Впервые за очень много лет у меня в горле встал ком. Не протолкнуть. А на глаза наворачиваются слезы. Да, отец прав, в объятия к нему я точно сейчас не кинусь, но по крайней мере мне будет, о чем подумать.
— Я тебя понял. Спасибо, пап, — поднимаюсь из-за стола, протягивая отцу руку.
Отец поднимается следом. Пожимает протянутую мною ладонь. А потом быстро и скупо приобнимает, похлопывая по плечу.
— Давай. Лети уже, а то опоздаешь, Рень.
Из кафе я ухожу, не оглядываясь. Только многим позже понимая, что после нашего разговора на душе стало значительно легче.
В аэропорту сегодня относительно малолюдно. Заезжаю на парковку, бросаю машину. Подхватив из багажника сумку с вещами, не удержавшись, по-дружески хлопаю свою «девочку» по капоту.
— Через месяцок увидимся.
Топаю ко входу в терминал. Ветрюган на улице зверский. До костей пробирает. Пройдя на входе досмотр, сверяюсь с табло прилетов и отлетов. Регистрация на мой рейс уже началась. Отлично. Мои «стойки» с десятой по тринадцатую. Все три свободные.
Двигаю ногами в нужном направлении, набивая по пути сообщение Ясноглазой.
Красавчик:«Я в аэропорту. Скучаю. Как ты там?».
Ответ приходит почти мгновенно.
Ясноглазая: «Выбираю новые обои для гостиной. Есть предпочтения?»
Красавчик: «Уже?».
Ясноглазая: «Я немного психанула…».
Красавчик: «Что еще пало в неравной схватке с твоим гневом?».
Ясноглазая: «Все, что тебе нужно знать — стены на месте. Я вовремя остановилась».
Посмеиваюсь, кидая Ясноглазой хохочущие смайлики.
— Ваш паспорт, молодой человек, — привлекает мое внимание работница аэропорта.
— Точно. Момент, — шарю по карманам в поисках документов. — Вот, держите…
Прохожу процедуру регистраци на рейс, сдаю багаж и поднимаюсь на контроль. Народ вяло тянется следом. Все сегодня слегка помятые. Никто никуда не торопится. Первого января жизнь ощутимо замедляет свой бег.
Уже после покупаю бутылку воды и падаю в зале ожидания. До начала посадки целых полчаса. Прорва времени, чтобы сойти с ума от скуки. Достаю наушники и набираю Вике, но ответа нет. Второй раз — та же история. Пишу смс.
Красавчик: «Уснула? Не знал, что онлайн-шопинг настолько утомителен».
Тишина. Похоже, она и правда умаялась и отключилась. Что ж, мне такая роскошь в ближайшее время не светит. Не умею спать в самолетах. Искренне завидую тем, кто топит весь полет.
Кидаю еще одно сообщение:
Красавчик: «Ты даже не представляешь, как сильно я хочу сейчас оказаться с тобой под одним одеялом, Ясноглазая. Сладких снов. Прилечу, наберу».
И врубаю музыку. Такое, что потяжелее, чтобы глаза не слипались от безделья. Скролю ленту, пролистываю сообщения, скинутые парнями в общий чат. Кто-то уже встал, а кто-то из ребят еще и не ложился. Судя по голосовым, еле ворочают языками и телом. Одним словом — праздники. И такая анархия будет творится целую неделю. До Рождества, которое я встречу один, без Вики. Черт…
На посадку иду в числе первых. В самолете закидываю верхнюю одежду на полку и спокойно занимаю свое место у иллюминатора. В ушах долбит какой-то клубняк. Пальцы в ритм отстукивают по коленке. Глаза шарят по взлетной полосе. Народ потихоньку набивается, разбредаясь по салону. Когда большинство мест уже занято, пристегиваю ремень и откидываю голову. Если не посплю, то хотя бы подремлю.
С закрытыми глазами мысли, как тараканы, все до единой бегут в сторону Вики. Наша ночь. Наше утро. Я настоящий мазохист, сижу и вспоминаю ее мягкие губы. Ее идеальное тело в моих руках. На мне. Движения, объятия, вздохи, стоны. М-м!
Машинально большим пальцем по губам веду, повторяя ее движения. Клиника! Я даже не удивляюсь, когда подсознание подкидывает мне до кучи еще и аромат ее духов. Слишком ярко и натурально. Делаю глубокий вдох полной грудью — ощущение, будто она тут. Рядом. Охренеть!
Такого «набора» воспоминаний мне с лихвой хватает, чтобы адски возбудиться. Кровь отливает от мозга, хлынув единым потоком в штаны. Там моментально становится тесно. М-да, чую, такая «канитель» мне обеспечена на весь январь. Спасаться буду рукоприкладством, блть.
С тихим вздохом безысходности, меняю положение тела, чтобы ширинка не так больно давила на причинные места. Открываю глаза, стягивая наушники из ушей, стюардессы как раз объявляют подготовку ко взлету.
