- Зачем он тебе? Нашла за кого замуж выходить. Пожизненный неудачник.
- Мама, а за кого выходить? Можно подумать, у меня был выбор. Остальные претенденты были еще хуже. Ты же всех помнишь, ты сама их от порога отправляла куда подальше.
- Правильно отправляла. Стихи такие знаешь? Лучше быть одной, чем вместе с кем попало.
...Это была не просто больница, а самый настоящий научно-исследовательский институт, в котором лежали люди по несколько месяцев. Им делали сложные операции на суставах, заменяли свои, износившиеся, металлическими и крепкими. Палаты располагались в старинном здании, в котором была подобная клиника еще в начале прошлого века. Огромные окна, потолки метров пять, и при этом вполне уютная атмосфера небольшого отделения на пятьдесят человек.
Палаты были большие, на десять человек, одна – мужская, остальные – женские. Похоже, прекрасная половина страдала заболеваниями суставов гораздо чаще, чем мужская. То ли из-за лишнего веса, то ли понятные гормональные изменения после сорока. Большинство пациенток были именно в этом возрасте и старше.
Пациенты и пациентки находились в клинике по месяцу перед операциями, а потом еще по два месяца – после. За это время многие успевали сдружиться, даже образовалось несколько семейных пар. Сближали общие проблемы со здоровьем и надоевшее одиночество, когда лишь бы с кем, но не мучительные вечера с чашкой чая у окна. В противоположных домах ярко и весело светились окна, там жили семьи, раздергивались и задергивались шторы. Смотреть на это было мучительно, невозможно горько.
В углу шестой палаты лежала на предоперационном обследовании Ирина. Так она всем представлялась. Около сорока пяти, первые морщины на лице, но хорошая, нерожавшая, фигура. Рассказывала, что была замужем, но не могла иметь детей и пара разошлась. Огромные глаза зеленовато-коричневого цвета привлекали внимание и отталкивали, за глаза многие пациентки называли её Совой. Или ласково – Совушкой.
Несмотря на пребывание в больнице Ирина одевалась в хорошие, яркие, импортные халаты с японскими мотивами, похожими на кимоно, но с пуговицами. И следила за прической, красила волосы по мере необходимости в светло-русый цвет, прятала седину. День начинался с хорошего макияжа и заканчивался нанесением толстого слоя польского крема, приятно пахнувшего, но от старения не спасавшего. Ходила она прихрамывая. Это не бросалось в глаза, женщина была достаточно яркой и привлекательной, небольшого роста.
И тут случилась та самая история, которая часто происходит между лечащим врачом и пациенткой, если он вполне свободен, а она жаждет мужского внимания. Ирина влюбилась. Лечащий врач, хотя был свободен, поглощен работой, на Ирину особого внимания не обращал. Ему нравились молоденькие медсестры, а заводить семью он не собирался. Когда и зачем? Он жил на работе, ночевал в ординаторской, если в послеоперационных палатах были сложные пациенты.
Похоже, что его дома тоже никто не ждал. Ему было сорок четыре, он был кандидатом медицинских наук и дописывал докторскую диссертацию по своей любимой теме – о болезнях суставов. Ирина караулила его у дверей, чтобы что-то спросить. Вопросы были надуманными, он это видел и пытался быстро пронестись мимо, не задерживался. Был высок, некрасив, ходил быстро, пролетая по коридору всё отделение за несколько секунд.
Ира была настойчива:
- Михаил Владимирович, у меня сегодня какие-то странные ощущения в левом колене. То, которое Вы оперировать пока не собираетесь. Что-то щелкнуло, когда я утром встала с кровати…
- Да? Ну, хорошо, зайдите ко мне вечером, я Вас осмотрю.
И летел дальше по своим врачебным делам. Доктор был фанатично предан своей профессии, надеялся через год-другой занять пост заведующего отделением, а дальше…
Ирина не оставляла попыток сблизиться. Операция ожидалась через неделю, больше всего её разочаровывало то, что она будет лежать на операционном столе не накрашенной и выглядеть старо. Придется снять с ногтей красивый, переливающийся лак. И вообще сказали медсестры – ногти обрезать. Совсем, как у школьницы младших классов. Она так давно не ходила с короткими ногтями, что пальцы казались голыми, короткими. Это была невозможно терпеть.
