Роскомнадзор начал наступление на молодежные сервисы, такие как Discord (фактически молодежный аналог Skype) и Steam. Предлагая взамен подконтрольные интернет-площадки и проект нового закона о патриотическом воспитании. Виртуальная реальность молодёжной среды сталкивается с имитационной реальностью общественно-политического нарратива с непредсказуемыми последствиями…
Роскомнадзор блокировал платформу Discord, объясняя это тем, что там распространялась информация, содержащая «сексуальное насилие над детьми и непристойный контент». Хотя, по свидетельству продвинутых пользователей платформы, подобного контента на платформе менее 1%, многие не сталкивались с ним никогда. Пользователи также скептически относятся к заявлениям того же Александра Хинштейна о том, что, мол, ничего уникального в Discord нет и отечественные программисты быстро создадут отечественный аналог. «Отечественные аналоги», как показывает практика, чаще всего оказываются сделанными наспех за очень большие деньги копиями западных ресурсов.
Поэтому никто оттуда уходить не собирается. Аналогов нет. Есть VPN. Защитников Discord, выплёскивающих сейчас свой негатив возмущает и то, блокировка не избавит общество от провокаторов, вербовщиков, наркоторговцев и террористов, которые также продолжат общаться в Discord через VPN, а еще в VK и Telegram без всяких средств обхода.
Но блокировка Discord только фрагмент массированного удара, который в последнее время власть нанесла по целому ряду молодёжных сервисов и субкультур – от квадроберов (ополчившиеся на это движение депутаты, словно вдруг дружно забыли, как сами в детстве, наряженные зайчиками и лисичками, весело прыгали у детсадовских новогодних ёлок) – до Steam.
Такая настойчивость наводит на мысль о том, что подобным образом в стране реализуется молодёжная политика, нацеленная не столько на снижение зависимости от видеоигр, сколько на сокращение в целом неподконтрольного молодёжного коммуникационного пространства.
Оно должно функционировать на основании согласованной с властями «нормативки» в «пропагандистском обрамлении» и обсуждать если не полезные для начальства, то, по крайней мере, понятные ему вещи. Например, вопросы патриотического воспитания – соответствующий закон, призванный отрегулировать молодёжную политику от детского сада до студенческой скамьи, сейчас готовится в недрах администрации президента (АП).
В идеале возрастным руководителям страны, наверное, хотелось бы усадить молодёжь у телевизора вместе с представителями своего ядерного электората – пенсионерами, как во времена их собственного детства, когда на самом деле редкие в Советском Союзе развлекательные фильмы и передачи в буквальном смысле смотрели всей семьёй.
Именно такой видели власти роль медиа в стране ещё во времена «раннего Путина» - они должны создавать единую – для власти и народа – эмоцию. А аудитория телевидения – и старики, и молодёжь – стать опорой для власти.
В такой картине нет места открытым конфликтам, непосредственная политическая эмоция становится рудиментом, который теперь преподносят как «западную ценность». В системе стабильности конфликты удаляются из публичного поля, хотя только за последний год мы видели и вполне себе эмоциональный поиск евреев в самолётных двигателях в Дагестане, и пригожинский «марш справедливости».
Тем не менее всеми силами утверждается простая логика - если есть конфликт: пишите губернатору, а не выходите на улицу. Тогда проблема, возможно, будет решена. Принцип власти – в первенстве решения любой проблемы.
Но логика желаемой властью деполитизации, как отмечают наблюдатели, приводит к тому, что политический нарратив творится в качестве стримингового потока, при этом решения о том, что будет выступать в качестве материала для медиа принимаются в порядке импровизации. Происходит превращение внутренней политики в «тотальный косплей», где реальные политики оказались перемешаны здесь с реконструкторами, ролевиками и волонтерами эмоций.
Правда, попытка бороться с реальными эмоциями людей, с волей спонтанного выражений чувств обречена изначально. Рано или поздно подавляемые эмоции вернутся в нашу жизнь, а вместе с ней и в систему власти, окруженную имитационными реальностями. И трудно предугадать, какими будут последствия этого возвращения…