Раньше я всегда думала, что женщины, живущие с алкоголиками, не уважают самих себя. И еще мне казалось, что эти мученицы либо сами могут позволить себе приложиться к бутылке, либо они какие-то недалекие, затюканные жизнью создания. Я не брала в расчет того, что человеческие отношения куда глубже, и порой даже к пьющему человеку можно испытывать определенную привязанность.
Мой муж Паша был из приличной семьи. Мама его работала старшей медицинской сестрой, а отец был каким-то начальником на одном из местных предприятий. Свекор всегда носил костюм и обязательно галстук, он казался мне таким важным, что я даже боялась высказываться в его присутствии. Контраст между моим батей и отцом Паши был слишком велик. Мой папка ни разу в жизни не надевал этот самый галстук. Как-то раз они с мамой ходили на юбилей к начальнику отца. Папин руководитель отчего-то решил собрать всех своих подчиненных, вероятно, посчитал, что так он будет ближе к народу. Это мой батя такие выводы сделал, когда позже узнал, что его начальник стал депутатом. Так вот. Максимум, на что согласился мой отец, собираясь на это мероприятие, где помимо «челяди» собрались и друзья будущего депутата, — это надеть брюки взамен заношенных джинсов и рубашку вместо свитера.
Но не только стилем одежды отличались наши с Пашей отцы. Мой батя, хотя его никто не считал особо пьющим, мог по праздникам пропустить несколько рюмок горячительного, а отец Паши при мне не выпил ни разу! Даже на нашей свадьбе совсем не прикоснулся к спиртному.
В общем, семья моего жениха разительно отличалась от моей собственной, и я всегда считала, что мне, девчонке из народа, страшно повезло породниться с такими людьми. Тем более, что именно родители моего мужа полностью обустроили наше семейное гнездышко, и я жила, по выражению моей мамы, на всем готовом. На самом деле, грех мне было жаловаться. Мы жили в двухкомнатной квартире, принадлежавшей ранее бабушке Паши. В квартире был сделан современный ремонт с учетом предпочтений Паши. Мебель и техника — все было новым и также соответствовало современной моде. В моем распоряжении была даже посудомоечная машина, о которой моя мама не смела и мечтать.
Я считала, что попала в рай, и, чего уж греха таить, страшно гордилась всем, что меня окружало. Я приглашала в гости своих старых подружек и с удовольствием слушала их восторги по поводу моего нового статуса.
— Насть, ну ты теперь живешь прямо как королева! Обзавидоваться можно! — твердили девчонки, восседая на высоких, с блестящими хромированными спинками барных стульях, установленных на моей шикарной кухне.
Я и чувствовала себя будто королева, и совершенно не обращала внимания на то, что в моем «дворце» уж слишком часто устраиваются дружеские посиделки. Собирались у нас в основном друзья и знакомые Паши. Контингент был абсолютно разный, от известного блогера до бродяги, нищего музыканта, который только и делает, что жалуется на несправедливость жизни и клянчит денег на выпивку. Но Паша всех их считал интересными людьми, и я была рада угодить им, поднося напитки, а случалось и убирая их блевотину.
Меня, конечно, немного коробило то, что сам Паша, отдыхая с друзьями, почти всегда напивался больше других, но и этому я находила какие-то объяснения. По молодости все гуляют и веселятся. А Пашка, к тому же не умеет пить, слишком часто прикладывается к бутылке и поэтому быстро пьянеет. О чем мне переживать? В его семье же никто не пьет! А вот появится у нас ребенок, станет не до гулянок, и Пашка возьмется за ум.
О том, что я беременна, я узнала как раз после очередного праздника, который устраивался в нашей квартире. На утро от моего супруга так разило, что я еле-еле успела добежать до ванной, прежде чем меня вырвало.
— Ты чего, Настюша, вчера тоже перебрала с шампанским? — ухмыляясь и глядя на меня, спросил муж, когда я вернулась в спальню.
— Я не пила вчера шампанское, как-то не хотелось ничего, — пытаясь унять вновь подступающую тошноту, ответила я.
