Чтобы обрисовать общие черты творчества Алешковского необходимо обратиться к его биографии, поскольку, как и в жизни любого диссидента, вошедшего в историю русской литературы, именно биография во многом предопределила векторы и направления творчества Алешковского.
Родился 21 сентября 1929 года в Красноярке, отец интендант третьего ранга, участник войны, мать бухгалтер. Настоящее имя – Иосиф Ефимович Алешковский, Юз было детской кличкой писателя. Учился, служил в военно-морском флоте, в Сибири, однако, за угон машины секретаря Приморского крайкома ВКП(с) в 1949 году он был приговорен к четырем годам заключения. Литературным трудом стал зарабатывать на жизнь с 1965 года. Писал песни на свои стихи, многие из которых ушли в народ и пользовались популярностью, но их авторство было открыто позже. В 1979 году после публикации «лагерных» песен был вынужден эмигрировать в США, где вел активную писательскую жизнь. В 2011 году занял первое место «Русской премии» за «Маленький тюремный роман», в 2001 году стал лауреатом Немецкой Пушкинской премии.
Марк Липовецкий, говоря о творчестве Алешковского, выразился, на наш взгляд, как нельзя более точно: «Алешковский ‒ самый карнавальный писатель из всех, которые появились в ХХ веке, несмотря на обилие авторов такого плана, особенно после того, как все прочитали Бахтина. Но Алешковский, как я полагаю, пришел к своему письму независимо от Бахтина. Он развил этот, я даже не могу сказать жанр, этот тип письма, в совершенно гомерических пропорциях, создав эпический мир, наполненный как раз такими карнавальными клоунами, карнавальными гиперболами, карнавальными перевертышами, которые во многом, я бы сказал, во всяком случае для людей нашего поколения ближе, чем гиперболы и инверсии Рабле. То есть Алешковский – это наш Рабле, скажем так»[1]. Основываясь на терминологии Бахтина, карнавал предполагает трансформацию официальной иерархии: так, то, что, по сути, всегда казалось серьезным в творчестве карнавальном становится смешным и постыдным, а то, что считалось постыдным, и должно было быть сокрыто, становится возвышенным и волнительным. В отношении пародийного жанра Юза Алешковского, таким образом, необходимо говорить о примени приемов трансформации тематики, перевертышей, которые позволяют обнажать советскую реальность и действительность с совершенно других ракурсов и позиций[2].
В творчестве Алешковского все, что торжественно, важно, благопристойно в обычном литературном произведении его современников становится постыдным и ужасным, а обращение к тематике телесного низа окружается ореолом торжества жизни, настоящих эмоций, натуралистическим восторгом.
Определяя место Алешковскоого в культуре XX века необходимо в первую очередь сослаться на его литературных предшественников – писателей 20-30-х годов, Зощенко, Булгакова, которые тоже обращались в некотором роде к жанру гротеска. Впоследствии, Алешковский продолжает эту линию, которую сейчас литературоведы называют одни «гротескным реализмом», другие «гротескным модернизмом». При этом, Алешковский скорее тяготеет именно не к реализму, а к модернизму. Его произведения пересыщены сочетанием несочетаемого. Наиболее знаковыми именами XX века в этом направлении являются, разумеется, Зощенко, Ильф и Петров, Добычин, Вагинов. Алешковский занимает важную позицию в плеяде этих авторов, становясь одним из ключевых создателей советского модернистского карнавала. Причем, последователи Алешковского – это в частности Пелевин, с его пародией на реальность (в том числе виртуальную и пародией на литературу вообще).
Литература, создаваемая Алешковским, во многом носила характер «подрывной», она была полностью противопоставляема пуританскому обществу и пуританской литературе советского периода. Природа алешковского творчества, все его основные сюжеты, язык, приемы – все это подрывало характер литературной пуританской стерильной гегемонии. Контекст времени, в котором создавались произведения Алешковского, был таким, что мат в итоге представлял собой способ остранения и полностью взрывал ткань языка. В современной парадигме, когда у читателя уже выработалась устойчивая привычка к литературному мату, такой эффект не достигается. Если подбирать выражение, подходящее его творчеству, то можно говорить о «противостоянии», и в этом противостоянии всему серьезному, напыщенному, искусственно раздутому, Алешковский совершенно не случайно избирает своим главным орудием смех, карикатуру, гротеск и карнавал. Пародийность становится не просто жанром, в котором он работает, а общим элементом стиля.
[1] А. Генис, Юз: Табу и правда. Радио Свобода от 16.09.2019 [Электронный ресурс] // Режим доступа: https://www.svoboda.org/a/30158220.html (дата обращения: 08.02.2020)
[2] Катикова А.А. Судьба человека в тоталитарном государстве (по роману Юза Алешковского «Кенгуру» // В сборнике: Актуальные вопросы современной науки и образования, сборник статей Международной научно-практической конференции. 2019. С. 29