Все части повести здесь
– Артем! – сказала она как-то – у нас же иногда много остается после смены того, что для следующего дня сохранить невозможно в холодильниках. Ну, ладно, хорошее себе сотрудники под зарплату по сниженной цене забирают, и это, может быть, и правильно – деньги совсем обесценились, а так хоть семьи не будут голодными. Но остальное-то? Может, отдавать тем, кто в этом нуждается?
– Кать, а как ты это себе представляешь? Как организовать это? Ты же не станешь этим на заднем дворе ресторана заниматься – там устроят свалку из одноразовой посуды, грязно станет...
Часть 50
Лучшее сражение – то, которое не состоялось.
Она понимала, чего добивается эта недалекая девушка – рассчитывает на то, что Катя кинется на нее с кулаками, словно базарная баба, и она, Люська, станет жертвой в глазах Артема. Поэтому она просто усмехалась, не двигаясь с места.
– Кать, ты это так и оставишь? – полушепотом спросила у нее Марина – может, вломишь ей люлей?
– А зачем? – таким же тоном ответила ей Катя и затем повысила голос – пусть говорит! Она же мечтала об этом – прийти сюда и выплеснуть «горькую» правду о моей матери на всех, верно, Люсьена?
Не ожидавшая такого спокойного обращения Кати, Люська застыла. Тогда та спросила у нее:
– Что же ты не продолжаешь? Я бы с удовольствием послушала, как ты тут правду-матку рубишь.
Но вместо того, чтобы ответить ей, Люся повернулась к Артему и сказала ему шипящим тоном:
– Я расскажу твоему отцу о том, с кем ты связался, Артем! Он, я полагаю, будет очень «рад»!
– Рассказывай на здоровье! – усмехнулся Артем – только помни, что ты совершенно потеряла доверие не только своего отца, но и моего тоже. Так что вряд ли он будет тебя слушать. Ты просто в очередной раз поставишь себя в глупое положение.
– А ей это не впервой, так что она привыкшая – не выдержала Маринка, и вокруг раздались смешки.
– Как ты не понимаешь, Артем, что твой ресторан – это заведение высокого уровня! И твои работники должны соответствовать этому уровню! Репутация превыше всего, Артем, а у твоего заведения с появлением этой... репутация явно будет страдать!
– Люсь! – остановил ее Артем – ты бы лучше о своей репутации так рьяно пеклась, как о чужой.
– Знаешь, Артем, она вон, ребенка одна воспитывает, так что непонятно, что там вообще с наследственностью, и в каком состоянии этот ребенок был зачат! Недаром же она одна с ним осталась!
А вот этого ей говорить точно не следовало – за сына Катя готова была порвать на фантики хоть самого черта. А тут – какая-то Люська! Она быстро подошла к ней и плеснула в лицо из стакана облепиховым морсом. Не ожидавшая подобного, Люся взвизгнула – мокрая липкая жижа стекала по ее волосам, одежде и лицу, превращая косметику в ужасную маску.
– Еще раз скажешь своим поганым ртом что-то про моего ребенка – я тебя с лестницы спущу, будешь лететь до своего города так, что только свист стоять будет, поняла? – процедила Катя – только попробуй сейчас что-то еще вякнуть в мою сторону или в сторону моего сына – и под обоими твоими глазами засветятся фингалы, будет, чем путь освещать.
Но Люсьена была не такая окончательная дура. Посмотрев в ярко-желтые от злости, Катины глаза, она выкрикнула, повернувшись к Артему:
– Я этого так не оставлю! Я твое кафе разнесу в пух и прах!
– С другого конца страны? Эх, Люся! Руки у тебя коротки, и нос не дорос!
После этой фразы вокруг раздался звонкий смех. Люсьена развернулась и бодро цокая каблуками, выбежала из ресторана.
Всем стало немного неловко. Кате вообще казалось, что некоторые стали на нее косо посматривать, но потом она успокоила себя. Артем, который ушел закрыть за Люсьеной запасной выход, вернулся, приобнял ее за плечи и сказал:
– Катюш, честно говоря, я думал, что ты применишь против нее какой-нибудь боевой прием!
– Мне не стоило этого делать, Артем! – улыбнулась Катя – в таких случаях в драку лезут только те, кто чувствуют свою неправоту. Я же считаю, что моя мать и я – разные люди, у меня с ней нет ничего общего, и я в этом права. А вот то, что она задела моего сына – такое я не прощаю, так что приношу свои извинения за эту отвратительную сцену.
– Кать, не извиняйся, Люська получила то, что заслужила. Но если когда-нибудь тебе захочется выговориться и рассказать о своей матери – я буду благодарен тебе за доверие.