В комнате витали хмельные ароматы, поэтому я подошла к окну и приоткрыла створку. Морозный мартовский ветер освежил лицо, и я задышала полной грудью.
— Паш, мне кажется, у нас будет ребенок. У меня небольшая задержка, и голова по утрам кружится.
— Правда? Ребенок? — непонятно чему удивился Паша и, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел на меня. — Слушай, это же здорово! Мы с тобой станем родителями! Подумать только!
Паша с трудом поднялся с кровати, подошел ко мне и обнял.
— Классно, Настюшка! Это хорошая новость! Я тебя так люблю!
Паша попытался поцеловать меня в губы, но от запаха, исходящего от него, меня снова начало тошнить, и я убежала в ванную.
После того как врач подтвердил мою беременность, я сказала мужу:
— Паш, а можно не звать к нам в квартиру гостей? А то мне сейчас как-то не хочется никого видеть.
— Конечно, малышка! Без проблем, — сходу согласился Паша.
А уже через неделю у нас вновь было сборище.
— Но ты же обещал, Паш? Я плохо себя чувствую, постоянно спать хочется, а вы будете галдеть до утра.
— Настюш, ну что поделаешь? Саня прилетел из Питера на выходные, мы с ним сто лет не виделись!
— Соберитесь где-нибудь в другом месте. В кафе посидите, — предложила я.
— В кафе так не расслабишься. Саня же у нас мастер на гитаре бренчать, и он не любит, когда на него посторонние глазеют. А тут все свои. Включая тебя, тебе же понравилось в обществе Сани во время его прошлого визита? Помнишь, как он исполин песню «Сплина»? Ты еще сказала, что Саня очень талантливый.
— Я помню, Паш. Но у нас с тобой сейчас несколько иная ситуация. Нам пора прекращать посиделки с друзьями и готовиться стать родителями.
— Ну, пожалуйста, Настюшка! Мы тихонько посидим, никто тебя не потревожит.
Паша умоляюще смотрел на меня, и я, в конце концов, согласилась, тем более Пашка пообещал, что это в последний раз.
Вечеринка затянулась до самого утра, и я всю ночь не сомкнула глаз. Лежала и смотрела в потолок под звуки гитары и пьяные выкрики, доносящиеся с кухни. Паша на этот раз даже не смог доползти до кровати, так и уснул на полу в одежде, а к утру прямо под ним на ковре растеклась неприятно пахнувшая лужа. В тот момент мне впервые стал противен мой муж. Мне не хотелось ни убирать за ним и его друзьями, ни даже просто разговаривать с ним.
— Настюш, ты что, обиделась? Мы вчера пошумели правда немного, прости. Саня сегодня улетает, так что все! Начинаем трезвый образ жизни! Клянусь! — Паша, улыбаясь во весь рот, приложил руку к груди.
С того момента вечеринки в нашем доме и впрямь прекратились. Исключение составляли только особые даты, такие как день энергетика, так как это был профессиональный праздник моего мужа и его день рождения. В том году Паше исполнялось двадцать пять лет, и он посчитал, что четверть века нужно отметить с размахом. Само торжество проходило в кафе, но после закрытия заведения большинство гостей, не устав праздновать, все равно перекочевало в нашу квартиру. Это нашествие я, не желая портить праздник мужу, кое-как пережила. Я тогда была на шестом месяце беременности и спала как убитая. Кстати сказать, родителей Паши на этом мероприятии не было. Мой свекор Сергей Иванович заболел, и им пришлось остаться дома.
То утро я запомнила навсегда, потому что тогда впервые при мне Паша «лечил» свое похмелье. Я проснулась в девять утра. Мужа рядом не было. Я прошла в туалет, а потом на кухню, чтобы выпить стакан воды. Меня постоянно мучила жажда, и я еще успела подумать, что пью воду по утрам так же, как Паша, когда переберет накануне.
На кухне был страшенный бардак, никто из гостей даже не подумал прибрать за собой хотя бы пустые бутылки. Среди всего этого сидел мой муж, и пил он сегодня вовсе не воду. В его руках была полная рюмка коньяка, и едва я вошла, Паша залпом опрокинул ее внутрь себя.
