Спустя два дня Мортон снова решил заявить о себе. В глубине души он надеялся, что Эмма уже всё обдумала. В воскресенье утром он подъехал к церкви на своей карете, надев свой лучший костюм. Пение девочек из церковного хора сразу же покорило сердце пожилого лицедея.
Пройдя между рядами лавок, Мортон подошёл к Эмме, сидевшей с краю. Увидев его, она смиренно уступила ему место, подвинувшись вглубь скамьи. Служба была интересной, а местный священник вызывал доверие с первого взгляда, как и должно было быть. Но Мортон был больше занят Эммой, чем службой. Он украдкой разглядывал её. Под чёрной шляпкой были видны родные черты лица, которые так часто снились Мортону на протяжении всей его жизни. Тонкие руки были одеты в шёлковые перчатки. Платье не было дорогим, но достаточно изящным. Эмма была великолепна. Мортона не покидала мысль о том, что он был круглым дураком. Ну как можно было не искать своё счастье? Как?
После окончания службы Мортон смущённо пригласил Эмму на чай. Она согласилась, и на её руке был браслет, который Мортон подарил ей несколькими днями ранее. После службы горожане не расходились, а стояли у церкви и что-то обсуждали. Похоже, сегодня темой обсуждения были Эмма и Мортон. Но им было всё равно. Подъехавшая карета была ослепительной, и все переключили свои взгляды на созерцание такой красоты.
В толпе зевак была замечена одна из жертв будущей расправы. Он ничуть не изменился: такой же взгляд, такая же наглая рожа. Только с возрастом он обрюзг и потолстел. Старые, штопаные штаны и серая рубаха были на нём. «Значит, живёт бедно, раз в церковь пришёл в таком жалком одеянии», — отметил про себя Мортон. Двух других он не успел разглядеть, может, они и были там, но он их не увидел.
Когда карета остановилась у замка, на Эмму жалко было смотреть. Она не хотела выходить из кареты. Паника в глазах и неуверенный взгляд были ей очень не к лицу. Мортон ждал, когда она наконец выйдет. Эмма справилась с паникой за три минуты и наконец вышла из кареты. Восторга в её глазах не было. Мортон понял, что эта женщина — его судьба. Но как добиться расположения такой женщины? Остаётся загадкой.
Мортон понимал: сейчас или никогда. Оставшись с ней наедине, он упал на колено и молил простить его, сам не зная за что. В Англии, чтобы расположить к себе женщину, надо попросить у неё прощения. И тогда она не откажет. Мортон сыграл ва-банк, и Эмма сдалась. Долгие годы одиночества, видимо, тоже надоели ей. Хотя замок её смущал. Взяв с Мортона честное слово, что иногда они будут жить в доме Эммы, она согласилась. Мортон был на седьмом небе от счастья. Радовалась вся прислуга, в душе понимая, что впереди у Мортона старость, и за ним надо глаз да глаз. А в лице Эммы они увидели многообещающее что-то. Мортон повёл свою будущую супругу знакомиться с замком и садом.
К вечеру Эмма улыбалась и разговаривала с прислугой, уточняя какие-то детали. Мортон был доволен второй раз в жизни: первый был, когда умер старый клоун и оставил сундук с золотыми монетами. Эмма освоилась не быстро, но основательно. Первый пункт плана был выполнен. Второй пункт был разузнать о двух оставшихся мучителях.
Вечером следующего дня Мортон облачился в одежду конюха, надел шляпу с широкими полями и направился к дому, где жил один из мучителей. Мучитель сидел на крыльце своего дома и пел какую-то жалобную песнь хриплым голосом. Слов было не разобрать. Это был удачный момент. Мортон вытащил из-за пазухи коробку с красками и начал наносить грим, без зеркала. Он поставил на место носа красный шарик и с клинком в руках направился в сторону сидящей и, похоже, пьяной жертвы.
Жертва была пьяна, но не слепа. Увидев клоуна со злобными глазами и металлом острым в руках, она упала навзничь и признаков жизни не подавала. Мортон растерялся, но перевернул своего мучителя. По глазам было понятно, что в организме произошёл катаклизм и жизнедеятельность остановилась.
Продолжение следует.