По щербистой тропе вот уже на протяжении многих лет двигались люди каждое утро к начерченному расписанием отправлению поезда. Их уносила вдаль эта тяжелая сталь машины, пыхтя и набирая обороты в тяжелом, пахнущем усталостью и злобой воздухе. День за днем в ранний утренний час будней мы вынуждены были двигаться по этой тропе, словно повинуясь взмаху плети надзорного. Одно и то же , одно и то же . В веренице этого механизма почти одинаковых бесцветных людей я двигался сомнабулической шестеренкой, отбивая в такт свой шаг с шагом идущих рядом людей. Понурые, с одинаковыми лицами, они тянули свои саквояжи, сумки и рюкзаки, как покорные вьючные животные. Ухабистая дорога, в сухую погоду, врезалась в обувь неровностями, а после дождей ее, дорогу, покрывали лужи цвета зелено-черного месива. Тысячи дней ничего не менялось, люди шли по утрам на свои службы, а вечерами обратно. Я знал почти каждого попутчика, знал походку, манеру двигаться и даже темп. Кто-то плелся, кто-то обгоняя его, бессмысленно спешил, а затем просто ждал отправления у черных ворот вокзала. Женщина в серо-желтом пальто всегда шла впереди меня немного суетливой походкой и курила, сутулый мужчина чуть поодаль от нее прихрамывал на левую ногу, дама в зеленом всегда держалась за трубку своего телефона и можно было слышать глухие звуки, похожие на слова. Мужчина впереди меня шел в обуви, похожей на мою и когда его нога отрывалалсь от земли, чтобы сделать очередной шаг, то было заметно, что он без носков. Рюкзак его был приплюснутым, будто там ничего не было.
Сухое серое утро давило на двигающихся людей и в тот необыкновенное утро октября. Толпы шли также на поезд, картинка повторялась бесчисленное количество раз и я мог, закрыв глаза, идти почти вслепую. Женщина в пальто снова курила, хромал на левую ногу сутулый мужчина и дама в зеленом говорила в телефон. Идущий впереди меня мужчина был также без носков.
Вдруг он стал замедляться, отчего я чуть было не налетел на него и, сделал шаг в сторону. Затем еще шаг, Потом в том же темпе, в котором шел раньше отдалился от вереницы влево и пошел по мелкорастущей траве, огиьая поросль кустарника.
Вереница идущих на секунды остановилась, разломалсь, потеряв цепное построение, но быстро сбросив оцепенение вновь продолжила движение. Продолжая идти Я с любопытством смотрел вслед удаляющейся фигуре и мне казалось, что делаю это только я . Остальным было все равно.
Следующее утро было в точности похожим на предыдущее. Человек также нерешительно отдалился от толпы, а потом смелее пошел куда-то по траве.
Я продолжал смотреть вслед уходящему человеку и меня потянуло совершить такое же, из ряда вон выходящее действие, ломающее картины предыдущих, выученных назубок, дней. .я хотел узнать куда сбегал впередиидущий. Сперва я также как он замедлился, потом сделав шаг влево вышел из толпы и пошел за его фигурой. Обернулся. Вереница тянулась как и прежде. Женщина в зеленом что-то кричала в телефон и указывала на меня пальцем. Я бросился бежать
Тот , кого я преследовал исчез из виду за отлогим каменным монументом, возвышавшимся над грубым скатом к реке. Я обернулся снова и убедился, что никто меня не преследует. Вереница идущих скрывалась где-то там, далеко, за дикой порослью кустарника..
За монументом, на траве, сидел тот самый беглец. В его руках были скрепленная пачка листов и карандаш.
Он набрасывал нечеткие линии отлогого ската долины и обмелевшие берега реки. Обернувшись и увидев меня он нисколько не удивился и продолжил свое занятие. .