Выражение моего лица говорило само за себя, поэтому Паша тут же принялся оправдываться:
— Насть, страшно голова болит. Ничего не помогает, я уже две таблетки выпил. А так должно отпустить. Я сейчас посплю еще немного, и мы поедем по магазинам, как и собирались. Коляску посмотрим и прочее. Не обижайся, малышка.
Паша подмигнул мне своим мутным глазом, встал и попытался меня поцеловать. Тогда я увернулась, и Паша, махнув на меня рукой, отправился в кровать. Муж проспал два с половиной часа, и за это время я успела убрать результаты празднования его дня рождения и приготовить обед. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я пыталась утешить и успокоить себя тем, что напился Паша не без повода, муж праздновал дату, которая отчего-то казалась ему очень значимой. По крайней мере, он постоянно это повторял. Но другая моя половина вопила, заглушая остальные мысли: «Очнись, Настя! Какая дата? Причем здесь цифры?». Мой папа даже во время празднования своего пятидесятилетия столько не пил, сколько Паша залил в себя накануне. Да и вообще, стоило признать, за всю свою жизнь я не видела отца пьяным. Так, немного разговорчивее, чем обычно, но не валяющегося на ковре в луже собственной мочи!
Услышав из спальни вздохи и стоны, я поняла, что муж проснулся.
— Настя! — послышался голос из спальни.
Нехотя я поднялась из-за стола, где сидела до этого, размышляя о собственной, как оказалось, незавидной участи, и прошла в комнату.
— Как ты? Я обед приготовила. Поешь горячего, полегчает.
— Насть, я сегодня не смогу никуда поехать. Выпил утром, тем более. Ты съезди по магазинам одна? Присмотришься, а потом мы вместе все купим. Ладно?
Я молча кивнула, пытаясь спрятать набежавшие на глаза слезы. Мне на самом деле захотелось поскорее покинуть эту душную, пропахшую алкогольными парами квартиру. Место, которое когда-то показалось мне раем, а теперь напоминало тюрьму, не имеющую выхода.
Я бродила по магазинам очень долго, даже зашла в кафе и съела пирожное с чаем. Возвращаться домой у меня не было никакого желания. Я даже думала поехать к родителям и переночевать у них. Но, взяв себя в руки, я решила так — если такое повторится, уйду от Паши хотя бы на какое-то время. Пускай уже муж о чем-то задумается, если не хочет потерять нас с малышом.
Когда я вернулась домой, то обнаружила Пашу в состоянии, которое уже не поддавалось никакому описанию. Мой муж был в стельку пьян и напоминал скорее животное, чем человека.
— Настю-у, ты как? Деф-фочка моя! Иди сюда-а! — бессвязно бормотал он, протягивая ко мне руки.
— Паша, что с тобой? Ты совсем свихнулся?
— Ммм, — промычал Паша с блаженной улыбкой на лице.
Муж кое-как поднялся на ноги и тут же повалился прямо на меня. Я не успела отойти в сторону и под тяжестью его веса упала прямо на спину. В тот же миг внизу живота возникла резкая боль, и я закричала. Паша никак не отреагировал на мой крик, по-моему, муж был уже в отключке.
С огромным трудом, превозмогая нестерпимую боль, я выбралась из-под его обмякшего тела и, схватив свою сумку, позвонила в скорую. Что я говорила в трубку, я не помню, мне было так больно, что я едва осознавала реальность.
Тем же вечером я родила своего малыша, только, как сказали врачи, он умер, еще будучи у меня в утробе. То, что я чувствовала в тот момент, сложно описать словами. Скажу только одно — жить я больше не хотела. Как я могу существовать на этом свете без него? Без моего сыночка, которого носила под сердцем почти полгода? Мне даже не показали его, сразу куда-то унесли, и я не знаю, как он выглядел. На кого был похож, какого цвета у него были глаза? Я ничего о нем не знаю, лишь только то, что его сердечко билось в такт с моим до того момента, как мой муж повалился на меня и чуть не придавил. Возможно, это было не так, и проблемы начались раньше, а мое падение лишь усугубило ситуацию. Но только до этого никаких патологий беременности у меня не находили.
