Часто по утрам вчера ещё густая масса облаков, занимавшая всё от горизонта до горизонта, уже была распахана небесным пахарем и между белыми комьями просматривались борозды его небесного плуга. Ночью ли возделывал пахарь небо и засевал его семенами, падающими в каплях дождя, или совсем на рассвете, когда мог он ещё упираться о колючие звёзды своими огромными руками, смахивая с себя усталость и ища небольшой поддержки из их едва видимого света; и почему так стройны ряды этих комьев, суетно разрушаемых светом и ветром – молчит о том небесный пахарь. А в ответ только угрожающе подсвечены становятся небесные бороны у самого шва между небом и землёй, и светят не бледно розовым, но угрожающе красным светом они. Словно бы по небу вдали стекают потоки огненной лавы от горизонта, пропадающие потом в бездне неба. И чем выше солнце, тем ближе день и дальше ярость вулкана зари… И в самое сердце пронзают человека лучи яркого светила, что поверх него вечно то охраняющим, то карающим светом своим прок