- Тьфу! Опять приперлись, шпана! Сейчас я вам покажу! – Петрович потушил сигарету, взял фонарик и вышел из сторожки. Старик слышал наглый смех подростков и уверенно шел на звук по кладбищенской алее.
Вдруг звук резко затих. Петрович осветил фонариком несколько рядов могил, но никого не увидел.
- Говорила я тебе, Ирка, шапку одевай. Дурында! – с усмешкой сказала Вера, пряча руки в карманы кожаной куртки.
- Не «одевай», а «надевай»! – с обидой сказала я, шмыгнув носом, - и вообще, мне не холодно!
- Ага, тебя ж мама заставляет с сентября шапку носить и колготки под штаны.
- Не ври!
- Вер, да хватит тебе сестру задевать, - сказала Ксюша, положив голову на плечо Олегу.
Ксюша встречалась с Олегом, а Верка с Димой. Все четверо были одеты во все черное, у девчонок губы накрашены угольно черной помадой. В те годы было модно быть готом.
Мне было двенадцать лет, Верке – шестнадцать. Я была полной противоположностью старшей сестры. Верка – красивая, яркая, а я – гадкий утенок, рыжая, тощая с веснушками. Сестра, конечно, от природы тоже была рыжая. Но красила волосы в черный цвет.
В школе я была отличницей и тихоней, а Вера оторвой. Какая ирония судьбы… Только сейчас двадцать лет спустя я понимаю, что нормальным человеком стала как раз моя сестра, а не я.
Вера с Димой и Ксюша с Олегом уже не первый раз приходили на это кладбище. Мы жили в небольшом промышленном городке. Кладбище находилось в одной остановке от нашего дома. Наша семья ничем не отличалась от остальных семей в городке. Мать – Людмила, работала поваром в детском саду, а отец, Степан, сварщиком на заводе.
Сестра с ее компанией любили пощекотать себе нервы. Они обожали всю эту мрачную эстетику, слушали тяжелый рок, одевались во все черное. Ночное кладбище, прохлада, адреналин, все это их веселило.
В те годы было много отморозков, которые приходили на кладбище и крушили памятники, оскверняли могилы, но Верка с друзьями были не из их числа. Они приходили сюда просто чтобы доказать самим себе, что они крутые, выпить по банке пива и рассказать друг другу глупые страшилки.
- Ир, ты же вся дрожишь, на хоть, перчатки мои возьми, – предложила Ксюша.
- Нет, мне нормально, - раздраженно сказала я, пряча в воротник куртки красный нос.
Сестра никогда в жизни не взяла бы меня с собой. Мне пришлось пойти на шантаж. Я сказала Верке, что расскажу матери, куда они ходят по ночам.
- Ты ж трусиха! Тебе «спокойной ночи, малыши» посмотреть и баиньки! Ты же никогда в жизни даже к воротам не подойдешь, - говорила она.
- А вот и подойду! – мне очень хотелось доказать сестре, а прежде всего - себе, что я не трусиха.
И пришла. Меня трясло и от страха, и от холода. Была середина октября, ночи уже были холодные. Мне не хотелось надевать свою дурацкую громоздкую дубленку, и я надела легкую ветровку.
Красота требует жертв! Конечно, я бы с радостью укуталась в свою дубленку, если б не Дима. Я была в него глупо, по-детски влюблена. Как, наверно, и все девчонки в школе.
Дима, конечно, и не думал на меня смотреть. Он был увлечен моей сестрой. Они целовались, смеялись, Дима шептал ей что-то на ухо. Видеть все это было невыносимо, но я не подавала виду.
Сначала оказаться на кладбище ночью, среди могил было жутко. Но постепенно страх улетучивался. Дело было даже не в том, что со мной была шумная компания, я смотрела вокруг и понимала, что все эти люди мертвы. Чего бояться-то? Никто из них не вылезет из могилы и не схватит меня, призраков не существует… В этом я была уверенна. Вообще, я была не по годам развита, и мыслила рационально.
Никакой романтики я в этом тоже не находила. Да, мне было жаль умерших людей, я даже задумалась о том, что когда-то здесь будут лежать наши родители. Но ведь это не скоро…
Я старалась гнать от себя грустные мысли. Спустя час мне стало просто скучно. Я чувствовала себя изгоем среди двух веселых, целующихся пар. Говорить о том, что я уже хочу домой и ужасно замерзла, означало признать себя нюней и трусихой, поэтому я молчала.