Как ни странно, в отношении Паши у меня не было ни ненависти, ни злости. Только опустошение. Мой муж стал для меня пустым местом, человеком, до которого мне не было никакого дела. Паша по нескольку раз на дню приходил в больницу, пытался поддерживать меня, просил прощения за свое поведение, клялся и божился, что такого больше не повторится. Но мне было абсолютно все равно. Я, словно тряпичная кукла, слушала его, но не воспринимала того, что он говорит.
После больницы я сразу поехала к родителям. Возвращаться в квартиру Паши мне не хотелось, слишком яркими были еще мои воспоминания обо всем, что там произошло. Однако муж и здесь не оставлял меня в покое, приходил как будто в гости, приносил цветы, конфеты и так далее. Моя мама, видя его старания, начала уговаривать меня вернуться к Паше. Она отчего-то считала, что ничего такого Паша не совершил. Подумаешь, выпил лишнего, с каждым случается. А вот папа в этой ситуации встал на мою сторону.
— Ты права, Настена, — задумчиво говорил отец, — тут надо десять раз подумать, прежде чем связать свою жизнь с парнем, который уже сейчас не может совладать с собой при виде бутылки. Оно, конечно, по-разному бывает. Кто-то только по молодости так гуляет, а потом относится к алкоголю ровно. А кто-то на всю жизнь становится рабом зеленого змия. Тут ничего не попишешь, такие люди не в силах совладать с собой, хоть ты все для них делай, а водка им дороже. Может быть, это Пашке и не грозит, вроде не в кого ему быть алкоголиком. Сергей Иванович его отец, тот вон вообще в рот не берет, даже от шампанского отказывается. Хотя это тоже как-то странно… Но ты, дочь, лишний раз подумай, нужно ли тебе так рисковать? Алкоголь штука страшная, почище любой другой заразы.
Я прожила в доме родителей чуть больше двух месяцев, и постепенно моя душа начала оттаивать. Я уже не смотрела на мир словно сквозь тусклое стекло, не различая его очертаний. Я начала прислушиваться к словам родителей, а по вечерам, лежа в постели, размышлять о своей дальнейшей жизни. Непроизвольно касаясь кольца на своем безымянном пальце, я вспоминала о том, что все еще замужем и должна что-то решить в отношении своего мужа. Паша все это время вел себя так, будто наше расставание носит временный характер, и мы просто недолгое время живем по разным домам. Он даже, как будто ничего у нас не случилось, строил планы на совместный отдых.
— Настя, нам обязательно нужно на море, это поможет восстановить твои силы, — деловито говорил муж и высылал мне на телефон рекламные предложения различных отелей. Видимо, синяки у меня под глазами волновали его гораздо больше, чем мое душевное состояние.
До сих пор я старательно избегала разговоров о будущем, находясь в обществе Паши. Я вообще фактически не реагировала на его присутствие. Иногда у меня возникало желание запретить ему приходить в дом моих родителей, но я все еще была его женой, и мне казалось, пока я все окончательно не решила, это будет выглядеть как-то странно.
В один из вечеров, как раз после того, как Паша отбывал у нас, притащив на этот раз целую корзину фруктов и какой-то цветок в горшке, который якобы поднимает настроение, я присела за свой письменный стол и достала из ящика листок бумаги. Расчертив его пополам, я начала записывать в одну колонку те качества моего мужа, которые считала положительными, а во вторую те, что казались мне неприемлемыми. В результате в графе, состоящей из недостатков Паши, значилось лишь одно определение — зависимость от алкоголя…
Мне стало жутко обидно, потому что, если не обращать внимания на эту запись, Паша был вовсе не плохим человеком и, нужно признать, хорошим мужем. Вот только как я могла не обращать на это внимания, если благодаря этой самой зависимости от алкоголя передо мной были два разных человека?! Абсолютно разных человека! И тогда меня осенило. Я поняла, что нужно делать, и расчертила колонку с одним единственным недостатком Паши на две части. Теперь мне предстояло описать свойства Паши, того Паши, которым он бывает, находясь под действием алкогольного опьянения. То есть проанализировать другого Пашу.