Перед операцией пациентка обновила краску на волосах, прокрасила брови, ресницы. Все остальные декоративно-косметические процедуры были под запретом.
Настал тот самый важный день в её жизни. Соседки по палате понимали, что для Ирины самое важное не в самой операции, сложной, многочасовой, а в том, что любимый доктор точно будет к ней прикасаться. Над её влюбленностью большинство откровенно посмеивалось, а меньшинство – сочувствовало.
Несчастная, одинокая женщина. Теперь уже, наверное, навсегда. Бабий век короток. Это мужчины почти всю жизнь – орлы. Или считают себя таковыми.
Операция длилась несколько часов, Ирину увезли в реанимационную палату. Появилась проблема: неожиданно пришло обычное, запоздалое, женское недомогание. Незапланированное явление грозило большой кровопотерей. Михаил Владимирович остался в отделении на ночь и несколько раз навещал больную, чтобы спросить о самочувствии. Назначил дополнительные капельницы. Всё обошлось, но причины для тревоги были.
Пока Ирины не было в общей палате, на её койку случайно положили её историю болезни в картонной папке. Палата узнала, что Ирина – не Ирина, а Раиса по паспорту. Почему она называлась другим именем – было непонятно. Может быть, так казалось романтичней. Врачи пару раз назвали её Раисой при всех, на это никто не обратил особого внимания. Мало ли, ошиблись, вон нас сколько, всех не упомнишь.
Ирину-Раису вернули в общую палату. Она с упоением рассказывала, как Михаил Владимирович провёл с ней в послеоперационной палате всю ночь и даже ухаживал, сам делал перевязку.
В это не поверил никто, врач действительно её навещал два или три раза, быстро уходил: ординаторская была за стеной, а двери громко хлопали. Самое страшное после операции – двухнедельная неподвижность, на перевязки больных возили на каталке. Через две недели Ирина встала на костыли и тут же заняла свое место в коридоре, на пути пробегающих мимо врачей.
К ней, впервые за всё время больничного лежания, пришла старенькая мама. Ирина рассказывала, что она сыграла немаловажную роль в её разводе с мужем. Тёща считала, что зять недостоин её Раисы: нет высшего образования, престижной и денежной работы.
- Зачем он тебе? Нашла за кого замуж выходить. Пожизненный неудачник.
- Мама, а за кого выходить? Можно подумать, у меня был выбор. Остальные претенденты были еще хуже. Ты же всех помнишь, ты сама их от порога отправляла куда подальше.
- Правильно отправляла. Стихи такие знаешь? Лучше быть одной, чем вместе с кем попало.
- Не так уж с кем попало, все мои друзья были вполне приличными парнями. Только тебе никто не нравился. Тебе и муж мой не нравится, ты делаешь вид, что его просто нет. Думаешь, ему приятно ощущать себя пустым местом?
- Он и есть пустое место…
Сама теща тоже была разведенкой, Отца Ирина не помнила, он ушел из семьи, когда она была маленькой. Так часто бывает: семейные истории имеют обыкновение повторяться. С пугающими, повторяющимися подробностями и совпадениями в деталях. В мистику никто из родни не верил, но почему личные жизненные циклы так похожи? Бабушка тоже прожила почти всю жизнь в одиночестве. Муж на фронте нашел молодую медсестру и явился с ней в родное село после победы.
Ирина вернулась со своего боевого поста весёлой, цветущей, жизнерадостной:
- Поймала Михаила Владимировича. Он мне рассказывал подробности той ночи после операции, я же почти ничего не помню, наркоз еще не отошёл. У меня всё хорошо теперь, я буду ходить, не хромая. И вообще…
Далее следовали загадочные вздохи, взгляды куда-то вверх, в тот самый пятиметровый потолок. Ирина сама придумала себе романтическую любовь и в неё поверила. Это понимали все окружающие, только не она сама.
Через два месяца её выписали. Михаил Владимирович вздохнул с облегчением: операция и послеоперационный период прошел успешно. И никто больше не будет дежурить у дверей ординаторской дни и ночи.