- Степа-а-а, ты что так орешь? Разбудишь же всех - ночь на дворе! Вот я тебя сейчас веником!
...В семье из трех человек жил кот Степан. Его привезли в двухмесячном возрасте от родственников, и он стал сразу качать свои права. У котика есть свои права, если он живет в любящей семье, его ласкают, держат на коленях, носят на руках и предлагают самую вкусную еду не из какого-нибудь пакетика, а настоящую – с хозяйского стола.
Семья жила в пригороде небольшого населенного пункта, Степа был на самовыгуле, мог через подполье выходить на улицу и заходить домой, когда ему захочется. Зимой отдушины в подполье зарывались, и приходилось проситься в дверь.
Во дворе, в будке, жила хозяйская собака по кличке Грей. Он занимался охраной дома, и ему было скучно. Общения с хозяевами явно не хватало. Кошек не любил, гонял в пределах двора, как и положено нормальной собаке.
Степа впервые увидел собаку в своей жизни, да еще такого большого размера. Подошел. Инстинкты самосохранения еще не срабатывали. Обнюхал кожаный нос пса. Грей не ожидал такой наглости от кошачьего подростка, наклонил голову и посторонился. Котик важно махнул рыжим хвостом и залез в его будку. Устроился на подстилке, нос выставил на порожек и решил подремать. За всем этим действом с понятным беспокойством наблюдала человеческая семья из трех человек.
- Ой, что сейчас будет! Схватит же! Помните, соседскую кошку? Еле убежала…
- Может, обойдется? У наших родственников в деревне собака и кот подружились. Даже едят из одной миски, и такое бывает.
- Папа, в деревне всё не так, как в городе.
- Тоже мне, городские: в огороде копаемся, закрутки на зиму делаем… И вообще – все мы из деревни. Вот вообще – все. Только в разном количестве поколений.
Отец пустился в длинный и скучный рассказ о своей родословной, о том, кто где жил, сколько у кого было детей и кто чем занимался. Дочь была человеком современным, далекие времена её совсем не интересовали, а вот мама была учительницей истории. Со всеми вытекающими последствиями.
Грей и Степа спокойно выслушивали родительский эпос, котик – в полудреме, время от времени открывая один зеленый глаз. Собака лежала на травке рядом с конурой и тоже дремала, но при этом чутко поводила ушами.
- А вот у прадеда моего, Василия Терентьевича, было большое хозяйство, он разводил лошадей и продавал на ирбитской ярмарке. Ярмарка была знатная, съезжались купцы со всего региона, река Ница была полноводной. Его дочь, моя бабушка рассказывала: вечерами молодежь собиралась на высоком берегу, а внизу шли пароходы. С дымящими трубами и цветными огоньками. Свечи прикрывали цветными стеклянными колпачками, и получалась ночная иллюминация.
Жизни и здоровью Степы ничего не угрожало, домочадцы ушли, была ранняя осень, но уже прохладно. Рыжее солнце ярко освещало дремлющих собаку и кота. Они подружились.
Степа мог в любое время дня и ночи пересекать территорию Грея и даже с ним заигрывал: мог ударить по носу лапкой, но тихоньки и не выпуская когти. Собака принимала правила игры и делала вид, что защищается: аккуратно трогала котика своей огромной лапкой и при этом весело повизгивала и махала хвостом.
Через полгода Степан стал взрослым котом, стал обращать внимание на соседских барышень и громко кричать. Это не был крик в принятом смысле этого слова: кот громко мяукал с какими-то музыкальными переливами, в его способе общения с окружающим миром были даже ноты: протяжные, его слышали все соседи.
Зачем и как он это делал, было не очень понятно. Степа располагался на деревянном коробе над мусоркой, зажмуривал глаза на ярком весеннем солнце и – пел, получая удовольствие от самого процесса. Наверное, такое же удовольствие получали человеческие певцы, оперные люди, поющие у себя в ванной. Зрителя нет, а петь хочется. Просто так, для души.
