоразумно опустила кое-какие детали, например, про изменения, происходившие с котом, и не стала вдаваться в подробности кошмара, который учинил Гордей под конец, но то, что он погубил их всех у неё на глазах, сказать пришлось. Как и о заклинании, которое она сотворила, чтобы всё исправить. С последним её словом воцарилась тишина — казалось, даже привычные звуки леса вокруг избушки затихли. "Видишь, не так страшно оказалось поделиться. И спасибо, что не рассказала им про белку", — подвёл итог Феликс. Марья же, наконец, пришла в себя и принялась снова обнимать Алину:
— Девочка моя бедная, как же тебе намучиться пришлось! Ничего, мы что-нибудь придумаем. А негодяй этот, — она потрясла сухоньким кулачком, — за всё поплатится.
Леший только сурово кивнул, на глазах превратившись из милого старичка в грозного и очень древнего хозяина леса.
Алина задумчиво разглаживала скатерть на столе:
— Думаю, Яне тоже нужно рассказать. Правда, не знаю, как сказать о том, что было... с батюшкой, Авдотья же тоже должна была вернуться.
Тут решил высказаться Савельич:
— Вот что я вам скажу, девоньки. Гордей не высовывался, пока Алина в городе куролесить не начала. А значит, его тут ничто не привлекало и сейчас не должно, ведь наше "сейчас" — прошлое только для тебя, внучка. Потому время у нас есть, и чтоб с даром твоим разобраться, и чтоб план выстроить. И давайте все, — он обвёл тяжёлым взглядом остальных, — без самодеятельности на этот раз. Я бы с деревни начал — больно жалко пацанёнка. И ещё, — теперь он с укором глянул на Алину, — Матвей должен сам в своём доме порядок навести.
Марья погладила Савельича по руке:
— Мудрый ты, нечего добавить. Ну только по Яне предложу. Алина, необязательно ей всё рассказывать, измени историю немного, не тревожь ей сердце зазря. А там пусть судьба сама разберётся: если суждено им вместе быть — найдёт, как свести.
Алине же после того, как она выговорилась, стало намного легче, и к ней вернулась способность мыслить здраво. Её рассказ занял много времени, и она даже сама подивилась, сколько событий вместилось не в такой уж и большой срок. А теперь ей предстояло прожить его заново, но на её стороне теперь — новые знания и, самое главное, она больше не будет такой самоуверенной, ведь её враг невероятно силён. Ну а с ведьмовской силой... Она, кажется, знала, что нужно делать. Но сегодня она слишком устала, да и за окошком уже серели сумерки.
— Я согласна, давайте отправимся в деревню прямо завтра, только сделаем всё вот как, — и Алина рассказала бабушке с дедушкой свой план.
Она отказалась ехать к Марье — хотелось побыть одной. Алина думала, что не сможет уснуть, но забравшись на маленькую уютную печь и обняв кота, который для виду посопротивлялся, быстро провалилась в сон.
***
На следующее утро их разбудило ржание Кусаки, и вскоре в избушке объявился леший:
— Вставайте, лежебоки, к Марье поедем.
К удивлению Алины, выглядел Савельич совсем непривычно: борода тщательно расчёсана, красивая вышитая рубаха перетянута хитрым поясом, на ногах — сапоги. Заметив её взгляд, леший хитро улыбнулся:
— Впечатление производить будем. Ты ещё Марью не видела. И не печалься, она и для тебя платье приготовила, там переоденешься.
Алина и не печалилась, но этот момент она действительно упустила, уже привыкнув к обилию нарядов в своём стёртом прошлом. Вскоре Кусака мчал их с ветерком к дому своей хозяйки. Та уже ждала их в нетерпении:
— Что вы так долго? Давайте скорее завтракать да поедем, уж скоро полдень.
Конечно, до полудня было ещё очень далеко, но поторапливаться действительно стоило. После простого завтрака, от которого Алина в городе уже успела отвыкнуть, Марья показала девушке тот самый красный сарафан. Алина про себя улыбнулась: сколько ещё таких моментов ей предстоит? Кстати, старая ведьма тоже разоделась и выглядела сейчас весьма внушительно, даже старалась придать взгляду особую строгость. Когда "девочки", наконец, появились на пороге избушки, леший одобрительно оглядел их:
— Да с такими и в столицу не стыдно заявиться.
Вскоре все расселись в повозке и отправились исполнять задуманное.
