― Мам, пап, я сегодня не один! ― Паша пришел с работы чуть позже обычного и теперь мялся в коридоре, не проходя вглубь квартиры.
― Сынок, ты с Вадиком? Проходите, мальчики, у меня уже ужин на столе! Мы вас заждались! ― крикнула Людмила Петровна, Пашина мама, с кухни.
― Давайте-давайте, проходите, что стоите? ― Николай Кириллович, отец, уже проголодался, ему не терпелось поскорее сесть за стол.
― Мам, я не с Вадиком, ― тихо ответил сын.
В эту же секунду на кухне повисла полная тишина. Людмила Петровна выключила воду и убавила громкость телевизора. Голоса замолкли. Через минуту она уже была в коридоре.
Картина, открывшаяся ее глазам, Людмилу Петровку, мягко говоря, не обрадовала. Она растерялась, разнервничалась, испугалась… но точно не обрадовалась.
Паша все так же стоял на пороге… держа за руку девушку. Она, маленькая, хрупкая, рыжеволосая, со смешными веснушками и вздернутым носиком, скромно пряталась за широкими плечами Паши, робко и застенчиво держась за его ладонь.
― Вот, мама, познакомься. Это Алина. Моя девушка.
Людмила Петровна, строго и даже сурово рассматривая незнакомку, молчала. Не проронила ни слова. Алина, наконец, решилась прервать затянувшееся молчание:
― Здравствуйте, Людмила Петровна. Очень приятно познакомиться. Мне Паша про вас очень много рассказывал.
Услышав незнакомый женский голос, из кухни пришел Николай Кириллович. Он уже жевал бутерброд, видимо, так и не дождавшись ужина.
― Люд, а кто это у нас в гостях? Мы разве еще кого-то ждем? ― невежливо сказал он, окинув Алину пренебрежительным взглядом с ног до головы.
Оба родителя стояли молча, откровенно пялясь на гостью. Они не поздоровались с ней, не ответили на ее приветствие, не пригласили к столу. Алина еще крепче сжала руку Паши и не знала, что же ей делать дальше.
Павел, наконец, решил прервать эту театральную паузу.
― Мам, ну что же ты гостью к столу не приглашаешь? Мы с Алиной жутко голодные. Я с работы, она с учебы. Мама, это уже невежливо. Да что с тобой, в конце концов?
Людмила Петровна скривила недовольную физиономию и наконец-то снизошла до бедной Алины.
― Ну, что ж, проходите, раз пришли.
Николай Кириллович просто молча развернулся и снова отправился на кухню.
Алина, все также вцепившись в Пашу и не совсем понимая, что же тут происходит, робкими шагами пошла за ним на кухню. Ей было жутко неловко и неудобно. Правда, она и сама до конца не понимала ― почему? Алина ведь вроде бы не сделала никому ничего плохого. В гости к Паше она не напрашивалась.
Напротив, она была девчонка очень простая и скромная. К таким вещам, как знакомство с родителями, относилась более чем серьезно. И никогда в жизни она не согласилась бы вот так заявиться в чужой дом без приглашения, если бы не настойчивость ее жениха Павла.
* * *
Почему-то именно сегодня Паша был настойчив, как никогда. Он и раньше, конечно, часто предлагал Алине зайти к нему в гости. Познакомиться с родителями, попить чаю, посмотреть, как они живут. Но девушка Алина отказывалась.
― Нехорошо это, Паш. Твои родители вообще знают о моем существовании? Или ты собираешься просто привести меня домой и огорошить их этой новостью? Нет, так не пойдет. Давай ты сначала расскажешь им обо мне хотя бы, а потом уж пойдем в гости знакомиться.
Но Паша почему-то все тянул и никак не решался обрадовать маму с папой. Вернее, он-то знал, почему. Вот только рассказать об этом Алине не мог. Вряд ли то, что тщательно скрывал Павел, ее обрадовало бы. Да и вообще, это было так стыдно, так неловко, о таких вещах обычно помалкивают. Особенно, мужчины. Особенно те, которые уверены в себе и живут по своим жизненным принципам, а не по чьей-то указке.
У Паши уже была невеста. Ну, вернее, как «была». В мечтах его родителей их сын уже давно должен был жениться на очень перспективной девушке. И убедить маму с папой, что это неправильно, нехорошо, нечестно, он никак не мог. Паша хотел жить своей жизнью, с той, кого действительно полюбит. Жениться по расчету точно не входило в его планы.