От скуки я рассматривала ближайшие могилы. Кирилл Петрович Соболев… Чтобы как-то убить время, я даже начала считать, сколько прожил хозяин могилы. Тут я замерла.
Метрах в десяти от нас я увидела белый силуэт. Едва различимый силуэт девочки, она была примерно такого роста и телосложения, как я.
Я вздрогнула и зажмурилась. Должно быть мне показалось. Ксюша и Вера с парнями стояли спиной и не могли ничего увидеть.
Девочка никуда не исчезла. Она стояла и смотрела на меня, именно на меня.
Нет, нет… этого не может быть, - повторяла я про себя. В этот момент мне казалось, что я никого и ничего не слышу, кроме стука крови в своих висках.
Я отвернулась, делая вид, что что-то рассматриваю. В этот момент меня ослепил яркий свет фонарика, который разрезал густую темноту.
- А-ну, пошли отсюда, шпана! Я вам покажу, отморозки! – закричал хриплый мужской голос.
Ребята рванули вперед, я за ними. Я помнила, что мы точно бежим к выходу. Я споткнулась об какую-то корягу и отключилась.
Темнота и тишина, но не такая, как на кладбище. Полная, абсолютная. Я потеряла сознание. В этой темноте, я вдруг увидела силуэт той самой девочки. Она стояла совсем рядом со мной, словно парила в воздухе. Я смогла разглядеть ее лицо, глаза, волосы. Девочка показалась мне очень красивой. Вдруг, тревога на ее лице сменилась улыбкой.
- Идиоты, вы куда ее потащили! – кричала Людмила.
- Мам, она сама напросилась! Мы не хотели ее брать! – задыхаясь от слез, отвечала Вера.
- Господи, хоть бы жива осталась!
Когда мы убегали от кладбищенского сторожа, я споткнулась и ударилась головой об железную ограду. Мое лицо было залито кровью, Олег донес меня до дороги, где они и ждали скорую.
Мать готова была убить Верку за то, что она мало того, что сама шляется по кладбищу ночью, так еще и младшую сестру с собой потащила.
Около суток я была в коме. Удар оказался сильным. Лежа на больничной койке, я понимала, что душа моя не здесь. Она была словно в подвешенном состоянии.
- Меня зовут Лена, - тихо сказала девочка.
- Что тебе от меня нужно? Я умру? Ты хочешь меня забрать? – спросила я.
- Нет. Ты будешь жить. Ты мне нужна.
- Зачем? Что тебе нужно?
Девочка исчезла, и в ту же секунду я увидела яркий свет. Это был свет больничной лампы над моей кроватью.
- Ваша дочь пришла в себя, - сказал врач, выйдя в коридор.
- Слава Богу! – мать и сестра начали обниматься.
- Ирочка… живая…
У меня было сильное сотрясение мозга. Придя в себя, я не стала рассказывать о том, что видела ни сестре, ни матери. Я боялась, что меня посчитают сумасшедшей.
Пока я лежала в больнице, родители взялись за старшую сестру. Они строго запретили ей одеваться в свои готические наряды и ярко краситься. Каждый день они проверяли ее карманы на наличие сигарет.
Когда меня выписали из больницы, семья была счастлива. Даже Верка не держала на меня зла, что по моей вине родители начали ее так контролировать.
Я была рада, что наконец вернусь к своей обычной жизни одинокого подростка. Все лучше, чем лежать в больнице. В первый же день после больницы, мы как обычно легли спать.
- Если вдруг плохо будет, ты меня буди, – сказала Вера. На удивление, она стала заботливой.
- Да, я вроде себя нормально чувствую, - ответила я.
Сестра выключила свет, и мы обе погрузились в сон.
Вдруг комнату озарил тусклый свет. Я снова увидела силуэт девочки.
- Зачем ты опять пришла? – испуганно спросила я.
- Ты должна мне помочь, - спокойно сказала Лена.
- Уходи! Уходи! Я останусь здесь!
- Я знаю. Помоги мне. Только ты можешь…