Феликс был отправлен вперёд — наблюдать за домом Матвея. Это была важная часть плана: Алина знала, как мачеха обращается с несчастным Ванюшей, но нужно было сделать так, чтобы это увидел батюшка. А значит, его нужно было подвести к дому в нужный момент. Когда повозка, наконец, остановилась на опушке со стороны кузницы, Марья с Савельичем выбрались из неё и приготовились ждать — их выход должен был состояться позже.
Когда Кусака подкатил повозку к кузнице, там кипела работа, и прибывших не заметили. Конёк, считавший ржание особым видом искусства, заголосил так, что в кузне вдруг всё затихло, и за дверь несмело выглянул какой-то паренёк.
— Дядя Матвей, тут какая-то барыня, — крикнул он, и затем появился и сам кузнец.
— Что вам угодно? — с поклоном спросил Матвей.
Алина неспеша спустилась с повозки и сделала шаг к нему. Тронув за руку, она заглянула кузнецу в глаза:
— Аль не признал, батюшка?
Матвей всмотрелся в лицо красавицы и побледнел:
— Алина! Не может быть!
— Ну почему же не может? — усмехнулась она. — Как видишь, жива-здорова.
Матвей бухнулся на колени:
— Не губи! Бес попутал! Если б не Авдотья, я б никогда...
Дочь положила руку ему на голову и мягко сказала:
— Не ты ли учил меня, что своим умом жить надобно?
Кузнец ещё больше поник и разрыдался. Алина нахмурилась:
— Какой толк от слёз? Ошибки исправлять надо, а не оплакивать. Сейчас поедем, увидишь ещё одну.
Матвей поднял на неё непонимающий взгляд, но ничего не сказал, а просто покорно забрался в повозку вслед за дочерью. Пока Кусака вёз их по деревне, Алина учила отца:
— Как подъедем, ничему не удивляйся, ничего не говори, никого не зови, иди тихо. Заглянешь в окошко, сам всё поймёшь.
Феликс уже показал ей, чем занимается мачеха... Когда Матвей, с удивлением косясь на большого чёрного кота, сидевшего под окном его дома, заглянул в окно, его охватила такая ярость, что он еле сдержался от крика: Авдотья, которая в его присутствии играла образцовую матушку, лупила сына. На её лице расползлась жуткая улыбка, а ребёнок только закрывал голову маленькими ручонками и еле слышно подвывал. Кузнец, было, рванулся в дом, но Алина остановила его, шепнув:
— Погоди, ты сейчас глупостей наделаешь, а она из тебя ещё и виноватым представит.
Алина потянула отца за руку к калитке. Конечно, зеваки уже собирались: появление удивительного конька, который привёз в деревню невиданную красавицу, не прошло незамеченным. Однако, на дороге повозки уже не было — Кусака отправился за поддержкой. Правда, вскоре повозка снова показалась у дома кузнеца, и деревенские были потрясены ещё раз: из повозки чинно спустились двое стариков. Хотя можно ли было назвать стариками этих людей, от которых веяло такой силой, что все непроизвольно начали им кланяться — на всякий случай? И не нужно было никому знать, что эта аура была на самом деле иллюзией, которую Марья поддерживала всеми своими силами. Однако расчёт был именно на этот, внешний эффект. Алина дёрнула отца, который тоже попал под влияние, за рукав:
— А вот теперь иди в избу и веди Авдотью сюда, к воротам. Чтоб все слышали.
Матвей ничего не понял, но ему и в голову не пришло сопротивляться, и он быстро исполнил то, что ему было велено. Авдотья, конечно, уже успела сменить личину и елейно улыбалась, идя через двор. Однако увидев гостей, побледнела, почуяв своей гнилой душонкой неладное. А Савельич, придав голосу особый тон, протянул в её сторону руку и пророкотал:
— Расскажи, подлая, как падчерицу изводила и из дому выгнала, да как сына своего теперь изводишь. Да не юли. Ведьма, — он многозначительно повёл рукой в сторону Марьи, — соврать не даст. Будешь неправду говорить, ждёт тебя наказание страшное.
Чуяла Авдотья силу, исходящую от ведьмы, и, хоть и понимала, что её ждёт, стала рассказывать — жизнь-то дороже. И слушал её рассказ не только Матвей, но и полдеревни. Слушали и припоминали и склочный характер Авдотьи, и её неуёмную жадность, и страсть сплетничать за глаза, рассказывая то, чего не было, и внося раздор в семьи.
— Это ж Алинка! — тихонько ахнул кто-то, показывая на красавицу. За ним и все остальные стали присматриваться и признавать в девушке "ведьмовское отродье". Оказывается, на сгинула она где-то в лесу, занимаясь своими чёрными делами, как всем говорила Авдотья. Теперь вот все уж скумекали, что на самом деле произошло. А уж как Авдотья начала рассказывать, как с сыном обращается, тут уж народ не выдержал, тут и там стали раздаваться крики:
— Гнать её из деревни!
