Я поднимался по эскалатору так быстро, насколько это было возможно в зимней куртке и с сумкой, где лежали ноутбук и камера. Я был весь вспотевший, шапка покрывала мокрые волосы, модные кеды все промокли насквозь. Они были совершенно не предназначены для петербургской зимы. Люди теснились к правой стороне эскалатора. Многие уткнулись в телефоны, как будто не слышали моё тяжёлое дыхание позади себя.
Когда ты торопишься, а люди, стоящие рядом с тобой, — нет, ты готов проклясть всех их родственников, жён и детей. Особенно раздражающими персонажами в метро были огромные жирные тётки лет за 50 — чтобы протиснуться мимо них, нужно было активно заниматься спортом или иметь подтянутую фигуру. При этом их всё устраивало! Будто бы они находятся в своей идеальной кондиции и ничуть не мешают проходящим мимо людям.
Наконец я выбежал на улицу. Надо было немного отдышаться. От свежего и морозного воздуха даже слегка прихватило дыхание. Ноги были «забиты», словно я бежал по болоту. Я подошёл к светофору, мне нужно было ждать около минуты. Глянул на телефон. «Опаздываю...» — подумал я. Меня жутко всё вокруг раздражало: эти люди, их лица, их нерасторопность. «Ну неужели вам всем никуда не надо спешить посреди рабочей недели?» Вы спросите, куда я так тороплюсь? На очередное бесполезное совещание, которое ни к чему не приведёт и на которое я потрачу половину дня, — вот куда. Нет, я сам не стану принимать участие в заседании и не буду, как абсолютное большинство присутствующих, «просиживать» там штаны. Я всего лишь работник пресс-службы. Что это такое? Можно сказать ничего, если, конечно, не считать, что мне необходимо прийти минимум за 30 минут до начала, пожать всем нужным людям руки и начать готовить камеру для фото- и видеоматериала.
Кто такие «нужные люди»? Люди, которые в особенности близки Сергею Тимофеевичу, лично меня представлявшему всем этим людям. Да, по имени я их всех не помню, но пожать руку надо. А кто такой Сергей Тимофеевич? Бывший член Законодательного собрания города и городской Думы. Он был автором нескольких дорожных реформ нашего города и организатором пары-тройки спортивных турниров, причастен к построению нескольких общественных пространств. В общем-то, ничего особенного.
К слову, его дорожную реформу «опробовали» на себе несколько граждан прямо сейчас, перед моими глазами. Прямо у поребрика была огромная лужа, наполненная грязным снегом и водой. Проезжающий мимо внедорожник окатил стоящих у дороги граждан водой, залив их по колено.
Я протиснулся мимо пострадавших и направился прямиком в один из университетов нашего города, в котором и проходило совещание. Университет готовил будущих работников армии и силовых структур, поэтому ректор этого учебного заведения активно сотрудничал с разного рода «властями». Сергей Тимофеевич был ещё совсем юн и зелен по меркам политики, поэтому свои заседания ему приходилось проводить, так сказать, где придётся. Хотя жаловаться было грех. Ректором была предоставлена одна из аудиторий вуза. Это был просторный зал, в центре которого находился огромный стол, за которым высшие мира сего могли решать важные и неотложные вещи, делая жизнь простых граждан лучше.
Я зашёл внутрь.
— Стоять! Вы куда, молодой человек? — гаркнул охранник, сидевший в стеклянной будке, словно пёс. Морда, к слову, у него была схожей с мордой бульдогов, которых я регулярно вижу у себя во дворе. Пожилые барышни выгуливали их, словно своих детей, с заботой подбирая за ними дерьмо.
— На совещание, — сказал я.
Он медленно достал откуда-то толстую тетрадь, открыл, пролистал до дня сегодняшнего и отыскал мою фамилию в конце списка.
— Проходи, — сказал он и нажал кнопку. Я прошёл через турникет и подумал: «Вот зачем охранять институт? Кто на него позарится? Тут же ничего нет…»
Я нашёл нужную мне аудиторию и зашёл внутрь. Сергей Тимофеевич был высоким и здоровым мужчиной средних лет. Ранее он занимался тяжёлой атлетикой, что, несомненно, оставило отпечаток на его внешности. Широкие плечи, огромные ладони, растущая лысина, ярко-розовый цвет лица, словно он только из бани вышел, ну и пузо, по размерам соответствующее нормам для мужчин его возраста. Сергей Тимофеевич выглядел старше своих лет, у него был низкий грубоватый голос; с первого взгляда может показаться, что он бывший вояка, однако это было не так. Он был достаточно интеллигентным в общении с ему подобными. Начитан, не глуп. Однако, как свойственно любому представителю власти, всё время ищет способ тебя поиметь.