Краем глаза улавливаю стройные ножки в темно-синих джинсах, которые соседка закидывает друг на друга, беспечно покачивая одной. То, что рядом со мной сидит девушка, никоим образом не торкает. А вот «соседку» мое мимолетное внимание, похоже, задевает.
Отвернуться не успеваю, слышу шепоток:
— Нравится… Красавчик?
Красавчик…
Током прошибает до самой макушки. Вскидываю взгляд.
— Вика…
Сидит, улыбается, хитро щуря свои потрясающие карие глаза. Светится буквально. Вся такая настоящая, сладкая, родная. Моя!
— Вика, — повторяю, не в силах поверить своим глазам, расплываясь в ответной улыбке. — Черт! Скажи, что я не тронулся умом, Ясноглазая! — обхватываю ладонями ее красные с мороза щечки, зацеловывая медленно и со вкусом. — Охренеть, не встать! — шепчу ей в губы. Меня на части рвет от радости!
Вика хохочет, обхватывая пальчиками мои запястья.
— Нет, пока нет. Но посмотрим, как ты запоешь после месяца в командировке со мной, Красавчик.
— Что это значит? Как, блин?!
— Как только ты ушел, я поняла, что не-а, — морщит носик. — Не вывезу без тебя, Рень. Подорвалась и помчалась к родителям за вещами. Забрала документы и купила билет. На регистрацию прибежала в последний момент, представляешь? — улыбается. — Я подумала, раз у меня есть время и возможность быть этот месяц с тобой рядом, почему бы и нет? Я… кхм, надеюсь, ты не против?
— Против? — качаю головой. — С ума сойти, как я не против! — бормочу, все еще плохо веря в происходящее. — Вика моя… — выдыхаю, обнимая и притягивая к себе под бок свою хрупкую авантюристку. В макушку губами утыкаюсь. Хочется вопить от радости на весь гребаный самолет!
— Твоя, Рень, — обнимает, прижимаясь Ясноглазая. — Только твоя.
Эпилог
Вики
Год спустя…
— Ясноглазая, в домофон звонят, у меня руки заняты, не могу открыть, — долетает голос мужа из кухни.
— Я открою, — кричу из ванной, подводя ярко-алой помадой губы.
— Не-а, отставить. Уже не звонят.
— Наверное, Цветочек вспомнила про выданный ей дубликат ключей. Сейчас зайдет наша рыжеволосая красотка. — Напомни, я тебе говорил, что это ужасная идея: дать ей свободный доступ к нашей квартире?
— Напомни, а я тебе говорила, что через два месяц тебе в командировку, а мне через месяц рожать? Кто будет помогать, если не Розочка?
— Так еще целых два месяца, Вика!
— У Розы должны быть ключи, и точка.
— Ты просто невыносима, знаешь? — вздыхает муж, я улыбаюсь. — Она разберет нашу квартиру по кирпичикам своей неуемной энергией.
Я закатываю глаза:
— Ты слишком к ней предвзят.
— Она чертовски активна!
— И это говорит без пяти минут папа.
— Это несравнимо другое! — бубнит Красавчик, я тихонько посмеиваюсь.
Сколько раз за декабрь мы поднимали эту тему? Бесчисленное количество раз. И каждый я выхожу победителем. Мой муж слишком умен, чтобы спорить с женщиной. Да еще и глубоко беременной любимой женщиной! Сразу три фактора, которые играют против его упрямства.
— Я тебя люблю! — напоминаю на всякий случай, улыбаясь своему отражению в широком зеркале.
В ответ мне прилетает бубнеж, в котором, кажется, было что-то вроде:
— Я тебя тоже…
Перекрикиваемся мы, находясь в разных концах нашей новой квартиры. Несравненно больше, чем уютная однушка Рената, которую у нас не поднялась рука продать. Недвижимость никогда лишней не будет. Да и к той квартире мы оба сильно прикипели. Эта же…
Оглядываю стильную ванную в светлых тонах. Ремонт тут сделан от и до по моему дизайн-проекту. Вышло даже круче, чем я могла предполагать! И да, эта квартира хороша. Во всех смыслах. Спасибо Игорю Антоновичу, именно он настояли на том, что к появлению малышки нам необходимо расширить жилплощадь, как минимум, на одну комнату. Заявление было не лишено смысла. Прошлая студия уступала в размерах и практичности. Гостиная — она же спальня — совмещена с кухней: такое себе удовольствие для бессонных ночей с маленьким ребенком. Особенно, когда Ренату нужно было бы выспаться перед сменой. Пришлось думать наперед.
И хотя мы сопротивлялись до середины лета, гордо заявляя, что купим квартиру сами, но Игорь Антонович был непреклонен. Подарок внучке, и все тут! Когда мы дали согласие, оказалось, что на одной комнате щедрый «дедуля» не остановился. И теперь у нас их целых четыре! В классной новостройке с уютным и закрытым двором. Блажь? Еще какая. Зачем четыре? Понятия не имею! Но, когда мы спросили это у генерала Шевченко, он, загадочно улыбнувшись, сказал: на перспективу.