На этот раз графа с тем, что мне не нравится в поведении Паши, когда он пьян, была заполнена до предела, а вторая часть моей таблицы была пуста… Я не могла выжать из себя ни одного хотя бы мало приемлемого качества, что нравилось бы мне в пьяном муже, а, судя по всему, эта часть Паши никуда из нашей жизни не уйдет, и, послушав моего папу, я должна была признать это.
Звонок моей свекрови следующим утром стал для меня полной неожиданностью. До этого наши отношения были довольно сдержанными, Галина Павловна никогда не пыталась откровенничать со мной, равно как и я не искала в ней собеседницу для жалоб на собственную жизнь.
— Настя, ты сейчас где? — проговорила в трубку свекровь. Голос ее показался мне немного хриплым и каким-то лающим, как будто Галина Павловна простудилась.
— Я дома. В смысле, в доме моих родителей, — ответила я, нахмурив брови. Мне почудилось, что от моей собеседницы исходит некая угроза или обвинение в мой адрес, и я заранее внутренне приготовилась к обороне.
— И долго ты собираешься там жить? Ты, возможно, забыла, что ты замужем и у тебя есть некоторые обязанности? Почему мой сны должен мучиться, ожидая, когда ты там что-то решишь в своей голове?
— Галина Павловна, но вы же знаете, что произошло…
— А что произошло? Ты сама потеряла ребенка, а теперь винишь в этом Пашу? Идеальная позиция, ничего не скажешь! Хватит уже строить из себя обиженную жертву, возвращайся немедленно!
Только тут я поняла, что голос свекрови не просто хриплый, а еще и невнятный. Слово «немедленно» она произнесла так, будто язык ее заплетался под действием того же алкоголя.
Следующая фраза моей свекрови подтвердила мою догадку.
— Ты, Настя, слишком много из себя возомнила! Паша для тебя всегда был слишком хорош, а ты еще выкаблу… выка…
Галина Павловна никак не могла выговорить слово «выкаблучиваешься» и попросту заменила его матерным. А потом добавила еще несколько крепких словечек и бросила трубку.
Я сидела ни жива, ни мертва и пыталась переварить услышанное. Слова свекрови меня почти не задели, больше всего меня поразило то, что Галина Павловна, несмотря на столь ранний час, явно была пьяна!
Прошло примерно полчаса после разговора со свекровью, когда на мой телефон снова позвонил звонок. На этот раз звонил Сергей Иванович, отец Паши, и он попросил встретиться с ним, чтобы поговорить.
Спустя еще минут сорок, Сергей Иванович подъехал к дому моих родителей и попросил меня спуститься. Разговаривали мы, сидя в его машине. Как сказал мой свекор: «Подальше от чужих ушей».
— Во-первых, Настя, я прошу у тебя прощения, — начал разговор Сергей Иванович. — Не знаю, что еще наговорила тебе моя жена по телефону, меня не было дома в тот момент, я услышал лишь окончание разговора. Но я примерно могу себе представить, каково тебе сейчас. Я, безусловно, понимал, что рано или поздно ты обо всем догадаешься. Шило в мешке не утаишь. Но мне так хотелось оттянуть момент твоего знакомства с Галей №2.
Сергей Иванович печально улыбнулся.
— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросила я.
Хотя я уже фактически обо всем догадалась, но поверить в такое мне все еще казалось невозможным.
— Знаешь, меня в свое время не смутило то, что отец моей невесты Галины Павел Петрович сильно пил. Как-то в те времена это не было чем-то из ряда вон выходящим. Ну, заливает за воротник мой тесть, мое какое дело? Я же не в него без памяти влюблен, а в его красавицу дочку. По началу я очень-очень любил Галю. Да я и сейчас люблю ее, пока она не выпьет.
— А часто это с ней случается? —нерешительно вставила я свой вопрос.
— Не так часто, как могло бы быть. Приходится контролировать каждый ее шаг, правда, не всегда получается. Вот как сегодня. Я рано утром уехал из дома, у нас случилось ЧП на производстве, а когда вернулся, обнаружил то, что обнаружил.
— И что же? Ничего нельзя с этим поделать?
