Я всё жалуюсь, что искусствоведы оставляют своих читателей в неизвестности относительно невзгод, перенесённых художниками, - невзгод, сказавшихся на их сокровенном и заставивших это сокровенное выражать «текстовыми» странностями, - странностями для времени создания произведения.
А вот про Елену Поленову невзгоду не скрыли (её предали все кого она любила и кто, казалось, её любил: сестра, брат, мать, любимый; женщинам показалось, что он ищет в ней дворянства, и вообще поляк, а ему стало обидно, что о нём плохо думают). И она так никогда и не вышла замуж, приказав себе быть общественно полезной, занявшись искусством. И это б соответствовало символизму, который она головой для себя избрала.
Но вот чёрный ободок на солнце шепчет, что и в сверхбудущем не будет блага для всех. Что оно в принципе невозможно на Этом свете.
Ибо чистые символисты так солнце не изображали*.
А тут...
Можно так переименовать картинку: «Не случилось». – Ведь сюжет сказки двинулся с того, что Иван-царевич не проспал, как его старшие братья, схватил хоть перо у Жар-птицы, как доказательство самого её существования. А тут – не успел. Как упустила Поленова человеческое счастье в своей жизни. И почему? Потому что так устроен сам Этот мир. Смотрите, как он нехорош. Какие уродливые ели. Как неверна сама ночь – она и не ночь, собственно: всё ж видно до последней подробности, всё ж имеет свой не ночной цвет. И это не из-за света от Жар-птицы. Нет. Это такая межеумочность во всём.
Или как неуютна природа тут.
А тут иррациональность какая в этой сини…
И у меня рука не поднимается написать, что это всё – образы философского ницшеанства, то есть бегства из плохого Этого мира в принципиально недостижимое метафизическое иномирие.
Нет. Это всё образы принципиально недостижимого счастья ни ей, ни России. Осознаваемые. Ну, полуосознаваемые – для России.
Ну что, в самом деле? Какую Россию она застала перед началом ХХ века? – Полуколонией Запада (Франции, Бельгии, Германии). И в перспективе была полная колониальная зависимость. Время Екатерины давно прошло, когда Россия стала первой военной державой Европы. Но только военной. До неё, Петру, пришлось буквально прорываться в цивилизацию. Вплоть до присоединения Крыма татары грызли южную границу, ещё позже в рабство уводили русских в Бухару и Хорезм. О монгольском нашествии и говорить нечего. Несколько столетий отсталости обеспечили. А климат…
Исключительная, можно сказать, страна.
Здесь тот случай, когда я могу не стесняясь признаться в любви к такой живописи, хоть она и не выражает подсознательный идеал автора.
Поленова подготовила то, что вскоре принялся выражать «Союз русских художников».
10 сентября 2024 г.
*- Работа Богаевского мне понравилась, я ее раньше не видел, а те поздние работы Богаевского с Крымом мне не очень то и нравились, казались какими то искусственно символическими. Оказывается, он еще был и прекрасным импрессионистом реалистического толка. Вообще символизм это зло, так как уводит художника в потустороннюю красивость слащаво салонного толка.
- Символизм некоторые относят к модернизму, ибо это чуть не первый стиль, принявшийся заниматься натурокорёжением из-за полной безнадёги достичь блага для всех не только в скором, но и в историческом будущем - только в сверхисторическом.
А салонное искусство символизму противоположно. Оно призвано услаждать всё новых и новых хозяев жизни. Буржуазию, выходящую и выходящую из среднего класса по мере того, как страна богатеет (у метропольного капитализм есть такая черта - среднему классу богатеть и переходить в высший). Как бы мещане приходят во дворянство. Со своими низменными вкусами - чтоб было как живое. Ну и заглаженное.
В чём корёжение натуроподобия у первого из символистом, Пюви де Шаванна?
Ну не бывает оно таким и тёмно- (аж до черноты) и ярко-синим. Да и гладким, как стекло. По отдельности такое бывает, но, чтоб так густо в одном месте…
Зачем так натуру корёжить? - Из-за идеала экстремистского, только в сверхбудущем сбудущегося. У салонного-то искусства идеал так близко, чуть не на носу сидит. Там натурокорёжения нету. До пошлости, грубо говоря (из-за столь низкого, мещанского по сути, идеала, к тому ж вполне в рамках сознания умещающегося и у творца, и у восприемника: ничего недопонятного, как это бывает с подсознательным идеалом). У салонного - что домашнее, а у символизма - космически удалённое.
Что у Богаевского космическое? - Это всепроникшее, хоть оно из космоса, солнце. - Вопреки контражуру оно каждый дом даже и в тени "проявляет".
Не как Моне.
Так на то импреесинизм не космичен. Он поёт хвалу абы какой жизни. Хвала - мазками чистого цвета, а ерунда… Уж какой - все знают - значительный по архитектуре английский парламент, ан вот - взят в контражуре, и ничего от архитектуры не осталось. Просто дом. Каменный. С абы какой жизнью в виде неодушевлённого существования. - Натурокорёжение, собственно (исторически первое, раньше символизма начало куролесить). Это от той доли несчастья, которой и Моне пришлось хлебнуть, голодая, когда его мазню никто не покупал, и которая вообще присуща капитализму (полсвета скачет, а полсвета плачет). Тоже домашнее, можно сказать, искусство, как и салонное. Только с выражением подсознательного идеала вот этого - блага абы какой жизни.
Надо судить не по стилям, а по идеостилям. Не по-формалистски, а по идеалам. По стилям - из-за раздельности мазков - можно Богаевскому приписать импрессионизм, чего никто на свете ему не приписывает. Хоть он, вот, и свет написал. Но это свет какой-то космический, из сверхбудущего. А у Моне свет какой-то тутошний. Как бы каждая частичка воздуха самосветится из-за некого вечернего тумана.
13.10.2024.