Лена сидела на краю дивана, вжавшись в мягкую подушку. Ее пальцы судорожно сжимали чашку с остывшим чаем. В комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими звуками из-за стены — это соседи возились на кухне. Ее взгляд был пустым, сосредоточенным на одной точке — полке с фотографиями. Там среди прочих рамок выделялась одна — свадебная. Она и Миша, стоящие на фоне зелёного сада, счастливо улыбаются. Тогда, казалось, всё было идеально. Казалось…
Тишину разорвал звонок в дверь.
Лена вздрогнула, как будто этот звук пробил её мысли насквозь, оставив на сердце больной след. Она знала, кто это. Знала ещё до того, как успела встать и открыть дверь.
— Ой, Леночка, ну как вы тут? — заговорила с порога свекровь, сразу же врываясь в квартиру без малейшего намёка на приглашение.
Лариса Павловна — женщина властная, с первого взгляда энергичная и заботливая, но с каждым её появлением в доме Лены казалось, что воздух наполняется чем-то тяжёлым. Её присутствие подавляло. Она была как тень, постоянно следившая за каждым движением, каждый раз находя, к чему придраться, а с тех пор, как они с Мишей въехали в эту квартиру, её визиты стали регулярными и невыносимыми.
— Да нормально, Лариса Павловна, — сухо ответила Лена, не отрываясь от чайной чашки.
— Нормально? Что значит "нормально"? — Свекровь прошла в гостиную, осматривая помещение с критическим прищуром. — Опять пыль на полках, посуда не убрана... Леночка, ну я же тебе столько раз говорила: вот эта квартира — это ответственность. Это же я вам её подарила, чтобы вы жили в порядке!
Лена с трудом сдерживала раздражение. Подарила. Это слово пронзало её каждый раз, когда свекровь напоминала об этом. Конечно, это был "подарок" — трёхкомнатная квартира в хорошем районе, что ещё можно желать молодой семье?
Но вместе с ней в их жизнь вошла Лариса Павловна, с её бесконечными упрёками, "советами", проверками и непрошеными визитами. И каждый раз, когда она приходила, Лена чувствовала, как её собственное пространство сжимается, становится всё меньше.
— Я понимаю, но мы справляемся, — сухо ответила Лена, стараясь избегать прямого взгляда на свекровь.
— Справляетесь? — Лариса Павловна подошла к полке, тщательно вытирая пальцем воображаемую пыль. — Лена, милая, ты ведь понимаешь, что я хочу как лучше для вас. Это не просто квартира — это ваш дом. Но дом должен быть в порядке. Я ведь не могу спокойно спать, зная, что здесь беспорядок, да ещё в МОЕЙ квартире!
Лена вспыхнула.
— В вашей? — её голос дрогнул, но внутри уже закипала ярость. — Лариса Павловна, вы же сами её нам подарили! Сказали, что это наш новый дом, что мы можем обустроить его, как хотим...
— Да, но это не значит, что я просто так забуду про него! — перебила свекровь. — Я вложила в эту квартиру всю душу, я её отдавала не для того, чтобы здесь было такое… — она сделала паузу, бросив взгляд на раскиданные журналы на журнальном столике. — ...беспокойство.
Лена встала, не выдержав. Она уже не могла держать в себе эту боль, злость, накопившиеся за месяцы. Она смотрела на свекровь, и её голос уже дрожал от сдерживаемых эмоций.
— Лариса Павловна, вы не понимаете. Мы... Мы не можем больше так жить. Эта квартира — не подарок. Это… это настоящее наказание!
Свекровь замерла, не ожидая такого поворота. Она окаменела на секунду, потом хмыкнула.
— Что ты сказала? — её голос стал холодным. — Это наказание? Я вам подарила квартиру, в которой вы живёте, а ты смеешь так со мной говорить?
Лена почувствовала, как её нервы трещат. Она устала. Устала от постоянных вторжений, от вечного чувства вины, от того, что её дом перестал быть её. От того, что её личное пространство сжалось до размеров шкафчика в ванной.
— Да! — выкрикнула она. — Это не подарок, а проклятие! Вы постоянно здесь! Вмешиваетесь в наши дела, указываете, как жить, как убирать, как любить вашего сына! Это не жизнь, Лариса Павловна, это тюрьма!
В ответ свекровь нахмурилась, её лицо побледнело.
— Значит, ты так меня благодаришь за всё, что я сделала для вас? — её голос стал ледяным. — Хорошо, раз так, я заберу свою квартиру назад. Собирайте вещи и уезжайте. Посмотрим, как вы справитесь сами.
Лена вдруг почувствовала, как воздух вокруг неё становится густым. Казалось, всё пошло в замедленном темпе. Она услышала, как открылась входная дверь, и в квартиру вошёл Миша.
— Что тут происходит? — спросил он, увидев напряжённую сцену.
Лена не успела ответить. Лариса Павловна повернулась к сыну, сжав губы в тонкую линию.
— Миша, твоя жена только что сказала, что наша квартира — это "проклятие". Она не хочет здесь жить. Я считаю, что им нужно съезжать.
Миша посмотрел на Ларису, потом на Лену. Вид у него был растерянный, как будто он оказался в центре бури и не знал, куда двигаться.
— Мам, ну давай спокойно, — сказал он, пытаясь усмирить ситуацию. — Лена, ты что говоришь?
Лена вздохнула и посмотрела на мужа. В её глазах было столько боли и усталости, что Миша невольно почувствовал себя виноватым.
— Миш, я больше не могу. Твоя мама каждый день здесь. Она не даёт нам спокойно жить. Я не могу даже почувствовать, что это наш дом, потому что она постоянно вмешивается. Я просто... устала.
