Предыдущие статьи были посвящены событиям в Восточной Европе в августе-сентябре 1939 года, рассмотрены причины заключения соглашения между Германией и СССР, а также причины и суть присоединения бывших западных территорий Российской империи к УССР и БССР. Уже упоминалось о пассивном характере военных действий со стороны Франции и Англии. Ввиду того, что данный вопрос обычно освещается в разных источниках вскользь, а сейчас вообще на Западе многие предпочитают не вспоминать эти события, считаю нужным попробовать рассказать хотя бы о нескольких интересных фактах, а также разобраться в причинах такого необычного явления, имевшего очень далеко идущие последствия.
Контекст
Середина сентября 1939 года в Европе (в целом повторяет, сказанное в предыдущей статье):
· Германия завершает разгром Польши. Вся моторизованная наземная техника, авиация и почти все боеспособные дивизии Германии были сосредоточены против Польши. Основная масса польских войск была также расположена на западе страны против Германии, тем не менее, численный перевес, диспозиция (польские войска были подставлены под удар с востока и севера за счет географии стран, при этом еще и развернуты максимально неудачно) и тактическая выучка немецких войск сыграла свое дело. Столица польского государства окружена, польское руководство оттуда бежало. У польской стороны большая часть армии в плену, управление оставшимися боевыми частями утеряно и дезорганизовано.
· Франция и Англия объявили Германии войну 3 сентября. Всем становится понятно, что политика «умиротворения» Германии потерпела крах. Тем не менее, и Англия, и Франция воздерживается от активных действий против Германии на ее границе с Францией, бои носят местечковый и сугубо локальный характер
· СССР не вступает в войну с Германией, придерживаясь договора о ненападении от 23 августа. Польская сторона месяц назад категорически отказалась от помощи СССР. С ее стороны не было движений в сторону Советского государства и после начала немецкой агрессии, поэтому на стороне Польши СССР также не выступает. Тем не менее, не реагировать на происходящее у своих границ СССР не может и выбирает, в конце концов, самый правильный с точки зрения интересов своего государства вариант – вступление на территорию Польши и присоединение бывших земель Украины и Польши к СССР
«Мы не произведем первого выстрела в этой войне»
Итак, что происходит между Францией и Германией осенью 1939 года?
1 сентября 1939 года в 4:30 утра ВВС Германии нанесли массированный удар по польским аэродромам, а 15 минут спустя в Польшу вторглись немецкие войска. Британское и французское правительства после изрядных колебаний были вынуждены уступить общественному мнению своих стран. В 11:00 3 сентября Англия объявила Германии войну, а в 17:00 к ней присоединилась и Франция. Поначалу этот шаг вызвал в Берлине определённое замешательство. Ещё бы, ведь всё планирование польской кампании строилось из расчёта, что Западного фронта не будет. Впрочем, вскоре настала очередь удивляться полякам, поскольку после формального объявления войны на франко-германской границе ничего не изменилось.
Здесь уместно напомнить, как ровно за 25 лет до описываемых событий, после начала Первой мировой войны русские войска, спеша на помощь Франции, не закончив мобилизации, вторглись в Восточную Пруссию во исполнение своих союзнических обязательств. Наступление закончилось разгромом двух русских армий, однако при этом немцы были вынуждены перебросить с Западного фронта значительные силы. В результате ослабленная немецкая группировка в сентябре 1914 года проиграла битву на Марне. Расчёты германского Генштаба на разгром Франции в «молниеносной войне» оказались сорванными полностью, это в буквальном смысле спасло весь Западный фронт в то время (подробнее также раскрывал в другой статье).
В чем причины пассивности двух западноевропейских держав? Может, западные союзники Варшавы действовали исходя из принципа разумного эгоизма? То есть, не имея возможности немедленно ударить по Гитлеру, сознательно жертвовали Польшей, чтобы выиграть время для развёртывания своих войск?
Насколько можно видеть, сил для наступления было вполне достаточно. К началу сентября 1939 года французские войска на германской границе насчитывали 3253 тыс. человек, 17,5 тыс. орудий и миномётов, 2850 танков, 1400 самолётов первой линии и 1600 в резерве. У Франции также в наличии линия Мажино, отталкиваясь от которой можно наступать. Кроме того, против немцев могли быть задействованы свыше тысячи английских самолётов. Им противостояли 915 тыс. германских войск, имевших 8640 орудий и миномётов, 1359 самолётов и ни одного танка (по данным мемуаров немецких военачальников и того меньше). Сооружение так называемого Западного вала, или линии Зигфрида, на который должны были опираться эти войска, ещё не было завершено, хотя он и был каким-никаким подспорьем.
