Семейная пара искала гувернантку для шестимесячного ребенка.
Именно гувернантку, не няню, настаивала мамочка младенца, которой было доподлинно известно, что обучать английскому и французскому языкам следует начиная с этого возраста. Клиенты порой попадались чудные, но, если платят - рассуждала Агния - то имеют на свои причуды право.
Эти двое ей не понравились с порога.
По жене было видно - истеричка с манией величия. Лет на пятнадцать моложе супруга, красивая, жеманная, с круглым белым лбом, она смотрела на убожество кабинета Агнии из-под полуприкрытых век.
Выпятив нижнюю губку, манерно водрузив на стол руку, увенчанную драгоценными кольцами и браслетом, она долго сетовала на отсутствие этикета у домашнего персонала – подразумевая под этикетом знание своего места в ее доме. Буквально на днях ей пришлось уволить повариху из загородного особняка, потому что той стало «слишком много».
Муж – привлекательный сорокалетний мужчина - сидел с отстраненным видом, ковыряя пальцем свои золотые часы. Иногда он вяло поднимал взгляд и в нем читалась такая безнадежная хандра, что Агния невольно думала: «Неужели богатым быть так скучно?».
Когда пригласили в кабинет первую претендентку, много лет проработавшую в лучших казанских школах и гимназиях – статную, в элегантно-скромном коричневом костюме - клиентка вся взвилась:
- Татарка?! Я же просила, чтобы гувернантка была русской!
Агния вспыхнула от стыда перед заслуженным учителем. Взглянула на лежавший перед глазами листок с описанием заказа. В графе национальность было написано: не имеет значения.
- Вы не указывали национальность, - глухо промолвила Агния, виновато взглянув на учительницу. Та померкла лицом, но не проронила ни слова.
- Указывали! Просто муж говорил не с вами, а с вашей сотрудницей. Это она перепутала! - нагло заявила девица.
До чего же все в ней было гнусно – и её ханжество, и национализм, и узколобость, и эта жирная цвета фуксии помада, в которой тонули ее губы между тем, как она сама тонула в собственном социальном превосходстве.
Заказ, действительно, принимала по телефону не Агния, а консультант Лиля. Но Лиля никогда ничего не путала.
- Вы говорили, что предпочитаете русскую няню? – обратилась Агния к мужчине.
- Нет, - отозвался тот лениво.
Жена надменно фыркнула и отвернулась.
- Спасибо, Алексей, что прояснили ситуацию, - сдерживая клокотавшую внутри ярость, произнесла Агния. И вежливо обратилась к учительнице: - Простите, пожалуйста. Вышло недоразумение…
- Ничего, я все понимаю, - воспитанная женщина улыбнулась, слегка разрядив напряжение.
Поднявшись из-за стола, гувернанатка удалилась из офиса с грациозным достоинством.
Последующие интервью тоже провалились, поскольку сумасбродная клиентка вела себя в том же духе, выискивая изъяны в каждой претендентке. Они так никого и не выбрали. Муж пару раз встревал в ход собеседований, обращаясь с вопросами, не имеющим отношения к делу – «Агния, простите, а вы - владелица агентства, да?», или «К вам, случайно, Н.Н. не обращался за поиском домработницы?», и снова принимал отсутствующий вид.
Под конец девица заявила, что ей нужно посмотреть еще пару гувернанток, чтобы принять решение. В ее ядовито-розовых устах слово «гувернантка» звучало непристойно и оскорбительно.
Агния пообещала сообщить, если появятся новые кандидаты.
Закрыв за ними дверь, она с наслаждением порвала листок с заказом, выбросила мелкие клочки в мусорное ведро. С проблемными заказчиками следует расставаться без сожалений – иметь с ними дело себе дороже.
Уже третий раз за последние два месяца Лиля подбирала бесплатную замену компаньонки для матери футболиста клуба «Рубин». Если бы они сразу отказались от поиска «бездетной женщины-Водолея, не выше метра шестидесяти пяти, с ровным характером и широким кругозором», им бы не пришлось тратить столько напрасных усилий. Выжившая из ума старуха выгоняла помощниц из-за любой ерунды: то слишком сильно надушилась, то не тот сорт яблок купила.
