28 октября 1937 года писатель Борис Пильняк праздновал день рождения сына, тоже Бориса. Мальчику исполнилось три года, в гости пришли соседи по даче в Переделкино. Среди них был и еще один Борис – Пастернак. А когда гости разошлись, на пороге появился «особенный человек». Пильняк встретил посетителя с сыном на руках.
Человек попросил Пильняка отлучиться буквально на час, к наркому госбезопасности Николаю Ежову. В «буквально на час» никто не поверил: в 1937-м все знали, чем обычно заканчиваются подобные ночные визиты. Жена Кира принесла узелок с вещами, но Пильняк узелок не взял (потом родные говорили, что для него было важно уйти свободным).
Меньше чем через полгода, 21 апреля 1938 года, писателя расстреляли на подмосковном полигоне «Коммунарка». Он был осужден за шпионаж в пользу Японии и организацию террористического заговора писателей. Вскоре арестовали Киру. Потом - сестру Нину. Потом - бывшую жену Ольгу Щербинскую. Все документы Пильняка уничтожили, имущество конфисковали. Дача в Переделкино досталась писателю Павлу Нилину. Спустя годы этот человек будет выступать на заседании президиума правления Союза писателей СССР, осудившем Пастернака, и скажет: «У баррикады есть только две стороны».
В принципе, это к Борису Пильняку уже не относится - зато относится к атмосфере, в которой (и из которой) он создавал свои произведения. Он был из самых популярных писателей двадцатых годов прошлого столетия. И был, наверное, из самых безбашенных, пропадающих в словах и не боящийся реальности. Просто вчитайтесь: «В салоне, потому что опущены были занавеси и горело электричество, застряла ночь». Или: «Из всех скоростей машина рвалась за город, стремясь вырваться из самой себя». Очень мало слов, но чувствуешь и эту тусклость в салоне, и эту скорость. И так каждый раз при чтении Пильняка: ощущаешь то, что происходит на страницах, как будто сам находишься внутри созданного словами мира.
* * *
Его прозу называли орнаментальной. Орнаменты получались сумеречными. А детство было ярким, в постоянных переездах.
Рыжего мальчика звали Борис Вогау. Его отец был ветеринаром из поволжских немцев, мать родилась в семье саратовского купца. Можайск, Богородск (сегодня Ногинск), Нижний Новгород, Саратов, Коломна. Псевдоним «Пильняк» появился потому, что Борис бывал в гостях у дяди, художника Александра Савинова, в харьковской области. Там пильнянками называли место лесных работ, а пильняками – местных жителей.
Во взрослой жизни начались путешествия уже по всему миру: Германия, Англия, США, Монголия, Памир, Китай, Япония. Он быстро добился известности, позволявшей регулярно ездить за границу (отнюдь не всем советским писателям так везло). В 1918 году вышла дебютная книга – «С последним пароходом», в 1922-м опубликовали «Голый год», роман, который перевели на английский, французский, немецкий, испанский, японский, норвежский. Пильняка ценили Троцкий и Сталин, его гонорары ежемесячно составляли более трех тысяч рублей. Сейчас это кажется какой-то выдумкой: самый издаваемый советский автор, руководитель Всероссийского Союза писателей, а потом... Расстрел, реабилитация и забвение вплоть до перестройки, когда его активно начали издавать снова.
* * *
Самое известное произведение Бориса Пильняка, еще не забытое и сегодня – «Повесть непогашенной луны». Как вообще это могло выйти в 1926 году – большая загадка. Повесть появилась сразу после смерти Фрунзе, который скончался в 1925-м. Ходили слухи, что и Троцкий, и Сталин были в его смерти очень заинтересованы. Фрунзе был старым большевиком, водил армии против белогвардейцев, командовал чуть ли не на всех фронтах... Столько раз могли убить - а умер он в сорок лет во время операции язвы желудка, от общего заражения крови. Ну, по официальной версии.
Борис Пильняк рассказывает, что было с героем «Повести» накануне операции, как человек, привыкший посылать на смерть других, сам почувствовал приближение смерти. И как другой человек, отдавший приказ провести абсолютно не нужное хирургическое вмешательство с предсказуемым исходом, невозмутимо ждал результата.
Что с луной? Она просто светила. «Дом немотствовал, как надо немотствовать там, где смерть», - писал Борис Пильняк в той самой повести.
А потом, уже в 30-е годы, написал: «Нужно, чтобы социалистическим писателем управляли социалистические инстинкты». Но это идеологически правильное высказывание его не спасло.
КСТАТИ
Борис Пильняк был женат трижды. Третьей женой была Кира Георгиевна Андроникашвили. Грузинская княжна, актриса и режиссер. Сразу после ареста мужа она успела отправить трехлетнего сына Борю в Тбилиси, к своей матери. Там бабушка усыновила маленького Бориса, а спустя годы он стал актером и сценаристом. А еще - мужем Людмилы Гурченко и отцом ее дочери Маши. Про Киру Андроникашвили Людмила Гурченко потом писала в мемуарах. Про красоту, стать, деликатность свекрови - вдовы Бориса Пильняка.
Автор: Валентина ЛЬВОВА