Короче, нам с Красавчиком непрозрачно намекнули, что ждут еще внуков. Да побольше.
Родители…
Улыбаюсь, оттирая пальчиком помаду в уголках губ.
Ренат может кусаться и играть обиженного хоть целую вечность, но с прошлого Нового года у них с отцом определенно наступила оттепель. Они чаще встречаются, чаще общаются, время от времени даже созваниваются. Когда Игорь Антонович в городе, они со Снежаной периодически заскакивают к нам в гости. Да, до полного взаимопонимания мужчинам, как пешком до луны, но они стараются. Оба. И от этого на душе тепло.
С моими же … все сложнее. Да, отец смирился с моим выбором. У него вариантов не осталось. Ослабил вожжи своего контроля, поняв, что теперь я девушка замужняя и муж у меня такой, что, если понадобится, за меня даже мэру в глаз засветит! Папа даже вложился в покупку этой самой жилплощади наравне с папой Красавчика. Однако мягче по отношению друг к другу мы не стали. Слишком глубоко во мне сидела обида на его подлый шантаж. Его звонок раз в неделю с вопросом: все ли хорошо и ничего ли мне не надо — единственное, на что мы пока готовы.
С мамой попроще. Нет, Инга Александровна не перестала быть весьма заносчивой и сложной женщиной, но именно она сделала первый шаг по примирению прошлой весной. Именно ей, поддавшись порыву, я первой сообщила, что мы с Реней ждем ребеночка. И именно мама изо всех сил пытается нас с отцом примирить.
В общем, все идет своим чередом…
Я, закручивая помаду, бросаю в косметичку. Еще один взгляд в зеркало на себя любимую. Приглаживаю выбившийся из высокого конского хвоста локон. Красотка! Обожаю себя «в положении». Щечки румяные чуть округлились, глаза горят, с губ не сходит счастливая улыбка предвкушения.
Поглаживаю ладошкой животик. С ума сойти — мы скоро станем счастливыми родителями! Уже меньше чем через месяц нас в семье станет трое. Помню в день, когда сделала тест на беременность, долго переживала, как преподнести новость Красавчику. Это был июнь. Жаркий-жаркий солнечный день. Он пришел с работы, как никогда, уставший, но, как и всегда, с лету заметил мою нервозность и волнение. Как итог, первым его вопросом в пороге было:
— Что случилось?
Наверное, я должна была устроить из этой новости какую-нибудь страшно романтичную историю. В стиле: купить и вручить пинеточки или устроить ужин при свечах. Ну, знаете, как в слезливых мелодрамах. Но я — это я. И я что сделала? Правильно! Разрыдалась! Это был первый раз, когда мои гормоны взяли верх. Я даже себе не могла объяснить такой реакции. Женщина, что с меня взять…
Я уселась на кровать и начала беззвучно плакать, глотая слезы. Реня сел у меня в ногах. Перепуганный и бледный, чуть ли не трясся от бессилия, пытаясь выпытать у меня, что же все-таки произошло за последние сутки. Тогда я достала полосатый тест. Не имея сил произнести ни слова, смотрела на мужа огромными, красными, щенячьими глазами, пока он не разулыбался.
— Ясноглазая… мы что… мы беременны?
— Мхм, — шмыгнув носом, кивнула я. — Беременны…
— Детка… — дальше меня стиснули в своих объятиях, и я впервые в жизни увидела, что, оказывается, мужчины тоже умеют плакать. Хоть Ренат потом и отмахивался, заявляя, что мне лишь показалось, но я-то знаю, что видела! Как заблестели слезы в его глазах и сорвался на хрип голос.
Боже! Это был потрясающий день! Совсем глупый и не романтичный, но потрясающий!
— И вообще, — выныриваю из воспоминаний, говоря громко. — Цветочек едва ли не больше всех нас вместе взятых ждет появления племяшки! Будь к ней сн… — замолкаю на полуслове. Из кухни долетают крайне странные звуки… Он там что, устроил погром? Звон, стук, грохот и шипение мужа, приправленное отменной порцией матерных словечек:
— Черт! Да чтоб тебя…!
Выглядываю из ванной:
— Скажи мне, что это не наше горячее к праздничному столу полетело, Красавчик? Мы чем гостей кормить будем? Их с минуты на минуту набьется полный дом!
— Нет, горячее я спас, — незамедлительно звучит самодовольное в ответ, — но проблемка определенно есть…
— И какая же?
Ренат выглядывает из кухни. Щеки красные, глаза хитрые, губы расплываются в улыбке:
— Ты же помнишь, что убийство уголовно наказуемо? Беременность не станет смягчающим обстоятельством.
Я охаю, в ужасе округляя глаза:
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Алекс Коваль