Миша нахмурился.
— Мам, может, действительно, ты... ну, дашь нам немного пространства? Мы же семья, должны сами разбираться...
Лариса Павловна подняла брови, удивлённая тем, что сын стал на сторону жены.
— Я вас не понимаю, — холодно произнесла она. — Я стараюсь, как лучше, для вашей семьи, а вы так со мной? Хорошо. Раз так, живите, как хотите. Но без моей квартиры.
Лена смотрела на Мишу, в душе затаилась крохотная надежда, что он встанет на её сторону окончательно, что поставит свою мать на место. Но его растерянный взгляд выдавал сомнение, словно он всё ещё пытался балансировать между двумя мирами — матерью и женой, стараясь угодить всем, но в итоге делая только хуже.
— Мам, не надо так, — наконец, неуверенно сказал он, при этом всё ещё косился на Лену, как будто ждал её одобрения. — Ну зачем ты говоришь про квартиру? Мы ведь сами сможем всё решить...
Лариса Павловна скрестила руки на груди, её взгляд стал ещё холоднее.
— Я не позволю себе быть неблагодарной мишенью, — резко произнесла она. — Вы, видимо, не цените, что я для вас сделала. Думаете, сможете жить без моей помощи? Пожалуйста. Устраивайтесь, как хотите. Сами.
Миша заметно нервничал, теребил пуговицу на рубашке, не зная, как уладить накаляющуюся обстановку. Лена видела, как ему тяжело. Но в этот момент она сама находилась на грани — её терпение уже не существовало, а внутренний конфликт разъедал её изнутри.
— Может, тебе стоит перестать лезть в нашу жизнь? — с трудом выдавила Лена, ещё надеясь на благоразумие свекрови, но её голос был твёрд и решителен.
Лариса Павловна окаменела. Она перевела взгляд с Лены на Мишу, потом снова на невестку. Казалось, что её возмущение вот-вот достигнет пика.
— Перестать лезть? — её голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Я лезу? Ах, значит, я во всём виновата? Ну тогда пусть так и будет. Я сама заберу эту квартиру, раз вы настолько не благодарны!
Лена вздрогнула. Миша пытался что-то сказать, но в горле пересохло. Он знал, что мать может быть жёсткой, но не ожидал, что ситуация дойдёт до угроз лишить их квартиры.
— Лариса Павловна, — уже сдержанно произнесла Лена, медленно подходя ближе. — Вы не понимаете. Мы с Мишей любим друг друга, но эта квартира... Она не наша, пока вы в ней. Вы её сделали своей. Не важно, кто тут прописан, кто в неё вложил деньги. Мы не можем тут жить, когда постоянно чувствуем, что под вашим контролем.
Свекровь стояла неподвижно, как статуя, но её глаза светились гневом. Лена поняла, что шагнула слишком далеко. Но пути назад не было.
— Забирайте её, — твёрдо сказала Лена, взяв Мишу за руку. — Забирайте свою проклятую квартиру и дайте нам спокойно жить! Это не подарок, это наказание!
На мгновение воцарилась гробовая тишина. Миша молчал, чувствуя, что их жизнь висит на волоске. Лариса Павловна смотрела на Лену с таким выражением, будто та только что нанесла ей самый глубокий удар.
— Ну что ж, раз вы так хотите, — ледяным тоном проговорила свекровь. — Я всё поняла. Я больше не появлюсь в вашей жизни. Но вы сами не увидите больше этой квартиры. Живите, как хотите. Сами.
Она развернулась и направилась к двери. Миша хотел было её остановить, но Лена удержала его за руку.
— Пусть идёт, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Пусть идёт...
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире воцарилась напряжённая тишина. Лена присела на диван, тяжело дыша, будто только что прошла марафон.
— Лена... — Миша тихо обратился к жене. — Ты правда хочешь, чтобы она ушла?
Она молчала несколько секунд, потом наконец подняла глаза на мужа.
— Я хочу, чтобы мы жили своей жизнью, Миша. Мы. Без неё. Мы заслуживаем этого.
Миша тяжело вздохнул и сел рядом.
— Я понимаю... — сказал он, кладя руку на плечо жены. — Но как же теперь быть с квартирой? Мы ведь не потянем съём...
— Мы справимся, — твёрдо произнесла Лена, хотя внутри ещё тлела неуверенность. — Я больше не хочу жить в этой тюрьме. Если понадобится, будем снимать. Или даже вернёмся в нашу однокомнатную. Главное — чтобы она больше не вмешивалась.
Миша кивнул, но его взгляд оставался затуманенным. Он ещё не осознал до конца, что произошло. Но где-то в глубине души понимал: это был единственный выход.
Прошло несколько недель. Лена и Миша действительно переехали — сначала в небольшую съёмную квартиру, потом начали думать о собственной ипотеке.
Лариса Павловна действительно исчезла из их жизни. Она не звонила, не писала, и даже Миша редко слышал о ней от общих знакомых.
С одной стороны, это было облегчение. С другой — чувство, что они что-то потеряли, иногда всплывало в разговорах.
— Ты думаешь, она когда-нибудь вернётся? — однажды тихо спросила Лена, когда они сидели вечером на новом диване, пили чай.
Миша посмотрел в окно, глубоко задумавшись.
— Я не знаю, — признался он. — Может быть. Но если она вернётся, я надеюсь, что поймёт, почему мы так поступили.
Лена молча кивнула. Ей хотелось верить, что всё наладится, что свекровь со временем поймёт, что их решение было вызвано не злостью, а попыткой сохранить свою семью.