— Приветствую, рад видеть, — сказал Сергей Тимофеевич, подняв голову и немного улыбнувшись. Он протянул мне руку, я её пожал и пошёл готовиться к работе.
В жизни я стараюсь не смотреть людям в глаза. Для себя нахожу это невероятно тяжёлым. У всех людей разный взгляд. Да, пару раз я встречал девушек, в чьи глаза хотелось смотреть, а их взгляд казался таким невинным и добрым. Но не в случае с Сергеем Тимофеевичем. Нет, он смотрел, будто бы что-то требует.
— Как дела? — риторически спросил он.
— Хорошо, — я всё же ответил.
— Смотри, сегодня будет Кривошеева Ирина Семёновна, заместитель начальника фонда общественных инициатив. Женщине всего тридцать три года. Знаешь её?
«Ну разумеется!» — про себя подумал я. Сделал вид, что вспоминаю, Сергей Тимофеевич продолжил речь. Порой он слишком превышал значимость своей работы. Увы, не все должны знать, кто эта такая Кривошеева Ирина Семёновна.
— Я хочу, чтобы видеоролик получился несколько таким… Праздничным! Ну всё-таки Новый год скоро. Мы сегодня будем в том числе обсуждать проведение ёлки для детей из детдомов.
«Я хочу...». С этой фразы Сергей Тимофеевич частенько начинал свои запросы по тому, как ОН видит ролик, который Я ДОЛЖЕН сделать.
Сергей Тимофеевич, хоть и был достаточно молод, всё же далёк от социальных сетей и слабо представлял себе, как должен выглядеть видеоролик достойного качества. В видеоотчёты он всё время пытался засунуть какой-то кадр с очередным чиновником.
«А Павел Андреевич где? А Сергей Павлович? А вот тут маловато что-то...» — такие комментарии я слышал от него постоянно, когда готовил итоговый видеоролик по очередному совещанию. В итоге, как правило, выходил полноценный репортаж на несколько минут с огромным количеством «воды» и случайных лиц. Но я ничего не говорил, я просто делал, как говорил Сергей Тимофеевич. Зачем лишний раз спорить?..
Мы разошлись по разным углам кабинета. Я вставлял карту памяти в камеру, надевал нужный объектив, периодически залезал в телефон. Мне не очень-то хотелось начинать разговор с Сергеем Тимофеевичем. Да и о чём можно было с ним говорить? Он политик, я — нет.
— Сходи пока кофе выпей, где-то минут через двадцать все подтянутся, — сказал он, раскладывая на столе треугольнички с именами участников совещания.
— «Ильхам Ильхамович Гуриев», — прочитал я.
— Чемпион мира по вольной борьбе, — сказал Сергей Тимофеевич.
«Ну а по чему же ещё?» — подумал я.
— В 2005-м завоевал золотую медаль. Сейчас депутат городской Думы, ну, должен знать, — говорил Сергей Тимофеевич.
«Ну конечно, кто ж его не знает…» — сказал я про себя.
Я отправился в соседний кабинет, где уже был накрыт фуршет. Этот оказался в разы меньше, однако там были удобные кресла, работал кондиционер и было куда теплее. На столах в огромных белых тарелках были разложены печенье, конфеты, маленькие бутерброды, отдельно — канапешки. В кабинете уже находился заместитель главы Федерации самбо и дзюдо нашего города. Я узнавал его в лицо, потому что он бывал практически на всех заседаниях Сергея Тимофеевича. Никогда не опаздывал, не сидел в телефоне и готовил собственные доклады.
Это был пожилой мужчина, увидев которого на улице, вы подумали бы: «Дед». Вся его голова была седой, он носил очки в квадратной оправе с толстыми линзами. У него было приятное на вид лицо, он казался добрым старичком. Его звали Сергей Юрьевич.
В противовес ему можно было назвать представителя Республики Хакасия в нашем городе и главу Федерации академической гребли города. Он был несколько моложе, чем Сергей Юрьевич. Мужчина лет пятидесяти пяти. Волосы на его голове уже изрядно поседели, однако «дедом» его можно было назвать с большой натяжкой. Он не носил очков, был куда более подтянутым, с прямой осанкой, достаточно высокий. Лицом он был больше похож на какого-то строгого директора школы, который за малейшую оплошность грозится исключить из школы и лично проводит для классов воспитательные беседы. Это был Павел Андреевич. Его широкий галстук, который своим кончиком практически касался молнии на ширинке, был прихвачен зажимом в цветах флага России.
Он стоял у столика с кофе и канапешками, пил кофе и поедал всё, что было в его маленькой пластмассовой тарелке: печенье, пара конфет, бутерброды всех видов и канапешки. Ничего он не оставил без внимания.
— Здравствуйте! — сказал я несколько неуверенно, зайдя в кабинет.
— Привет! — сказал Сергей Юрьевич, повернув голову и взглянув на меня. Он улыбнулся. Это не первый раз, когда мы здороваемся; я не пропустил практически ни единого заседания, как и он. Успел примелькаться.
Я подошёл к столу с кофе и закусками. Павел Андреевич развернулся, поднял на меня глаза, сделал пару глотков и уткнулся в телефон. Видимо, я пока «не дорос» до того, чтобы он обратил на меня внимание. Глава городской Федерации академической гребли всё-таки…
За эту работу мне не платили, хоть и условия нельзя было назвать щадящими. Поэтому я решил оторваться на закусках и напитках на столе. Взяв тарелку поменьше, я постарался уместить на ней все бутерброды, печенье и пирожные, какие только понравились моему глазу. На столе также стояли бокалы с разлитым в них яблочным соком. Мимо такого удовольствия я пройти никак не мог.
Я сел в углу кабинета, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание. Никогда не любил этот неловкий момент, когда приходится вставать, чтобы в очередной раз поздороваться с главой той или иной Федерации. Особенно неловко становится, когда тебе удалось «улизнуть» от взгляда какого-то дядьки в пиджаке, а затем к тебе подходит Сергей Тимофеевич и знакомит меня с ним лично, говоря что-то вроде: «Николай Фёдорович — ректор Электротехнического университета имени Пенкина».
Зачем мне жать руку ему? Зачем ему жать руку мне? Очень неловко, конечно.
Я поедал предпоследний бутерброд. В кабинете уже было целое столпотворение всяких замов, ректоров, проректоров, заместителей и глав Федераций. На заседаниях Сергея Тимофеевича всегда было немало людей, однако какого-то выделить из них я не могу. Порой присутствовали красивые спортсменки, только что приехавшие с соревнований. Но какой-то особой значимости они мероприятию не придавали. В начале они максимум могли поблагодарить Сергея Тимофеевича за приглашение, а затем бо́льшую часть времени сидеть в телефоне.
— Господа, всех рад видеть! — В кабинет зашёл Сергей Тимофеевич.
Он широко улыбался, его лицо было чуть краснее, чем обычно. В движениях наблюдалась некоторая суета. Странно, обычно подобные заседания он проводил не реже, чем раз в месяц.
— Прошу, если все покушали, пройти в зал — всё уже готово, и мы можем начинать наше заседание. Кофе, пирожные можете взять с собой.
Все двинулись в кабинет. Достаточно медленно, вразвалку. Сергей Юрьевич держал телефон в левой руке, а указательным пальцем правой что-то нажимал. Он сильно щурил глаза, пытаясь найти нужную букву на клавиатуре. У него был новенький смартфон, однако пользование им ему давалось с большим трудом.
— Щас-щас-щас, — повторял он, медленно вставая со стула и не отрывая глаз от смартфона.
Павел Андреевич оказался менее обходителен. Он стоял в глубине кабинета и разговаривал по телефону. Сергей Тимофеевич продолжал стоять у дверей, улыбаться и ждать, когда тот закончит разговор.
— Павел Андреевич, вас ждём, — сказал Сергей Тимофеевич, расплываясь в улыбке.
— Я прошу прощения, — сказал Павел Андреевич, направляясь к двери и не выпуская из рук телефона.
Последним из кабинета вышел я. Вместе с Сергеем Тимофеевичем направился к кабинету, где должно было проходить заседание. Он приостановил меня рукой.
— Ну как? Ты там, возле фуршета, успел что-то подснять? — спросил он.
— Да, — ответил я на автомате, думая про себя: «Ещё и там надо было что-то отснять?».
— Просто я хочу, чтобы видеоотчёт получился полноценным. Чтобы люди видели, как мы собираемся, как у нас тут всё организовано, да?
Я уже приловчился к разговору с Сергеем Тимофеевичем. Во-первых, он всегда прав и на каждый его довод я отвечал кивком либо просто говорил: да, понял, хорошо. Несмотря на то что он, разумеется, совершенно не смыслил в том, что касается съёмок, необходимо было делать так, как скажет он. Иначе зачем это всё? Я бы ограничился парой фотографий и скромной подписью: «Заседание прошло успешно».
Сергей Тимофеевич зашёл в аудиторию, прошёл к столу. Для него было заготовлено особое место.
— Коллеги, всех приветствую! Рад видеть! — сказал он в микрофон и расплылся в улыбке. — Как у вас со студенческими соревнованиями, Фёдор Юрьевич? — обратился Сергей Тимофеевич к большому лысому мужику лет сорока. С виду тот напоминал бывшего спортсмена — пиджак смотрелся на нём немного несуразно.
Тем временем Фёдор Юрьевич кивнул в ответ Сергею Тимофеевичу, что означало примерно следующее: «Соревнования прошли на высшем уровне, спортсмены показали достойные результаты».
Говорят, у многих спортсменов есть профессиональные травмы. У хоккеистов — выбитые зубы, у борцов — сломанные уши. На ноги футболистов или балерин невозможно смотреть без содрогания. У тех, кто связан с политикой, тоже есть такие «побочки». Даже в повседневной жизни они общаются сухими и заготовленными фразами. Такими они обычно изъясняются с журналистами либо же во время своего доклада. У Сергея Тимофеевича такая «профессиональная травма» была выражена особенно ярко.
— Коллеги, на повестке дня у нас сегодня студенческий спорт, — начал Сергей Тимофеевич. — Я рад приветствовать сегодня на нашем заседании Николая Фёдоровича — ректора нашего Электротехнического университета имени Пенкина.
«Чёрт, он опять тут! Опять я его проигнорировал», — подумал я.
— Николай Фёдорович, вам слово.
Николай Фёдорович взял микрофон и стал вещать в массы.
— Благодарю, Сергей Тимофеевич, что пригласили на ваше совещание, — начал он. Как и многие возрастные люди, он плохо управлялся с техникой. Так и в этот раз: микрофон он держал далеко ото рта, двигал им, активно жестикулируя руками, таким образом не давая нам всем понять, что́ он хочет донести.
— Николай Фёдорович, микрофончик держите чуть ближе, пожалуйста, — поправил его Сергей Тимофеевич.
Как же услужливо он это произнёс…
— Ой, извините, — он взял микрофон как надо и продолжил вещать: — Так вот, о студентах и спорте. Хочу отметить, что данная тема как никогда актуальна! Пропаганда спорта среди молодёжи — это именно то, чем должны заниматься чиновники на местах. И в особенности эта ответственность лежит на плечах учебных заведений. Пить и курить все могут, а вот ты попробуй выступить на соревнованиях! Наша страна, как известно, представляет сборные практически по всем видам спорта на различных соревнованиях…
Я перестал слушать его речь и принялся за свою работу. Мне необходимо было сделать около сотни фотографий, дабы отобрать из них наиболее достойные и подготовить пресс-релиз. Каждого члена заседания необходимо было сфотографировать так, чтобы Сергею Тимофеевичу понравилось. Остальным было по большому счёту наплевать. На моей памяти лишь единожды один из чиновников на подобном заседании приходил с главой своей пресс-службы, которая делала фотоотчёт… на телефон.
Далее мне необходимо было продумать у себя в голове концепцию будущего видеоролика о мероприятии. Разумеется, в кадр должны были попасть все видные политики нашего города. Порой мне самому приходилось прямо во время заседаний отгадывать, кто же является значимой персоной. Как правило, Сергей Юрьевич и Павел Андреевич в число этих «значимых» не входили. Они были на каждом заседании и, следовательно, не имели своих больших дел за стенами этих кабинетов. Ещё что следовало помнить: те, кто выступал с микрофоном, обязательно должны были попасть в кадр. Они говорили не так долго. Их доклады были в пределах нескольких минут, поэтому мне необходимо было успеть их снять со всевозможных ракурсов.
«Слишком молодой», — думал я, смотря на очередного спортсмена, затесавшегося среди всех этих стариков. Это был крайне неоднозначный случай. Это мог быть и «залётный пассажир», и крайне известный, по словам Сергея Тимофеевича, спортсмен. В конечном итоге я пришёл к концепции снимать всех и всё подряд, а затем отсекать лишнее уже на стадии монтажа.
Когда я фотографировал или снимал, пропускал мимо ушей бо́льшую часть докладов, но иногда, в перерывах, до меня доносились отрывки из их речей. Там было что-то вроде: «Наша основная задача — пропагандировать спорт среди молодёжи… Наш спорт как никогда находится на подъёме… Наши спортсмены показывают великолепные результаты на крупных соревнованиях...».
Многие люди слышат подобные речи по телевизору. Однотипные чиновники в пиджаках вещают этим бездушным языком всё то, что прописывают им спичрайтеры. Абсолютно не вслушиваясь в слова…
Расплывчатые формулировки. Неопределённость тезисов, абстрактность упоминаемых людей в речах, манипулирование фактами, датами и историей. Обобщение и использование таких слов, как «мы», «они», «наша задача», «наше поколение», «вместе», вгоняет слушателей в некий экстаз. Все эти слова, если они, конечно, употребляются грамотно и теми, кто умеет изложить мысль и завлечь людей, создают ощущение общности, братства с теми людьми, в пиджаках...
Разумеется, я уже давным-давно избавился от этой иллюзии и набил оскомину, слушая все эти речи, написанные под копирку. Все они говорят о равенстве, общности. Однако на кофе-брейке я вынужден к ним обращаться по имени и отчеству, в то время как они не обременяют себя сложностями запоминать моё имя.
— В этом году наш вуз принял у себя около десяти различных соревнований среди студентов… — услышал я краем уха обрывок из речи Николая Фёдоровича. Интересно, около десяти — это восемь или три?
Тут Сергей Тимофеевич чуть вздёрнулся и полез в карман за телефоном. По всей видимости, ему кто-то звонил. Он сказал краткое: «Прошу прощения» и стрелой направился к выходу, попутно кивком подозвав меня к себе. Мы вышли за дверь и быстрым шагом направились к выходу из университета.
— Ирина Семёновна написала, что вот-вот подъедет, — сказал Сергей Тимофеевич, не отрываясь от телефона, а я, в свою очередь, рылся у себя в воспоминаниях: «Кто такая Ирина Семёновна и когда я мог слышать её имя?»
Мы вышли на улицу. Вход в университет находился прямо у дороги. Сергей Тимофеевич продолжал рассказывать:
— У неё сейчас очень важные организационные дела. Она отвечает за проведение международных студенческих соревнований среди стран СНГ.
«Если она так занята, почему же пожаловала на это совещание?» — подумал я.
— Она сейчас подъедет, я хочу, чтобы ты заснял этот… момент. Как она выходит из машины, я её встречаю, ну, и провожаю в кабинет. Это очень важно!
Сергей Тимофеевич подавал так все свои пожелания, под маркой «очень важно», а я всё думал: «Для кого важно? Кому важно?»
Наконец подъехал чёрный кроссовер представительского класса. Сергей Тимофеевич поспешил вниз, дабы придержать дверь машины и помочь даме выйти. Он успел подать руку только тогда, когда Ирина Семёновна уже почти вышла из машины. Я успел опомниться и поднять камеру, направив объектив на Ирину Семёновну.
Они поспешили подняться по ступенькам и зайти в вуз. Я шёл за ними настолько быстро, насколько мог. Огромной проблемой было держать камеру относительно ровно, дабы изображение можно было стабилизировать в процессе обработки на компьютере, держать в объективе Ирину Семёновну и самому при этом не споткнуться и не упасть.
Сергей Тимофеевич и Ирина Семёновна шли впереди, я — чуть поодаль. В узком коридоре мне никак нельзя было обойти их двоих, пока Сергей Тимофеевич не сделал шаг назад, схватив меня за рукав, и не прошипел: «Куда ты сзади снимаешь — спереди снимай!»
Я оббежал «высших мира сего» и заснял несколько секунд их проходки по коридору, пока они вдвоём не зашли в кабинет. Я поспешил за ними.
— Прошу прощения, коллеги, — обратился Сергей Тимофеевич ко всем, глядя себе под ноги. — Хочу вам представить: Ирина Семёновна, — сказал Сергей Тимофеевич и указал рукой на женщину.
— Спасибо, Сергей Тимофеевич, не стоило, — сказала она, и он быстро опустил голову и сел на своё место. Теперь всем стало понятно, кто главный в этом кабинете.
— Я займу совсем немного нашего времени, — начала Ирина Семёновна, взяв микрофон в руки. Это означало: «Я отвела на ваше мероприятие всего лишь несколько минут, и мне совершенно не хочется задерживаться здесь на большее время и отвечать на ваши вопросы». — Так вот, недавно я была ответственной за организацию всероссийских соревнований среди студентов…
Я принялся дальше делать фотки и снимать, особо не углубляясь и не вслушиваясь в то, что она говорит. Проектор всё ещё высвечивал слайд из презентации Николая Фёдоровича, что, конечно, никого не волновало. Да и сам Николай Фёдорович всё понимал. Насколько жестоки реалии иерархии среди этих «белых воротничков».
Успев отснять достаточно кадров, в которых фигурировало лицо Ирины Семёновны, я позволил себе отлучиться на пару минут — в туалет. Я терпел практически с самого начала заседания. Благо в этом университете был совершенно замечательный туалет… Для ректората, в который нам с любезностью предоставил доступ сам ректор. Разумеется, мне там появляться не следовало, но раз уж никто не видит, почему бы не позволить себе немного расслабиться.
Я устроился в дальней кабинке. Вокруг всё было выложено чёрной плиткой.
Тишина… Я заглянул в свой телефон и, как это обычно бывает, стал листать ленту социальных сетей. Тут на мой телефон пришло три сообщения от Сергея Тимофеевича: «Ты где?»; «Срочно нужен!»; «Подставил...».
«Твою мать!» — подумал я. Надев штаны, устремился в кабинет, где Сергей Тимофеевич сидел на своём месте, рядом с ним лежала грамота в рамке, а сам он на меня смотрел с явным недовольством.
Сгорая от неудобства и пытаясь избежать его взгляда, я принялся фотографировать всё подряд. Заряд на камере подходил к концу, поэтому я выключил её и принялся «снимать» всё на выключенный фотоаппарат. Заседание подходило к концу, всех я уже сфотографировал, включая ту серьёзную тётку, которая, по всей видимости, уже успела удалиться. Несмотря на то что задача была на сегодня практически выполнена, необходимо было продолжать изображать бурную деятельность, дабы не словить «дизреспект» от Сергея Тимофеевича. Мол, что это я отдыхаю тут? Отдыхаю, потому что не работаю, а за работу должны платить, Сергей Тимофеевич…
— Коллеги, мне кажется, у нас сегодня выдалась очень плодотворная беседа, я рад всех видеть, все очень хорошо подготовились, содержательные доклады, молодцы… — сказал Сергей Тимофеевич, и стало заметно, как многие расслабились и откинулись на спинки стульев. — Я предлагаю нам сейчас сделать совместную фотографию, да?
Все молча стали подниматься. А зачем что-то говорить или отказываться?
— Куда нам встать? — спросил Сергей Тимофеевич, обращаясь ко мне.
Я попросил всех встать около проектора, дабы солнечный свет правильно освещал лица всех участников, и поближе, дабы я смог сделать общую фотографию на свой достаточно узкий объектив.
— Благодарю, — сказал Сергей Тимофеевич, когда я отснял несколько кадров. — Всё, всем спасибо, господа!
Все начали медленно расходиться. Кто-то беседовал, обмениваясь контактами, но в основной своей массе все спешили домой. Я так же спешил забрать камеру и ноутбук, дабы пройти в маленький кабинет, который руководство вуза также предоставляло Сергею Тимофеевичу, который, в свою очередь, давал его в пользование мне. Там я мог обработать фотографии и подготовить видеоотчёт о мероприятии.
Я забежал в кабинет. Кинул свою куртку на стул, сел за маленький низенький столик, разложил ноутбук, вставил карту памяти и открыл программу для видеомонтажа.
У меня была отработана целая инструкция, как максимально быстро обработать фотографии и подготовить видеоролик. Все фотографии я обычно загружал в специальную бесплатную онлайн-программу для стандартизированной обработки фото. С видеороликом пришлось возиться дольше. Отбирались удачные кадры, искались нужные лица, которые обязательно должны быть в видеоролике, — ведь они важные участники и гости мероприятия. Затем составлялся некий видеоряд, обреза́лось лишнее и накладывалась цветокоррекция с музыкой.
«Кажется, всё», — подумал я и отправил видеоролик на сохранение.
Фотографии были уже готовы. Их я сразу грузил в облачное хранилище, откуда все участники заседания расхватывали для постов в своих социальных сетях. Таким образом, получалось, что я был отличным работником всех пресс-центров тех депутатов и политиков, которые присутствовали на заседаниях Сергея Тимофеевича. Неплохой пункт в резюме!
Я хотел успеть сделать всё необходимое до прихода Сергея Тимофеевича, но не успел. Когда видеоролик грузился в облачное хранилище, зашёл он.
— Ну как успехи? Сделал? — спросил он, кидая своё пальто поверх моей куртки.
— Да, — сказал я и открыл видеоролик на своём ноутбуке.
После просмотра минутного видеоотчёта о прошедшем заседании Сергей Тимофеевич с некоторым недовольством спросил: «И всё?»
Я стал максимально политкорректно объяснять, что все ранее высказанные требования были учтены. Вот все «важные» участники заседания. Вот Ирина Семёновна. Вот её приезд к университету.
После этого Сергей Тимофеевич махнул рукой. Это означало, что я, по сути, прав, однако он всё равно остался недоволен итоговой работой.
— Хорошо, грузи на диск, — сказал он, усаживаясь в кресло поудобнее. — Просто знаешь, я хотел, чтобы этот видеоролик был как некий рассказ… — в очередной раз начал вещать Сергей Тимофеевич. Практически каждый раз он требовал от меня чего-то большего, но в то же время неопределённого. Сергей Тимофеевич никогда не выдвигал точных требований, отчего постоянно был недоволен итоговым результатом. Вероятнее всего, его знаний в видеосъёмке было недостаточно, чтобы кратко и понятно на словах объяснить, что он в итоге хочет.
Разумеется, он хотел каждый раз получать видеоролик уровня телевидения, однако на это необходимы средства, а объяснить мне это ему вечно не хватало смелости. Возможно, оно и к счастью...
Загрузив всё необходимое на диск, я стал поспешно собираться. Уходя, сказал краткое и тихое: «До свидания, Сергей Тимофеевич!»
— Всё, до свидания, спасибо, что пришёл! Если будут какие-то проблемы в вузе — пиши, решим, — сказал он и уткнулся в рабочий стол своего ноутбука.
Я вышел из кабинета. Помощью Сергея Тимофеевича я практически не пользовался. Да, единожды мне пришлось обратиться к нему за помощью, дабы закрыть сессию по истории, но на деле оказалось, что он всего лишь договорился о чуть более лояльном отношении ко мне преподавателя. Так что мне пришлось сдавать практически без посторонней помощи.
Направляясь к станции метро, я чувствовал себя крайне разбитым, уставшим и эмоционально опустошённым. Странно... Ведь на работу я потратил часа три от силы. Однако то отношение, с которым мне приходилось сталкиваться из раза в раз, работая за бесплатно в пресс-службе подобных мероприятий, увы, отнимало силы куда быстрее, чем любая работа с камерой.
Поначалу мне казалось довольно престижным работать в подобных организациях: можно было хвастаться друзьям и одногруппникам, ведь они в большей степени не понимали, что значит работать в пресс-службе. Что в прямом смысле значит обслуживать всех тех, кто сидит в «белых воротничках». Мы как официанты, которые приносят им не счёт, а свежий пресс-анонс, где максимально лестными и громкими словами рассказывают об очередном заседании — обычной беседе всех тех, кто пришёл, о «насущных» вопросах и якобы потенциальных путях решения надуманных проблем.
Однако стоит признать: канапешки на этих заседаниях всегда были вкусные… Особенно с ветчиной...
Редактор: Ася Шарамаева
Корректор: Вера Вересиянова
Другая художественная литература: chtivo.spb.ru