Для справки, что сосредоточил Третий Рейх против Польши: 1.6 млн человек в 62 дивизиях, 2800 танков и танкеток, 6000 артиллерийских орудий и 2000 боевых самолетов. Польша противопоставляла этому 1млн человек в 39 дивизиях, 870 танков, преимущественно танкеток, 4300 артиллерийских орудия и 407 боевые самолетов. Как можно видеть, в авиации и танках преимущество было подавляющим.
Парадоксально, но даже сами немцы отмечали, что на тот момент союзники могли их разбить без труда. Например, как отмечал позднее бывший генерал-майор вермахта Буркхарт Мюллер-Гиллебранд, проведший всю войну в Генеральном штабе: «Ему (Адольфу Гитлеру) снова повезло, так как западные державы в результате самой крайней медлительности упустили легкую победу. Она досталась бы им легко, потому что наряду с прочими недостатками германской сухопутной армии военного времени и довольно слабым военным потенциалом… запасы боеприпасов в сентябре 1939 года были столь незначительны, что через самое короткое время продолжение войны для Германии стало бы невозможным».
То есть, перед западными союзниками была вполне осязаемая возможность разгромить Гитлера. Не было осязаемого желания. Точнее, наоборот, было желание никоим образом не спровоцировать боевые действия с немцами. Так, на участке фронта у Саарбрюккена французы вывесили огромные плакаты: «Мы не сделаем первого выстрела в этой войне». Отмечались многочисленные случаи братания французских и немецких солдат, которые обменивались пайками и спиртным.
Бытует такая история: когда же не в меру инициативный командир французского артиллерийского полка, занимавшего позиции в районе Бельфора, начал предварительную пристрелку возможных целей, то за это его чуть не предали военно-полевому суду. «Понимаете, что вы сделали? — распекал своего подчинённого командир корпуса. — Вы чуть-чуть не начали войну!» В дальнейшем во избежание подобных инцидентов, чтобы какие-нибудь горячие головы не начали воевать всерьёз, передовым частям французских войск было запрещено заряжать оружие боевыми снарядами и патронами.
Интересно, что позднее, в ноябре–декабре 1941 года английское руководство и командование флотом также очень боялось начинать военные действия против Японии на Дальнем Востоке и главнейшей своей задачей видели не усиление своих позиций перед неминуемой войной, а боязнь лишний раз спровоцировать противника. Вот что писал адмирал Филип 6 декабря 1941 года (за день до нападения на Пёрл-Харбор) в Адмиралтейство по поводу усиления флота в Сингапуре «…Добавление одного линкора класса R может создать впечатление, что мы пытаемся сформировать линию баталии, но при этом имеем только 3 линейных корабля, таким образом поощряя Японию атаковать нас. По указанным выше причинам я считаю, что если события не станут критическими, может быть лучше, если «Ривендж» останется в Индийском океане». Как будто опытному адмиралу не было известно, что война начинается не тогда, когда жертва провоцирует агрессора, а когда агрессор решил, что пора наносить удар.
«На Западном фронте без перемен»
Но то британцы. А что французы рядом с Германией со своей миллионной армией? Вот что писал посетивший линию фронта французский писатель Ролан Доржелес, бывший в то время военным корреспондентом:
«По возвращении на фронт я был удивлен царившей там тишиной». Артиллеристы, расположившиеся у Рейна, смотрели, сложа руки, на немецкие колонны с военным снаряжением, передвигавшиеся на другом берегу реки, наши лётчики пролетали над огнедышащими печами заводов Caapa, не сбрасывая бомб. Очевидно, высшей заботой главного командования было не провоцировать противника». Аналогичным образом вела себя и авиация. Вечером 6 сентября польское командование попросило союзников нанести бомбовые удары по германской территории. 7 сентября Варшава получила французский ответ, согласно которому «завтра, а самое позднее утром послезавтра против Германии будет проведена сильная атака французских и английских бомбардировщиков, которая, может быть, будет распространена даже до тыловых построений на польском фронте». 10 сентября, находившуюся в Лондоне польскую военную миссию уведомили, что английские самолёты якобы начали бомбардировки Германии.
