Мы обходим еще огромное количество этажей, помещений и залов. Большую часть, конечно, мы пропускаем. Это зал с артефактами. И он рассказывает мне о различных предметах, только о тех, которые вызывают мой повышенный интерес. Экскурсия краткая, ознакомительная, потому что у нас мало времени. А здесь собраны музыкальные инструменты. У него никак не доходят руки разобраться с ними и отправить их по нужному направлению.
Конечно, все эти помещения выполняют либо роль штаб-квартир для определенных видов деятельности, либо служат хранилищами для объектов, требующих первостепенного внимания регента и главнокомандующего сектора. Все исключительно ради удобства руководства и контроля. Это место – центр управления обширной и сложной системой. Но его сети тянутся по всему сектору. Уорнер рассказывает, что ему приходится посещать некоторые объекты время от времени, для оценки и контроля. Но, безусловно, он не может делать это постоянно.
Это даже не кажется мне эгоцентричным, сидеть и ждать, когда кто-то придет к тебе и отчитается о результатах своей работы. Это логично и целесообразно, потому что по-другому невозможно было бы успеть все.
Уорнер рассказывает мне о множестве вещей. Так он говорит о том, как работает электричество, отопление и откуда качается вода. Ресурсов мало, добывать их становится проблематично, солнечного света не хватает. Большую часть энергии они получают за счет ядерной энергетики, а также ищут новые варианты. У них уже есть несколько значительных разработок, которые сделают все более дешевым и менее трудоемким. Что касается воды, то подземные и горные источники все еще можно использовать, хотя они и сильно загрязнены. Фильтрация – сложная задача, и они усердно работают над созданием более дешевых способов.
Внизу, недалеко от обеденного зала, конечно, находится кухня. Поваров мало, основную работу выполняют солдаты, повара же следят только за соблюдением рецептуры. Хотя для нас с Уорнером готовят отдельно. Его и моя еда тщательно проверяется на любые посторонние вещества.
- Твоей личной охраной? - Спрашиваю я, и ужасающая мысль мелькает в моей голове. Возможность.
- Конечно нет, - отвечает он. - Это было бы безрассудно.
И никаких подробностей.
Он рассказывает, что у них есть оранжереи. И это еще одна шокирующая новость для меня. Мы заглядываем туда лишь мельком. Потому что это очень завлекательно, и он знает, что не сможет увести меня оттуда, не применяя силу. Но даже так я успеваю поразиться красоте, масштабу и восхитительностью этого места. Хотя это и не реальная улица, они пытаются создать все условия. Несложно догадаться, какой дикий щенячий восторг это у меня вызывает. И не трудно понять, какую улыбку моя реакция вызывает у Уорнера.
Оказывается, у них есть огромные теплицы за пределами комплекса. Каждый сектор выращивает свой набор растений, а потом происходит обмен. Это обязательная часть программы по продовольственному обеспечению секторов. Но он хочет собрать еще и уникальные растения, которые удалось сохранить. И этот процесс уже начат.
Уорнер знает названия всех растений, на которые я ему указываю. Конечно, говорит он, это ведь то, над чем я работаю, я не могу этого не знать. И я поражаюсь снова и снова.
Он говорит, что мечтает собрать не только флору, но и фауну. Сейчас они содержат только продуктивных животных. И он сразу предвосхищает мой вопрос, видя мои загоревшиеся глаза. Конечно же, он обязательно позволит мне посмотреть.
То, что есть в секторе сейчас, его совсем не устраивает. В его планах сделать нечто большее, воссоздать что-то вроде зоопарков и заповедников. На это сложно получить необходимое одобрение. Но у него уже есть четкое представление о том, как представить проект с выгодной для Восстановления стороны. Уорнер разрабатывает проект по восстановлению экосистемы, с внушительным списком преимуществ, которые это даст.
Невозможно не заметить, с каким трепетом и вниманием он относится к этому.
Когда ему удастся добиться расширения, часть гражданских будет переброшено туда для работы. И он рассказывает кратко где сейчас работает большинство, что они производят, и как происходит обмен с другими секторами. Ему приходится контролировать и это.
Конечно, он говорит и о казармах, солдатах, их тренировочных зонах. Солдаты – основа базы. 80% живущих здесь именно они. Солдаты – сила и мощь, которая необходима, чтобы держать сектор под контролем, и военному ведомству уделяется наибольшее внимание. Именно в него вливается наибольшее количество финансов. И армия - это то, чем Восстановление может похвастаться. У них лучшие оружейные, разнообразное оружие, самые современные из доступных технологий. Только так можно быть впереди любых возможных потенциальных врагов.
Дисциплина и сила его армии – его гордость, даже если для этого приходится быть жестким и радикальным. Но это дает свои плоды, в чем я лично могла убедиться.
У меня голова идет кругом от невероятного количества информации и впечатлений. Я даже представить себе не могла, что все это так сложно, разнообразно и абсолютно безумно. И, конечно, что один человек может заниматься всем этим. Это почти поразительно. Он в курсе всего, что здесь происходит, имеет представление обо всех областях, которыми занимаются разные специалисты. Он не может контролировать это, если ничего в этом не понимает.
Он снова говорит мне, что я могла бы ему помочь, что, когда я буду готова, мы станем непобедимой командой. Что я могла бы сделать так много, если бы захотела. А я вновь ощущаю себя маленькой букашкой, оказавшейся на футбольном поле.
Как я могу хотя бы приблизиться к чему-то вроде этого? Это просто нереально, невозможно, фантастично. И я невольно испытываю предательское уважение к Уорнеру. Потому что теперь я понимаю, что его работа – это нечто гораздо более сложное, чем ходить с шикарным видом и в красивом костюме по коридорам этого штаба, делать злобно-серьезно-надменное лицо, убивать и мучать всех тех, кто ему не понравится.