С девицей и её скучающим мужем, они, к счастью, заключили лишь предварительный договор. Но неприятная парочка, покинув офис, как оказалось, не собиралась исчезать из жизни Агнии.
История получила продолжение уже через два дня. Позвонила Лиля и испуганным голосом пробормотала, что девица снова заявилась в офис, пугает других клиентов и истошно орет, что её муж… провел эту ночь с директором агентства.
- Фамильярничали, улыбались друг другу! Агния, извините, простите! Спасибо, Алексей! - было слышно в трубке, как девица мерзко подражает искаженным голоском интонациям. – Спелись, значит, за моей спиной! Я ей волосы повыдергиваю! Вызовите её немедленно!
Агния находилась на другой встрече. Она иногда сама выезжала к клиентам заключить договор, если те не могли приехать в офис. В этот раз она была в гостях у казанской фотомодели – очень известной, улыбка ее сверкала на многих рекламных проспектах вдоль дорог.
Теперь же ни улыбку, ни фотомодель было не узнать.
Её белое, длинное, мелко трясущееся под простыней тело, превратилось в сгусток немыслимых физических и моральных страданий. Всего меньше года назад совершенно здоровая Аня неудачно упала с велосипеда и сломала руку. Последовала рядовая несложная операция, наркоз и… «простите, такой случай у нас впервые». Девушку разбил паралич. Скорее всего, его причиной стала неверная дозировка анестезии, но врачи свою вину категорически отрицали.
Узнав о несчастье, Аню примчался спасать бойфренд - сын татарского нефтяного магната. Увидев на больничной постели скрюченную, с искорёженным лицом недавнюю красавицу, он больше не появился.
Все денежные сбережения двадцатитрехлетняя фотомодель истратила на дорогостоящее лечение в Германии, которое ей ничем не помогло. По возвращении, она переписала свою двухкомнатную квартиру на мать и старшую сестру в надежде, что те будут за ней ухаживать, так как обслуживать себя сама она уже не могла.
Но надежды ее не оправдались - мать, еще красивая сорокапятилетняя женщина, занималась устройством личной жизни, а с сестрой Аня никак не ладила. Пришлось нанимать сиделку с проживанием.
- Агния, возвращайся, пожалуйста, - умоляюще шептала Лиля в трубку. – Эта ненормальная тут такое устроила! Семеновы пришли заключить договор на няню, сидят с выпученными глазами.
- Вся Казань узнает, что эта ваша директор проститутка и держит притон! – бесновалась фоном девица.
Агния отошла с телефоном в сторону, извинившись перед встревоженной Аней. Ночь она, разумеется, провела дома, в своей постели, в битве с бессонницей.
- Да, хорошо, - быстро проговорила она. – Вернусь в офис, как только смогу. Ты пока… посади её в моем кабинете. Надеюсь, истеричка мне там всё не разнесёт.
Подойдя к постели, она стала с Аней прощаться. Несчастная девушка уже час изливала свою душу. Ей совсем не с кем было поговорить.
- Ты ко мне еще придешь? Придешь? - спрашивала Аня, пытаясь улыбаться перекошенным ртом.
Агния обещала, что придет и улыбалась в ответ, душа искусственной улыбкой неискусственные слезы.
До двери её провожала мать фотомодели – изящно одетая, моложавая, бросавшая взгляды на наручные часики. Агния в последний раз оглянулась на развешенные по стенам фотографии. Зеленоглазая, востребованная, всеми любимая Аня позировала для обложек журналов.
Ей, наверное, очень больно, уходя, думала Агния. Всегда больнее тому, кто падает с большой высоты.
Обезумевшую клиентку в офисе она к счастью не застала. Лиля сказала, что явился то ли охранник, то ли водитель мужа и силой её отсюда увел. В кабинете обстановка оставалась прежней – имущество девица портить не стала.
На следующий день позвонил скучающий муж.
Невнятно извинившись за поведение жены, предложил встретиться вечером. То ли девица обладала прозорливостью, то ли, сама того не сознавая, она так превознесла своей ревностью Агнию в воображении супруга, что он и вправду ею заинтересовался.
Агния попросила клиента больше никогда ей не звонить, и подумала, что красивого человека может изуродовать не только болезнь. Но и деньги.
Похожие рассказы: