Сначала это казалось безобидной детской шалостью. Юлия, моя младшая сестра, всегда была тихой и немного замкнутой девочкой. Она никогда особо не ладила с одноклассниками, и часто её дразнили или подшучивали над ней. К тому же, у Юлии была любимая кукла — Саша. Это была простая тряпичная кукла с светлыми косичками, круглыми глазками и маленькой, нарисованной карандашом улыбкой. Они с Юлией были неразлучны. Она брала её повсюду: на уроки, на прогулки, даже ложилась с ней спать. Саша была для неё не просто игрушкой — сестра часто разговаривала с куклой, как с настоящей подругой. Сначала мы не обращали на это внимания, считая это обычной детской игрой.
Но однажды ситуация изменилась. В один из дней Юлия пришла домой вся в слезах и поведала, что её одноклассники снова издеваются над ней. Самый главный из них, Миша, якобы воткнул себе кисточку в ухо, и хотя все указывало на то, что это было случайностью, подозрение пало на Юлию — кисточка ведь была её. Учительница рассказала, что одноклассники Юлии давно её дразнят, но этот случай вышел за рамки обычных шуток. Дома Юлия выглядела напряженной и мрачной, и, когда я спросила её о случившемся, она холодно сказала, что "всем им воздастся". Я не придала значения её словам, но потом случилось нечто жуткое.
С этого дня одноклассники Юлии начали вести себя странно. Несколько человек нанесли себе порезы, якобы случайно. Кто-то рисовал на своих руках красные кресты, а один мальчик, друг Миши, выцарапал на ладони «Юлия, прости». Всё указывало на то, что с ними происходит что-то страшное, но никто не мог понять, что именно. Сама Юлия стала меняться — в её глазах появилась холодность, а на лице временами появлялась странная улыбка, будто она знала нечто, недоступное остальным. Мы с родителями начали переживать, но списывали это на подростковый возраст.
В какой-то момент всё дошло до пика. Однажды Юлия набросилась на отца, когда он в шутку поддразнил её, и вырвала у него клок волос. После этого случая родители были вынуждены отвезти её на обследование, но врачи не нашли ничего странного. Когда они уехали в больницу на несколько дней, оставив меня одну с Юлией, я по-настоящему испугалась.
Юлия спала в другой комнате, но по ночам я часто слышала её приглушённый голос, будто она говорила с кем-то. Это были тихие, шепчущие слова, и мне было жутко осознавать, что она, скорее всего, общается со своей куклой. Однако в ту ночь была тишина. Я пошла проверить её и не нашла ни в комнате, ни на кухне. Через несколько минут, идя обратно к себе, я наткнулась на Юлию, стоявшую в коридоре, с куклой в руках и ключом. Она стояла ко мне спиной и как будто собиралась выйти на улицу. Я хотела окликнуть её, но испугалась — её поведение было таким странным и пугающим, что я застыла на месте. Юлия вышла за дверь, и я только тогда спохватилась и кинулась следом.
Мы жили рядом с лесом, и Юлия побежала прямо туда. По пути она бросила куклу Сашу мне под ноги, и, подняв её, я заметила, что у куклы были выколоты глаза, а вместо губ был нарисован пугающий зловещий оскал. Я побежала за Юлией, но вскоре попала в болото и не могла продолжать. В панике я позвала на помощь, и какой-то прохожий помог мне выбраться и вызвал полицию.
Наутро Юлию нашли без сознания на окраине леса. Она была в странном состоянии, из уголка рта текла кровь, и её доставили в больницу. Вскоре Юлия пришла в себя и, казалось, забыла о кукле. С этого момента она становилась всё мягче и общительней, и даже со временем перестала носить с собой Сашу.
Прошли годы, и я думала, что этот мрачный эпизод остался в прошлом. Но однажды, зайдя к Юлии в комнату, я снова увидела её старую куклу на столе, и она выглядела так, словно всё это время кто-то поддерживал её в порядке. На неё были надеты новые глаза — два темных камня — и на лице застыла та же жуткая улыбка.