Для меня Уорнер был ограничен пределами нескольких комнат и очень узких, специфичных разговоров, на совершенно определенные темы. Чаще всего касающихся непосредственно меня. Но теперь очевидно, что это нечто большее, гораздо большее. И это впечатляет. Я думаю, что это производит на меня такой же сильный эффект, как тот момент, когда я впервые увидела всю его армию. Со временем это впечатление забылось, но сейчас оно снова ощущается ярко и остро. Масштаб. Объем работы. Уровень серьезности. И степень ответственности. Это не просто игры в золотого мальчика, которому приносят завтраки по утрам и который ведет светские беседы со своими пленниками. Это нечто гораздо более грандиозное.
Конечно, это сильно контрастирует с моей жизнью, и я невольно начинаю сравнивать нас. Мы из совершенно разных миров, и я даже предположить не могу, почему он думает, что я могла бы присоединиться к нему в этом. Это совершенно невозможно, потому что если бы даже я захотела (что совершенно вне опций, безусловно), я бы просто не смогла. Я бы никогда в своей жизни не справилась со всем этим. Даже быстрый взгляд со стороны уже заставляет меня почувствовать, что это слишком, а что будет, если я начну вникать в детали? Просто безумие.
Мы спускаемся на самый нижний этаж, подвальный. И он продолжает рассказывать мне о вооружении армии.
- Это наш гараж. - Я могу чувствовать его гордость.
Я прохожу вперед, смотрю по сторонам. Вокруг нас множество военных машин.
- Я уже видела такие машины.
- Конечно, ты видела. Мы используем бронемашины на гусеничном ходу, ты знаешь. Дороги – давно забытое понятие. Как и хорошая погода. Гусеницы дают возможность проходить любые участки, не боясь застрять где-то посреди пути. Особенно, когда речь идет о нерегулируемой территории.
Мы подходим к одной из машин, и я вспоминаю, как Адам вез меня сюда. Кажется, что это было так давно. Словно в прошлой жизни.
- Залезай. - Говорит мне вдруг Уорнер, и я смотрю на него с удивлением.
- Это не обязательно. Я уже имею представление о том, каково это находиться внутри такой машины.
- Ммм, это не для ощущений, Джульетта. Это для движения.
Сердце падает на пол, рискуя разбиться. Я сама не понимаю, почему так волнуюсь.
- Мы уезжаем?
- Ага. Залезай.
Эта новость приводит меня в замешательство. И я не совсем понимаю, как на это реагировать.
Мысль. Одна тонкая серая мысль змейкой вползает в мой разум. Почему-то мне вдруг начинает казаться, что все это было не просто так. Эта экскурсия не была случайной. Все это часть его плана. Как я раньше не поняла, ведь это было вполне очевидно. Сейчас он отвезет меня обратно в лечебницу.
Уорнер показал мне все, что я могу упустить. Ты возьмешь книги, когда вернешься. Если вернешься. Это наказание или очередная манипуляция. Мне показывают перспективы, от которых я отказываюсь, чтобы было о чем подумать в камере. И, если положить руку на сердце, я совсем не хочу возвращаться назад. Мысль о том, что я снова буду совсем одна, в темноте и холоде, голодная, грязная, измученная, просто сводит меня с ума. Я не хочу этого всеми фибрами своей души. Я больше не готова прятаться в клетке, только не в той.
Уорнер не тот человек, с которым можно шутить. Это то, о чем предупреждал меня Адам. Это то, в чем я убедилась сама. Адам не зря так молчалив и послушен с Уорнером. Он знает последствия. Если ты не играешь по его правилам, он не станет их менять, он сломает тебя. Разве это не очевидно? Нужно ли мне было больше доказательств его ума, хитрости и прозорливости сегодня?
Он ждет, когда я сяду в машину, а я не могу пошевелиться. Кто бы мог подумать, что мне будет гораздо труднее вернуться в клетку, чем я думала? И сейчас я чувствую себя щенком, подобранным на улице, который вел себя плохо, и теперь его выкидывают обратно.
- Тебе помочь? Здесь довольно высоко. - Спрашивает он, видя мое замешательство.
- Я не поеду. - Я поворачиваюсь к нему лицом, и он удивленно распахивает глаза.
- Я думал, ты будешь рада убраться отсюда подальше.
Он использует против меня моё же оружие. Он точно знает, что делает. Я столько раз говорила ему, что не хочу быть здесь, что предпочла бы быть в камере. Однако я делаю вид, что не понимаю.
- Я думаю, что с меня хватит на сегодня.
Уорнер выглядит почти обиженным. Он играет со мной.
- Не будь такой неженкой. Одна маленькая поездка, Джульетта. Неизвестно, когда еще раз представится такая возможность.
Я снова связываю факты воедино, по крайней мере пытаюсь. Он главный здесь, он принимает решения. Для чего этот спектакль с камерами и интригами, и освещением перспектив и возможностей? Он играет со мной как кошка с мышкой. Моя голова начинает ужасно болеть.
Где твоя гордость, Джульетта? Где твой здравый смысл? Где тот борец внутри тебя, которым ты так гордилась? Это то, что я продолжаю говорить себе, несмотря на ноющее сердце и слабеющие, подгибающиеся ноги.
Я лучше этого. Все же лучше клетка, чем любые лживые обещания, неоправданная лесть и грязная роскошь. С этими мыслями я поворачиваюсь, чтобы сесть в машину.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
У меня есть несколько любимых моментов в этом фанфике, но следующая глава, пожалуй, моя самая любимая. Постараюсь выложить ее как можно быстрей.