Людмила Петровна была начальницей в серьезной организации. Хорошо зарабатывала и имела связи с очень влиятельными людьми. А еще у нее… тоже была начальница ― рыба еще более крупная. Самая главная в их управлении, Наталья Константиновна. И эта Наталья Константиновна очень хорошо дружила с Людмилой Петровной. Особенно когда Людмила выполняла все ее просьбы и поддакивала любому мнению. Не сказать, что Людмила была в восторге от этого, но быть на хорошем счету у начальства и не переживать за свое место для нее было важнее каких-то там принципов.
Они дружили. Об этом знали все коллеги. Людмила очень гордилась таким приятельством. И вот однажды Наталья совершенно случайно увидела в телефоне коллеги фото Паши.
― Ой, а что за симпатичный юноша? Люд, это что, твой сынок? Ну надо же, какой хорошенький… И умный, взгляд такой серьезный… Знаешь, Люда, у меня к тебе будет серьезный разговор. Зайди-ка ко мне в кабинет при случае.
В кабинете выяснилось, что у Натальи есть дочь. И…
― …она все никак не может найти нормального парня. То вредные привычки, то плохие гены, то без образования, то страшный. Я уже так устала. Мне хочется ее пристроить уже, наконец. Знаешь, твой Паша очень бы подошел моей Милане. Они как раз практически ровесники. Может быть, познакомим их? Что скажешь?
Людмила поначалу растерялась. Дружба дружбой, но вот сватать собственного сына ― это было уже чересчур.
Да и вообще, породниться с Натальей было перспективой так себе. Одно дело дружить на работе и совсем другое ― познакомить детей. Но начальница была очень уж настойчива и каждый день все больше и больше убеждала Людмилу, что ее идея ― замечательная.
Как выяснилось, Милана ― не просто симпатичная девушка. Она еще и невеста с приданым.
― Люд, ну смотри. У Миланки уже своя квартира есть, большая, с ремонтом, в новом доме. Полгода назад она сдала на права, и мы с мужем сразу же купили ей новую машину, внедорожник. Еще у нее открыт счет в банке. Отец каждый месяц перечисляет туда все проценты от своих акций и облигаций, а их весьма приличное количество. Так что подумай хорошенько. Если вдруг все сложится, твоего сына ждет отличная, безбедная жизнь.
Людмила призадумалась. Конечно, предложение было немного сомнительное. С другой стороны, сколько лет потребуется ее сыну, чтобы заработать себе на все то, что можно просто взять прямо сейчас? От него требовалось немного ― просто хорошо относиться к Милане и любить ее.
* * *
― Коля, я должна тебе кое-что рассказать. Сразу предупреждаю, тебе это может не понравиться. Но сначала выслушай, а потом отказывайся.
Людмила поведала мужу о предложении начальницы. Рассказала в красках обо всех радужных перспективах, которые ждут их сына, если он женится на Милане. Удивительно, но Николай Кириллович обрадовался. Ну а что? Девушка хорошая, еще и богатая. Кто же от такого откажется по доброй воле?
Жаль, тогда родители еще не догадывались, чем для них обернется этот коварный замысел.
С того дня мама каждый день разговаривала с сыном о Милане. Показывала фотографии, говорила, что Павел ей понравился. Что она из очень хорошей и обеспеченной семьи, и им обязательно нужно познакомиться.
Сын только отмахивался. Ему казалось, что мама совсем уже сошла с ума, раз ищет ему невесту и предлагает жениться на первой встречной.
Примерно в это же время Паша познакомился с Алиной… И она быстро заполнила все его мысли. Паша влюбился без памяти. Но делиться радостью с родителями не спешил. У них-то на сына были совершенно другие планы: выгодная женитьба, богатая свадьба, невеста с приданым.
Людмила Петровна, которая уже устала ждать от Паши инициативы по поводу Миланы, решила взять все в свои руки. Однажды вечером она пригласила Наталью Константиновну к себе домой на ужин вместе с Миланой. Гостьи приехали пораньше, Паша еще был на работе. Они мило беседовали, пили вкусное домашнее вино, прекрасно проводили время в предвкушении отличного вечера.
И надо же, именно в этот день Паша решился, наконец, познакомить родителей с Алиной. Он уже точно решил, что сделает ей предложение, и хотел убить сразу нескольких зайцев одним махом.
А получился еще один заяц.
* * *
Паша и Алина зашли на кухню и замерли от удивления.
― Вот, сынок, познакомься, это Милана и ее мама, Наталья Константиновна. Я тебе про них рассказывала.
В эту же секунду щеки Паши покрылись багровым румянцем. Он вспыхнул, словно спичка.
― Мама! Да сколько можно? Ты совсем уже сошла с ума? Еще и домой этих людей притащила! Я тебе уже сто раз говорил, мне не нужна богатенькая невеста. Мне нужна только моя, любимая и единственная! Что тут непонятного?!