– Спасибо, Артем. Если будет нужно, я обращусь к тебе за помощью и привлеку в качестве слушателя.
Они еще немного поговорили с коллегами, посмеялись, и никто уже не вспоминал Люсю. Потом разошлись по домам. По дороге Маринка доверчиво взяла ее под руку.
– Ловко ты сегодня ее уделала!
– А толку, Марин? «Слава» моей матери будет преследовать меня еще долгие годы...
– Кать, ну какая «слава»? Вы же разные люди.
– И несмотря на это... Вот сама посуди, какие по этому поводу есть пословицы и поговорки? «От осинки не родятся апельсинки» или вот: «Яблонька от яблони недалеко падает». Люди думают именно так и именно так говорят.
– Кать, так думают и говорят ограниченные и тупые люди, понимаешь? Все остальные знают, что все это – полная ерунда.
Катя невесело усмехнулась:
– Марин, ну, во всем есть некоторая доля истины. Я ведь даже алкоголь не пью именно по этой причине – боюсь, что смогу скатиться до той жизни, в которой жила моя мать.
– А мне кажется, тебе нечего бояться. Для тебя это табу в первую очередь потому, что ты пережила такое, что и взрослому было бы трудно преодолеть. Потому ты никогда не опустишься до уровня матери, ведь у тебя перед глазами был живой пример того, куда это все может привести. Но знаешь, меня другой вопрос волнует – как эта стерва узнала все о твоей матери?
Катя пожала плечом:
– Даже не могу представить. Единственные, кто все знают – это моя подруга Люба и жители поселковые.
– Интересно, Люська могла выяснить, откуда ты и где прописана? Наверное, да, ведь до того, как Артем запретил ей приходить в ресторан, она частенько тут бывала, так что вполне могла видеть твое личное дело.
Но Кате это было уже неважно – что случилось, то случилось, и здесь Артем тоже отнесся к этому так, словно это было чем-то совсем неважным. Но этот случай снова всколыхнул в Кате прежние горькие чувства – никогда она не будет обычным человеком, за ней следом всегда будет ходить тень матери с ее неблаговидной жизнью, отсидками и пьянством. И всегда найдется кто-то, такой же, как Люся, у которого повернется язык кинуть Кате упрек.
Она скоро перестала думать об этом, но внезапно эта ситуация всплыла, когда она с сыном приехала в поселок, чтобы проведать Полину Егоровну и навести порядок в огороде, посмотреть свои посадки, что-то полить и прополоть.
Ненадолго оставив Андрюшку с женщиной, она отправилась в местный магазин. Там ее встретила продавец Ольга – невысокая полная женщина лет сорока пяти. Увидев Катю, она расплылась в улыбке, но после приветствий вдруг заговорила таинственным голосом:
– Кать, у нас же теперь Зинаида в магазине работает... Ну, та самая... Ты знаешь. какая. Первая сплетница на весь поселок. Так вот, она рассказала, что совсем недавно по твою душу какая-то неизвестная красотка приезжала.
– Что? – удивилась Катя, сначала не поняв, о чем говорит Ольга – какая красотка, тетя Оль?
– Да леший ее знает! Сказала, мол, из города, давняя твоя подруга, и вы потерялись, вот она тебя, якобы и искала. Гламурная говорит такая, кудрявая, на лице косметики вагон, губы ярко-красным намалеваны, в мини-юбке, еле попу прикрывающей и каблучищи, как ходули.
Судя по описанию, это была именно Люсьена.
– Так вот – продолжила продавец – Зинка-то говорит, что она все так осторожненько выспрашивала, покуда она не поняла, как все ей рассказала – и про мать твою, и про дом сгоревший, и про деда... Вот так-то, Катя! Нашла она тебя, подруга-то эта?
Катя улыбнулась ей – сообщать о том, для чего Люська осторожно выспрашивала все у Зинаиды, она точно не будет, иначе по поселку опять пойдут сплетни.
– Нашла, конечно. Я только сейчас поняла, кого вы ввиду имеете. Как было не найти, ведь тетка Зинаида такую помощь ей оказала?!
Бесхитростная продавец не услышала иронии в голосе Кати – она лишь улыбалась и кивала ей в ответ.
Когда Катя рассказала Марине о том, что произошло в поселке, та только заметила с досадой:
– Ну вот, я же говорила – она как-то посмотрела, где ты родилась, скорее всего, полезла в личное дело. А дальше все было делом техники, в деревнях всегда так – заедь в местное сельпо, и ты будешь знать все не только о конкретном человеке, но и подноготную его.
С этим Катя была вынуждена согласиться. Впрочем, уже и переживать было не о чем – Люська, по заверениям Артема, отчалила в тот город, где жили ее родители.