Когда мачеха договорила, Алина повернулась к отцу:
— Вот ты всё и узнал.
А тот как будто окаменел. Видя это, Савельич неспеша отворил калитку и подтолкнул к ней Авдотью:
— Не рады тебе тут. Отправляйся туда, откуда взялась. Да смотри, живи теперь по-другому. Узнаем, что снова чёрными делами занялась, так просто уже не отделаешься.
Авдотья, как во сне выбралась со двора. Вдруг она очнулась и всхлипнула:
— А сыночек-то мой как же?
Тут уж пришёл в себя Матвей:
— Вспомнила, что он сын тебе? Что ж, не запрещу с ним видеться, под присмотром, — и добавил: — Если Ванюша сам захочет.
Народ дружно выпроводил Авдотью за пределы деревни. Правда, хоть и была она злодейкой, деревенские ж такими не были, так что за околицей догнала её телега с вещами, которые собрали в её бывшем доме. Так и отправили в соседнюю деревню, где у неё был маленький захудалый домишко.
А в это время в доме кузнеца шла беседа, под чай, как и полагается. Стол был уставлен вкусностями, которые наготовила Марья. Сама старушка, которой уже не нужно было поддерживать ауру, выглядела очень усталой и совсем маленькой. Однако она с удовольствием качала на коленях маленького Ванюшу, которому очень понравилась его новая бабушка.
— Батюшка, я не могу взять Ванюшу с собой, не место ему там, он должен среди людей расти, — говорила Алина отцу. — Потому нужно тебе помощницу. Подумай, кто есть на примете, чтобы добрая была и детей любила.
Матвей задумался, а потом лицо его просветлело:
— Есть такая! Точно, попрошу Полину, она одинокая, не откажет!
Алина вспомнила, о ком идёт речь: тётя Поля была добродушной немолодой женщиной. Она недавно похоронила мужа, а дочери повыходили замуж и разъехались по соседним деревням. Девушка кивнула головой:
— Хороший выбор. Поговори с ней, не откладывай надолго.
Посидев ещё немного за столом и поговорив о том о сём, ведьмы и леший стали собираться домой.
— Батюшка, — попросила напоследок Алина, — уделяй Ванюше времени побольше, ему это нужно. Всё не перекуёшь.
Пока Кусака вёз повозку в лес, Алина с тревогой наблюдала за бабушкой: та, казалось, стала совсем прозрачная. А когда добрались до избушки Марьи, лешему пришлось нести её на руках — у ведьмы не осталось сил.
— Останусь я с ней сегодня, — решила Алина. — Мало ли...
— Хорошо, — кивнул леший, — а я пойду к себе, но скоро вернусь, есть у меня отвар один...
На следующее утро Марья проснулась, чувствуя себя не то, чтобы очень хорошо, но вполне сносно, с учётом того, что ей пришлось сделать. Порадовавшись, что всё-таки не такая она слабосильная, она села на кровати и тут увидала лешего и Алину, которые спали на лавочках возле стола. Рядом с ней на кровати обнаружился Феликс. Как-то подозрительно похудевший кот устало взглянул на неё: "Очнулась наконец-то. Ну и напугала ты нас, старая. Алина с дедом через меня в тебя жизнь всю ночь лили". Тут и Алина с Савельичем проснулись. Увидев, что Марья вполне здорова и может передвигаться сама, леший просветлел лицом.
— Ну-ка, рассказывайте, что вы тут ночью вытворяли? — старушка ткнула его пальчиком.
Конечно, Марье рассказали всё: когда стало понятно, что ведьма для заклинания ауры использовала не только магические силы, но и зачерпнула изрядную долю жизненных и теперь просто собирается не просыпаться, Алина вспомнила про один из своих экспериментов. Конечно, все её записи остались в прошлом-будущем, но это она помнила очень хорошо, потому что оно стало частью её боевого огненного заклинания. Только вот оно из человека жизнь тянуло, но никуда не передавало. Она рассказала об этом лешему, и тот, подумав немного, нашёл решение: Феликс мог вполне стать проводником. И это сработало! Алина черпала жизнь из себя и лешего и через кота передавала в Марью.
— Дурак ты старый! — набросилась старушка на Савельича с кулаками. — Ты же мог внучку погубить!
А тот просто обнимал её и плакал.
Можно было считать первую часть большого плана завершённой. Но какой ценой? Срочно нужно было решать вопрос с магическими силами.
Продолжение следует