Милана и ее мама были в шоке и с выпученными глазами смотрели на все происходящее. Они, естественно, уже поняли, что Алина ― девушка Паши, и что их затея с женитьбой по расчету провалилась.
Паша еще долго ругался с матерью, высказал ей все, что думает, а потом просто ушел, хлопнув дверью, вместе с Алиной.
На следующий же день они вместе переехали в арендованную квартиру. Там, наконец, Паша смог жить счастливо и только так, как хочется.
Людмила Петровна, несмотря на переживания, не потеряла работу. Правда, начальница перестала с ней дружить и приходить к ней в кабинет пить чай. Но это было и к лучшему.
Только сейчас мама поняла, в какую авантюру она ввязалась. Ей очень хотелось все исправить и помириться с сыном, да было уже слишком поздно.
---
Автор: Ирина Родионова
---
Танюха
В славные десятые годы свезло мне устроиться на работу в один из продуктовых магазинов, коих в каждом городишке полно. В провинции оно как? Так, как говаривали Ильф и Петров: рождаются, бреются и умирают. Они забыли главное: едят. Едят много, сытно, не всегда изысканно, но очень вкусно, по-домашнему. При заводе собственная столовая с вкусной едой: в борще ложка стоит, а пельмени по-прежнему выдают с обязательным стаканом сметаны. Именно, стаканом, и никак иначе. Так вкуснее и калорийнее, и чихать местные повара хотели на всякие новомодные диеты и это самое «ПП»!
При каждом продуктовом магазине есть своя кулинария. Выпечка, винегрет, голубцы и отбивные – все, как в кулинарии и положено. Я, безработная на тот момент, разрывающаяся между вакансией журналиста местной газеты и диспетчера дорожной конторы, взяла временный тайм-аут и устроилась в кулинарию помощником повара.
Почему? Объясняю: в газете нужно было подождать, пока сотрудница уйдет в декретный отпуск. А в дорожном управлении я ждала, пока диспетчер уйдет на заслуженный пенсионный отдых. Ждать хорошо, но деньги нужны были именно сейчас – на руках – больная мама, и все, кто это пережил, знают, сколько денег нужно, чтобы человек, хоть и безнадежно больной, но был ухожен, чист и уходил из этого мира по-человечески, в заботе и любви.
Вечерами я мыла полы в пожарной части. Днем бегала к матери в больницу. А с утра крутила на огромной, промышленной мясорубке мясо на фарш, потом мариновала в чане куриц. Мне выдали какой-то красный порошок. Я должна была обваливать цып в этом порошке, а потом жарить на гриле. Аромат божественный. Вкус – тоже. Все потому, что шеф нашей кухни «доработала», «довела» приправу до ума. В промышленную мясорубку забрасывалось пять голов чеснока, прямо в шкурке, три лимона целиком. И все это перемешивалось с порошком. Потому и выходили птички из гриля, прекрасные на вид и обалденные, мягкие, пикантные и не слишком острые на вкус.
Народ в наш магазин валил валом. И не только за курицей, но и за самыми вкусными в мире пирогами. Это не пироги, а шедевры просто! Откусишь от такого пирога и плывешь в нирване – тесто пушистое, тает во рту, а начинка рождает новый взрыв удовольствия: всегда нежная, свежая, мастерски приготовленная, будь это капуста или мясо, яйца или рыба… Сам так не сделаешь, как делалось руками нашей шефини, малюсенькой и кругленькой тетечки, Татьяны Ивановны Поваровой!
Татьяну Ивановну я знала с детства: она была поваром в моей родной средней школе. Естественно, шеф-поваром. Ой… Как повезло нам, ученикам той школы: мы никогда в жизни не скажем про слипшиеся макароны и серые, склизкие котлеты. Мы питались так, как шейхи не питались! Банальный витаминный салат из капусты аппетитно хрустел на зубах, и во рту разливалось кисло-сладкое блаженство, блаженство яркости осенних овощей, свежести и бодрости!
Ее котлеты, с хрустящей корочкой, прижаристые снаружи, сочные внутри, хотелось взять с собой, чтобы слопать во время прогулки. И булочку с изюмом хотелось прихватить. Эти булочки мне до сих пор сняться в сладких, слюнявых снах. Вкуснее столовских школьных булочек я не едала!
Сколько же я от мамы получала пней за вечно жирный кармашек школьного фартука! Мама заставляла меня лично отстирывать это безобразие, и я, стирая, бубнила с обидой, мол, нафига тогда вообще нужны фартуки, да еще и с кармашками? Именно, для котлет, для чего еще? Чего орать-то на ребенка?