Как-то раз Катя решила провести выходные в поселке. Дядя Федор отказался ехать с ней – сказал, что не слишком хорошо себя чувствует, но когда Катя сказала, что останется с ним дома, стал настаивать, чтобы они с Андрюшей все же поехали.
– Катюш, это так, от усталости видимо, недомогание. Не обращай внимания – я отдохну и все хорошо будет.
– Пап, ты с Андрюшей устал просто! Хорошо, что нам уже совсем скоро в детский сад. Дали путевку наконец!
– Кать, ты не выдумывай! Как я могу устать от тебя или внука. Это просто... рабочая усталость. Пройдет, говорю же. А вы езжайте, развейтесь, Егоровну там проведайте, Михаилу Андреевичу мой большой привет передай, хорошо? Скажи ему, что я приеду скоро, на рыбалку с ним сходим.
– Хорошо, пап, передам.
Они уехали, но пробыли там недолго – Катя переживала за отца и часто звонила ему от Полины Егоровны. Она пришла к родителям Любы, та, как выяснилось, и не появлялась в поселке. В общем, на сердце у Кати было неспокойно, и вместо того, чтобы вернуться вечером, она с сыном поехала домой днем, на следующий день после приезда. Завтра нужно было на работу, и Катя решила, что надо как следует подготовиться к новой рабочей неделе.
Открыв дверь квартиры, она с удивлением обнаружила на кухне Любку, которая пила с дядей Федором чай. Отец тут же удивился:
– Катюш, а вы чего так рано?
– Да я... переживала я за тебя, пап! Люба? А ты как здесь...
– Да я надеялась, что ты дома, пришла поговорить. У меня выходной сегодня. Но ты, оказывается, в поселок уехала. Ну, а дядя Федя любезно предложил мне выпить чаю с ним.
У Любы был несколько растерянный вид, но Катя от радости, что подруга наконец сменила гнев на милость и сама пришла ее навестить, даже не заметила этого.
– Я так рада, Люб! – тараторила она – хорошо, что ты пришла!
Она что-то говорила еще, помогая раздеться сынишке, и не замечала, как переглядываются между собой отец и подруга. Когда они оказались в комнате, Катя спросила у нее:
– Люб, ты все еще сердишься на меня?
– Кать, ну что ты? Я не знаю, что на меня нашло тогда. Конечно, не сержусь, да и не сердилась никогда.
– Но с тобой что-то происходит, а я не понимаю что. Словно тебя что-то гложет.
– Кать, да ничего меня не гложет. Давай лучше обнимемся – я по тебе скучала.
– Я тоже скучала по тебе, Люба. Ладно, не буду тебя пытать – когда созреешь, расскажешь все сама. Только ответь мне – почему ты домой не едешь? Родители по тебе скучают, мама волнуется...
– Я поеду, обязательно поеду, но только не сейчас – чуть попозже. Сейчас работы много очень, некогда даже ехать, почти без выходных работаем.
– Люб, и все-таки, хотя бы позвони родителям. Зинаида Алексеевна не знает, что и думать... Они собрались даже ехать к тебе.
– Кать, клянусь, я сама к ним поеду, как только освобожусь.
Катя внимательно посмотрела на подругу и сказала:
– Люб, если у тебя неприятности какие-то – скажи мне, не бойся, мы вместе что-нибудь придумаем. Скрытничество никогда ни до чего хорошего не доводило.
– Ну что ты, Кать?! Честно – у меня все хорошо. Устаю просто, говорю же – работы много.
А Катя вдруг подумала о том, что она, вероятно, плохой друг – на место Николая взяли другого повара, молодого парня Игната. А ведь она, Катя, могла бы поговорить с Артемом, попросить провести собеседование с Любкой – и глядишь, сейчас бы вместе работали. А у нее из головы вылетело, да и не удобно было с этим подходить к Артему – она сама без году неделя работает. А вообще, могла бы позвонить Любе и сказать, чтобы та звонила Артему, он бы назначил собеседование, даже не зная, что они подруги. Артем, между прочим, довольно тщательно отбирал персонал – со всеми встречался и беседовал лично. Видать, действительно она никудышный друг, раз и не вспомнила о подруге тогда, когда нужно было вспомнить.
Любка пробыла с ними больше часа, с удовольствием поиграла с Андрюшкой, восхитившись тем, что он уже не только ходит, но и вовсю бегает, не угонишься, спросила Катю, как обстоят дела с поступлением, поздравила ее и стала расспрашивать, когда первая сессия.