А еще котик не любил умываться. Кошка-мама не научила? Но ведь это же инстинкт, должен быть генетически заложен, чтобы мыши не учуяли… Впрочем, маленькие пронырливые серые создания его не интересовали. Дома мыши не водились, а время от времени шуршащие полевки в сарае могли не беспокоиться: они не представляли интереса для Степана. А потом приключилась та самая история, которая сделала Степу знаменитым в узких кругах загородных жителей.
Хозяйский дом располагался на небольшой возвышенности, а ниже строился особняк. Сосед сложил его из бруса, крышу покрыл шифером. Строение было немалым по площади, в нем собиралась жить семья из пяти человек. Еще не были вставлены окна и двери. Строительство шло не очень быстро, по мере появления денег.
Однажды ночью дом заполыхал. Время было ночное, жители спали, досмотрев по телевизору сериалы и хоккей. Пламя быстро охватило деревянную постройку, шифер начал лопаться, горящие куски разлетались на несколько метров. Когда треск стал слышен настолько, что проник через закрытые окна и двери, Степан закричал. Он сидел посреди комнаты, смотрел куда-то в потолок и самозабвенно выводил свои рулады, от которых тут же проснулась его человеческая семья.
Натянули на себя, что придется и выбежали в огород. Фрагменты шифера почти долетали до дома, родители и дочь тушили их руками, забрасывая раскаленные части охваченного огнем строения остатками снега. Было страшно, Грей почему-то не лаял, спрятался в будке. Когда хозяева выбежали и засуетились – вышел, гавкнул, обозначил свое присутствие. Вид у него был сонный. Собака была немолода и действительно могла что-то не услышать.
А Степа остался в доме и продолжал кричать. С собой на пожар его не взяли, да он и не просился, просто сообщал всему окружающему миру людей, котов и собак, что случилось нечто страшное.
Шифер перестал летать зловещими черными бабочками тогда, кода крыша догорела и обрушились. Хозяева недостройки жили довольно далеко, и им просто еще никто не успел сообщить. Дом обрушился. Кажется, никто так и не вызвал пожарных. Не было времени и надо было где-то искать городской телефон, время мобильной связи подбиралось, но еще не пришло.
Хозяева обгоревших бревен все же прибежали, но было поздно. Соседи не пострадали потому, что дома стояли на некотором расстоянии и еще потому, что Степа всех своих вовремя предупредил.
Потом кот перестал кричать и спокойно улегся на диван только тогда, когда всё закончилось и хозяева пришли домой, покрасневшие, возбужденные, зажгли свет и пошли на кухню пить чай. Вряд ли кто-то сможет пойти досыпать в эту страшную, черную ночь, когда еще одна семья мола погибнуть или лишиться жилья. Своего милого дома, который они купили и отремонтировали, еще до рождения дочери. В него было вложено не просто много денег, но и любви. Едва ли не каждый значимый предмет что-то означал и хранил в себе частицу семейной истории.
- Что это было? Электричество в доме еще не проведено было. Печка не сложена.
- Поджог. К бабушке не ходи.
- Кому надо? Враги у Толи и Стеши? Да ладно, они в лесу работают. Детей воспитывают маленьких ещё. Кому они могли перейти дорогу?
- Да мало ли. Чего только в этой жизни не бывает. Лесник делянку не выписал. Или наоборот, обнаружил не оформленную делянку. Доложил. А как мог не доложить, его бы самого посадили. Мол, согласился на незаконную вырубку за взятку.
Кто был виноват в поджоге дома – так и не выяснилось ни через неделю, ни через год. Милиция приезжала, фотографировала пепелище. Опрашивала свидетелей.
А Степа стал героем дня, про него даже в местной газете написали и фотографию поместили. Котик стал еще ва-а-а-жнее, переходил двор с гордо поднятым хвостом, и перестал обращать внимание на предложения Грея поиграть. Но, всё так же, забирался на мусорную коробку и встречал восходящее и заходящее солнце громким:
- Мя – у – у – у! Да здравствует солнце, ветер, весь мир, в котором я живу!
Возможно, котик имел в виду и нечто другое. Но так подумала дочка хозяев, подсмотревшая очередное выступление Степана из-за угла сарайки. Грей стоял рядом, прислушивался и молча помахивал хвостом, одобряя утренний концерт.