Знаете... я всю жизнь старалась не помнить тяжелых дат. Мне это удавалось, потому что я в принципе с цифирьками и именами не очень, поэтому в моей голове под закат развалились связи времен и роли личности в истории. Но 17 октября 2021 года - время послеПокровное сразило ковидлой, будь она неладна. Ок, перешагнули, впереди было лето-22, которое благодаря затейному свежему воздуху Тверской области вернуло запахи и вкусы, по ходу отобрав последние физические силы, ибо с такой степенью Аномалией Киммерли как-то не очень дОлжно жить, хорошо, что я об этом была не в курсе, равно как о внезапно на днях обнаруженном вместо пролапса митрального клапана - немножечко порочное сердце, нам с кардиологом даже стало интересно, чего оно мене готовит, впрочем, "этот ребенок не должен был жить" - какое-то странное запоздалое амплуа травести пти террибль, я уже двигаюсь в сторону Берлинго, а современная аппаратура подкидывает новости...
Но вот 17 октября 2022 года - это покатушки на скорой в Вересаевскую больницу с вынесением приговора, что пожить-то вам, Лиз Михална, года два еще, если повезет, с вашими штуками в краниовертебральном переходе (простите за длинное и красивое слово). А до этого 8 лет в уверенности, что рассеянный склероз постиг и меня. Но я делала вид, что это не моя история, ну нет, это и не папина история, просто кто-то где-то ошибся. Но даже если не ошибся... я проживу эти годы так же, как прожил папа - стоя. Поэтому я не смирилась в том понимании, что я не приняла смертный приговор врачей приемного отделения Вересаевки два года назад, что мне осталось еще пару лет, и то если повезет. Я не согласилась с амплуа, хотя "нарушение функции глотания" уже были вовсю.
... Год назад я пролетела день празднования вынесения смертного приговора в каком-то недоумении: настолько моя голова была погружена в непонимание, чтО с моей личной жизнью хреново не так, несмотря на усердные молитвы, благословения и прочее, что обычно сопровождает души прекрасные порывы. К тому же я была в адаптации к новому гнезду.
А в этом году меня накрыло: время не залечило фантомные боли, и заехав в родной город, я не смогла даже лечь на свою кровать, в которой я встречала дни до смерти. То жилище так и осталось жилищем, койкоместом, несмотря на годы гнездования - от плинтуса до картин на стенах. Теперь дом везде, где мой фикус и занавески, но не т а м.
Меня снова трясло, снова накатывал отек, то ли психосоматика, то ли аллергия. Уже было неважно: я сбежала на ревизию своего драгоценного здоровья по поликлиникам, и не вернулась "в дожилище", поехав куда-то, лишь бы не обратно.
Как праздновал день казни Федор Михайлович? Не знаю, надо почитать, но «невыстрел» - оглушил его не меньше выстрела. Как праздную я мой невыстрел в этом году? ДорОгой, которая похожа на друга, с которым всегда и не тесно (с). И еще... спасибо моим детям, что потерпели. Продолжайте.