Однако всё это было откровенной ложью. Единственный боевой эпизод имел место 4 сентября, когда английские ВВС атаковали германские военные корабли, находившиеся в районе Киля, в результате чего лёгкий крейсер «Эмрен» получил незначительные повреждения. В остальное время английские и французские самолёты ограничивались разведывательными полётами, а также, говоря словами Черчилля, «разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев». Первый из подобных «рейдов правды», как их высокопарно называл английский министр авиации Кингсли Вуд, состоялся ночью 3 сентября, когда на территорию Германии было сброшено 6 миллионов экземпляров «Письма к немецкому народу». Ещё 3 миллиона экземпляров этого волнующего послания было разбросано над Руром в ночь с 4 на 5 сентября. Утром 8 сентября английская авиация сбросила над Северной Германией 3,5 миллиона листовок. В ночь с 9 на 10 сентября английские самолёты вновь разбросали листовки над Северной и Западной Германией. Не обходилось и без курьёзов. Так, 9 сентября французские самолёты сбросили по ошибке свой «смертоносный» бумажный груз над территорией Дании. Всего же с 3 по 27 сентября только английские ВВС обрушили на головы немецких обывателей 18 миллионов листовок. Как самокритично заметил маршал авиации Артур Харрис, позднее прославившийся ковровыми бомбардировками немецких городов: «Я лично считаю, что единственное, чего мы добились, — это обеспечили потребности Европейского континента в туалетной бумаге на пять долгих лет войны. Многие из этих листовок были столь глупо и по-ребячески написаны, что, пожалуй, хорошо, что их скрывали от английской общественности, даже если нам приходилось рисковать и терять напрасно экипажи и самолёты, сбрасывая эти листовки на вражескую территорию»
Попытки подвигнуть авиацию союзников к реальным боевым действиям бдительно пресекались.
8 сентября польский военный атташе во Франции полковник Фыд докладывал в Варшаву: «До 7го сентября 39 года 10 часов на западе никакой войны фактически нет. Ни французы, ни немцы друг в друга не стреляют. Точно так же нет до сих пор никаких действий авиации. Моя оценка: французы не проводят ни дальнейшей мобилизации, ни дальнейших действий и ожидают результатов битвы в Польше».
Наконец, в ночь на 7 сентября французские поисковые группы впервые пересекли германскую границу западнее Саарбрюкена. Не встречая сопротивления германских войск, которым было приказано уклоняться от боя, французы продвинулись на несколько километров, после чего 12 сентября получили от генерала Гамелена, ставшего к тому времени главнокомандующим, приказ прекратить наступление и начать окапываться.
Эта небольшая прогулка была раздута западной пропагандой до прямо-таки эпических масштабов. Так, агентство «Ассошиэйтер Пресс» поспешило сообщить, будто «в ночь с 6 на 7 сентябре французские войска захватили первую линию пулеметных гнезд линии Зигфрида». В опубликованном вечером 8 сентября официальном коммюнике французского Генерального штаба скромно сообщалось: «Невозможно, впрочем, точно перечислить уже занятые местности и позиции».
И действительно, это было невозможно, если учесть что реальное продвижение французских войск составило 7—8 км на фронте протяжённостью около 25 км. Иначе французскому командованию, как в известном анекдоте, пришлось бы докладывать о захвате «стратегических объектов» типа домика лесника. Впрочем, дошло и до этого. В следующем коммюнике с гордостью говорилось: «9 сентября, вечер. Враг оказывает сопротивление на всей линии фронта. Отмечено несколько контратак местного характера с его стороны. Блестящее наступление одной из наших дивизий обеспечило нам занятие важной складки местности».
10 сентября главнокомандующий союзными войсками во Франции генерал Морис Гамелен уверял польское руководство, что «больше половины наших активных дивизий Северо-Восточного фронта ведут бои. После перехода нами границы немцы противопоставили нам сильное сопротивление. Тем не менее, мы продвинулись вперёд. Но мы завязи в позиционной войне, имея против себя приготовившегося к обороне противника, и я ещё не располагаю всей необходимой артиллерией. С самого начала брошены военно-воздушные силы для участия в позиционных операциях. Мы полагаем, что имеем против себя значительную часть немецкой авиации». Где была на самом деле сосредоточена вся немецкая авиация я указывал ранее.