Потом попрощалась, дяде Федору сказала свое робкое: «До свидания» и ушла, а Катя, обрадованная тем, что они помирились, еще долго вспоминала их разговор, решив про себя, что в следующий раз она сделает все, чтобы избежать разногласий в их дружбе.
Пришел август с его прохладными ночами, утрами с молочным туманом, простирающимся над городом и теплыми дождями, сплошной стеной заливающими пыльный асфальт. Андрюша пошел в детский сад, и воспитатели удивлялись, что в свои неполные два года он уже достаточно много умеет.
В один из августовских дней, когда у Кати был выходной, дядя Федор, с утра куда-то ушедший, вернулся взбудораженным и немного нервным. В этот день Катя спокойно, прямо с утра, после того, как отвела сына в детский сад, принялась за домашние дела. Она постирала на машинке, развешала выстиранное на балконе, приготовила обед и протирала мягкой ветошью зеркало, пристально глядя на свое отражение. Оно показалось ей грустным и чересчур серьезным. Она критично оглядела свои волосы, собранные в косу, глаза в обрамлении пушистых ресниц, подумала: «Как старушка какая», и в этот момент как раз и пришел дядя Федор.
– Катюш! – сказал он неестественно громко – ты новости-то не включала?
– Нет, пап. А что случилось?
– Правительство наше, будь оно неладным, объявило дефолт. Это та самая заварушка, про которую я тебе говорил, перед тем, как купить доллары и акции нам. У властей платить народу нечем, вот и... Изгаляются. Народ облигаций напокупал, под вероятность хорошего процента, а теперь, скажем так, многие с голым задом остались. Банки атакуют, а что толку – все банки закрыты?
– И что же будет, пап?
– Ну, нам переживать нечего – мы с тобой тогда правильно поступили. Да я и близких наших всех предупредил. А этот-то, наш, с экрана еще три дня назад вещал, что не будет ничего подобного – мол, все под контролем. Обманул народ, выходит... Как бы революции не произошло... Доллар-то вон, уже почти девять с полтиной рублей стоит... Большинство людей, получается, обанкротились, да и банки, которые эти облигации скупали – тоже.
– Пап, ну а что нам теперь с этими долларами делать-то?
– Пусть лежат пока и они, и акции. Скоро все это в цене подскочит раз в пятнадцать, так что самое главное – выгодно их обменять потом.
И действительно, вспоминая потом этот год, Катя думала о том, что начиная с августа месяца это было самое тяжелое время. Вся денежная масса в стране обесценилась в несколько раз, рубль обвалился сначала в полтора раза, а к осени – в три. Она очень долго помнила, как техничка тетя Глаша, которую нанял для ресторана Артем, пришла на работу с черным от горя лицом – несколько лет они копили с мужем на машину, а она в один день превратилась в булку хлеба.
Хорошо, что ресторан не понес убытков – Артем грамотно все распланировал и через кого-то из знакомых незадолго до события перевел все деньги на валютные счета, так что это наоборот стало для ресторана хорошим подспорьем.
Но было бесконечно жаль простых людей, которым было нечем помочь и которые потеряли свои средства.
Марина, которую Катя тоже предупредила в свое время, говорила потом тихонько:
– Кать, ну всех не обогреешь, ну что ты? А что было делать – выйти на улицу и кричать о дефолте этом? Так даже твой дядя Федя до конца уверен не был... Так что прекрати мучить свою совесть...
Но Катя, каждый день видевшая на улицах города людей, судорожно вытряхивающих копейки из кармана, бомжей, которые ходили то по двое, то по трое, стоящих с протянутой рукой около храма, тут же сидящих инвалидов без ноги или руки, чувствовала, как бунтует все внутри нее против этого.
– Артем! – сказала она как-то – у нас же иногда много остается после смены того, что для следующего дня сохранить невозможно в холодильниках. Ну, ладно, хорошее себе сотрудники под зарплату по сниженной цене забирают, и это, может быть, и правильно – деньги совсем обесценились, а так хоть семьи не будут голодными. Но остальное-то? Может, отдавать тем, кто в этом нуждается?
– Кать, а как ты это себе представляешь? Как организовать это? Ты же не станешь этим на заднем дворе ресторана заниматься – там устроят свалку из одноразовой посуды, грязно станет, крысы, мыши появятся, тараканы, а нам нельзя... Придумаешь, как организовать – я буду не против. Но не рядом с рестораном...
– Я подумаю, Артем, но согласись – глупо отправлять в мусорку то, что может помочь людям.
– Катюш... Ты очень добрая девушка и это правильно. Давай вместе подумаем, что можно сделать в этой ситуации. Но имей ввиду – для ресторана это не должно пойти в убыток. Скоро вообще будем думать о том, как работать по принципу безотходного производства.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.