У них не было своего пути, в них вмещалось одновременно всё.
Для меня было большой неожиданностью узнать о выходе нового альбома Sweet. Да ещё и с аннотацией, что это последний альбом группы, о чём говорит и чисто символическое название – Full circle – Полный круг в смысле круг замкнулся. Тут, кстати, возникает ассоциация с альбомом Nazareth 1981 The Fool circle – Круг дураков. Я переводил как круглый дурак, однако в английском такому выражению соответствует A complete fool, то бишь полный дурак, укомплектованный. И что мы видим за всей этой игрой слов и смыслов? Круг замкнулся – и мы выходим на начало, а дурак – это ведь ещё и джокер, тот, кто выходит с конца в начало.
Но что такое Sweet вообще? Только ли одна из многих рок-групп 70-х, которые нам довелось слушать в своём детстве? Или есть в них нечто особенное – то, благодаря чему мы возвращаемся к ним сегодня? И что же это особенное?
Для того чтобы ответить на эти весьма непростые вопросы, сам предмет необходимо прояснить с разных позиций. Чем он является лично для меня, чем он является со стороны, и чем он является сам по себе. То есть субъективно, объективно и ноуменально.
Лично для меня Sweet – территория детства. Вход в рок-пространство, в котором я затем провёл всю сознательную жизнь. И наверно именно здесь, на входе, самое интересное, самое сладостное место. Это как в сформулированном мною афоризме: на свете много прекрасных мест, но самое прекрасное – между ног моей возлюбленной. И здесь аналогично: в роке много великих и ужасных групп, но нет более сладостной, чем та, благодаря которой состоялись твой вход, твоя инициация, твоё посвящение. Такой своеобразной мандалой, в которую я вошёл и через которую прошёл, стала для меня уникальная вещь The Ballroom Blitz группы Sweet.
Чтобы понять это сегодня, нужно попробовать вернуться в то состояние, когда ты ещё не был заполнен и переполнен, когда ты был девственно чист. Что собой являло то пространство, в котором ты пребывал и которое пребывало в тебе?
Это был конец 70-х, мои музыкальные пристрастия школьника средних классов, музыкальную подкладку сознания составляла зарубежная эстрада: Джо Дассен, Джо Долан, Демис Руссос, Boney M, Baccara, ABBA, оркестр Поля Мориа… Главное здесь красота: мелодизм и ещё некая романтика другой – не обыденной – жизни… Из советов наиболее популярными в наших детских кругах были тогда Пугачёва и Боярский (как раз вышел фильм про мушкетёров), но ещё обязательно нужно отметить те вещи, которые откладываясь на подкорке, ложились в основу базового уровня – например, киномузыка Алексея Рыбникова из «Мюнхгаузена» или песня «Есть только миг».
Вот на этом фоне и возник в моей жизни рок. Понятно, что главное его отличие от эстрады – в сдвиге доминанты от мелодики к ритмике, от красоты к эпатажу. Но на первых порах моего с ним знакомства главные его составляющие были ровно те же, что и в эстраде: красота и романтика. Ими пронизаны и «Дом восходящего солнца», под левыми названиями размещённый на «Музыкальной орбите», и четыре песни с миньона «Роллинг стоунз»: Окрась чёрным, Пусть льются слёзы, Рубиновый вторник, Леди Джейн. И особенно Омега IX – мой первый рок-альбом.
Если бы я услышал его только сегодня, что бы я сказал? Что это нормальная симпатичная музыка с хорошими мелодиями и космическим колоритом. Заглянув в справочник, узнал бы, что в своё время альбом был весьма успешным в Венгрии, Советском Союзе и странах социалистического содружества. При этом надо признать, что его предшественник – Омега VIII – в музыкальном плане всё же несколько ярче. Вот это и будет объективный взгляд, со стороны.
Но чем является Омега IX Гаммаполис для меня? Это сказка! Сказочное волшебное пространство, наполненное множеством артефактов экзистенциального (сущностного) уровня восприятия. Например, вступление в «Женщине летних ночей» – женский вокализ – живо отсылает меня к музыке из любимого в то время испанского сериала «Таинственный остров» с Омаром Шарифом в роли капитана Немо. К стихам, прозвучавшим в этом фильме: Когда на море в штормовое время, Все корабли стремятся к маякам, Матросы повторяют имя Немо, И громко чайки вторят морякам. Он смелым был, и что бы ни случилось, Не уступал в отчаянной борьбе. Но скрылся в море гордый «Наутилус», Оставив лишь легенду о себе.
Кстати и великолепное оформление альбома тоже напоминает «Наутилус» на его последней стоянке в гроте, но уже космический. А ещё иллюстрации к фантастической повести «Миллион и один день каникул», впервые прочитанной мною в журнале «Пионер». Кстати, книга с этими иллюстрациями вышла в 1979 году – когда и «Гаммаполис».
А ещё это тот день, тот вечер, когда эту пластинку подарил моей сестре на день рождения её бой-френд. Так что я даже могу назвать точную дату – 9 декабря 1979 года. И это те ребята, что были на вечеринке – помню всех поимённо, – те шпроты и оливье, что были на столе, то освещение, когда начались танцы, та музыка, которая звучала из принесённого магнитофона… Вот что такое эта пластинка, этот альбом для меня. А ещё это переход, то бишь начало переходного возраста. Из детства в тинейджеры. Когда начинает действовать «основной инстинкт».
Но кроме объективного и субъективного есть ещё ноуменальный план. Что же представляет собой эта музыка сама по себе? Но на этот вопрос можно будет ответить – даже не ответить, а только попробовать ответить, – лишь после глубокого медитативного погружения в предмет.
(продолжение следует)