В тот же день парижский корреспондент «Юнайтед Пресс», ссылаясь на сведения, «полученные из надёжных источников», утверждал, что Германия перебросила с Восточного фронта как минимум 6 дивизий, чтобы противодействовать французскому наступлению». На самом деле с польского фронта не было переброшено ни одного немецкого солдата, ни одного орудия или танка.
Не менее «надёжный» источник сообщал, что против французских войск немцы 7 сентября предприняли «ожесточённую контратаку», бросив в бой «70-тонные танки с 75-миллиметровыми орудиями». Здесь надо отметить, что самый тяжёлый из состоявших тогда на вооружении немецкой армии танков T-IV, действительно оснащенный 75-миллиметровой пушкой, весил всего лишь около 20 тонн. Кроме того, все эти танки, как и их собратья других моделей, были брошены против Польши. На Западном фронте у немцев в тот момент танков не было вообще, как я указывал выше.
Несмотря на то, что 12 сентября французское как бы наступление прекратилось, пресса продолжала распространять байки об «успехах» союзных войск. Так, 14 сентября сообщалось, что «военные операции на Западном фронте между Peйнoм и Мозелем продолжаются. Французы окружают Саарбрюккен с востока и запада». 19 сентября последовало сообщение, что «бои, которые ранее ограничивались районом Саарбрюккена, охватили теперь весь фронт»
Наступление было настолько масштабным, что, наконец, 3-4 октября французские войска покинули территорию Германии. 16 октября вернулись на исходные позиции и передовые части вермахта. В целом результаты этого «героического» похода оказались следующими: «В сводке Германского Верховного командования от 18 октябре были объявлены общие потери немцев на Западном фронте: 96 человек убитыми, 356 ранеными и 144 пропавшими без вести. За этот же период было взято в плен 689 французов. Кроме того, было потеряно 11 самолётов»
Как и положено, германская сводка сильно завышает потери неприятеля. По сведениям с противоположной стороны фронта, потери французской армии оказались куда меньше: 27 убитых, 22 раненых и 28 пропавших без вести. Французские ВВС потеряли 9 истребителей и 18 разведывательных самолётов.
Как вспоминал позднее Черчилль: «Этот странный этап войны на земле и в воздухе поражал всех. Франция и Англия бездействовали в течение тех нескольких недель, когда немецкая военная машина всей своей мощью уничтожала и покоряла Польшу. У Гитлера не было оснований жаловаться на это».
Впрочем, сам сэр Уинстон тоже не без греха. Так, в письме премьер-министру Чемберлену от 10 сентября он высказался вполне определённо: «Я по-прежнему считаю, что нам не следует первыми начинать бомбардировку, за исключением разве района, непосредственно прилегающего к зоне действия французских войск, которым мы, конечно, должны помочь».
21 ноября 1939 года правительство Франции создало в вооружённых силах «службу развлечений», на которую возлагалась организация досуга военнослужащих на фронте. 30 ноября парламент обсудил вопрос о дополнительной выдаче солдатам спиртных напитков. Вскоре в крупных гарнизонах и на железнодорожных станциях пришлось в срочном порядке открывать военные вытрезвители.29 февраля 1940 года премьер-министр Даладье подписал декрет об отмене налогов на игральные карты, предназначенные для действующей (вернее сказать, бездействующей) армии. Спустя некоторое время было принято решение закупить для армии 10 тыс. футбольных мячей. Не спеша подтягиваются английские войска — первые две дивизии прибыли на фронт лишь в начале октября, а первый военнослужащий британского экспедиционного корпуса будет убит лишь 9 декабря 1939 года.
Факты можно перечислять бесконечно, но сути этого не меняет. Это были не военные действия, а их имитация. Очень похоже на то, что влиятельные круги английского и французского руководства упорно пытались, несмотря ни на что, создать общий фронт с Гитлером для борьбы против CCCP. Ради этого они фактически предали Польшу, как и ранее Чехословакию. Напрашивается вопрос – а не было ли к лучшему, что в итоге с такими «союзниками» у СССР не получилось заключить военный союз?
Все это обернулось в итоге печальным итогом и для Англии, и для Франции. Первая версия плана «Гельб» - развертывания войск против Франции - была утверждена еще в конце сентября 1939 года. Война в следующем году продолжилась против тех, кто упорно отказывался разгромить противника в момент слабости.