Я с сожалением смотрела на Сергея Ивановича, думая в тот момент, конечно же, и о Паше.
— Чего я только не делал за свою жизнь. Только ни деньги, ни связи, ничего не помогло.
— Как же вы живете с этим?
— Много раз пытался уйти от нее, но не смог. Без меня она совсем пропадет, а так хотя бы как-то сдерживается. В обычном своем состоянии Галя лучшая женщина. Для меня уж точно. И, если бы не ее срывы, наша семья была бы идеальной. А так, нам приходится скрывать от общества пристрастие моей супруги. На ее работе при помощи частых больничных, а для друзей и знакомых чаще я сказываюсь больным, чтобы отказаться видеться хоть с кем-то, пока Галя пьяна. Конечно, все равно многие подозревают об этом, и на работе у Гали, в том числе. Но специалист она ведь тоже очень хороший и работает там очень давно, поэтому руководство и терпит ее длительные отлучки. Мы с Галей уже давно живем с этим и научились как-то подстраиваться под обстоятельства. На людях она никогда так не пьет, а когда у нее случается запой, я стараюсь тут же запереть ее дома. Галина даже капельницы меня научила ставить, чтобы я мог самостоятельно выводить ее из этого состояния.
Минут пять мы сидели в машине молча, каждый погрузившись в свои мысли. А потом Сергей Иванович, тяжело вздохнув, произнес.
— Я никогда не думал, что мои мучения могут продолжиться и что мой сын станет алкоголиком «по наследству». Прости меня за это, Настя. Я понимаю, то, что ты пережила, когда из-за пьяного мужа потеряла ребенка, невозможно искупить простыми извинениями. И, пожалуй, после всего, что я сам пережил, я скажу тебе одно — беги! Не задумываясь, беги! Ты еще будешь счастлива, не порти собственную жизнь.
— Сергей Иванович, но бывают же случаи, когда люди бросают пить?
— И я на это всегда надеялся, но, как оказалось, напрасно. Ты не представляешь, насколько мне больно говорить такое о собственном сыне! Пашка, когда рос, ненавидел все, что связано с алкоголем. И маму свою в том состоянии, в которое она иногда погружается, очень не любил. Но еще в одиннадцатом классе связался с некоторыми своими друзьями и начал приходить домой пьяным.
— Сергей Иванович, вы поэтому сами совсем не прикасаетесь к спиртному?
— О! Это я быстро для себя осознал! Стоило мне было выпить вместе с Галей, я уже не мог так контролировать ее, и она чувствовала себя, будто лиса, забравшаяся в погреб, полный крынок со сметаной! В общем, Настя, я надеюсь, ты примешь для себя верное решение, и, как бы мне не было тяжело говорить это, больше не свяжешь свою жизнь с моим сыном. Время покажет, что будет дальше с Пашей, сумеет он справиться с самим собой и побороть свою наследственную тягу к спиртному или нет. Но тебе я не советую участвовать в этом. Ты только погубишь себя рядом с ним.
— Сергей Иванович, мне тоже непросто говорить об этом, но еще вчера вечером я приняла именно такое решение. Я не вернусь к Паше и не смогу стать его нянькой. У меня просто не получится, я не настолько сильная личность, как вы. За это я тоже прошу у вас прощения, как у отца. Но, как оказалось, только вы способны понять меня.
Впереди меня ждало еще одно испытание. Когда Паша узнал о том, что я хочу развестись с ним и что причина — его пристрастие к вину, он пообещал мне, что пройдет лечение и больше никогда не притронется к спиртному. До этого момента Паша не признавал то, что у него есть какие-то проблемы в этом отношении, поэтому я понимала, для него непросто сказать такое. Умоляющий взгляд мужа, его настрой и вера в наше с ним будущее чуть было не заставили меня изменить свое решение. Но я вовремя опомнилась и взяла себя в руки. Да, я любила Пашу и страстно желала, чтобы все было так, как он говорит. Но ничуть не меньше я любила своего ребенка, которого уже потеряла из-за всего этого. А еще, вполне возможно, впоследствии я бы все равно потеряла своего сына, если бы вдруг, когда он вырастет, он стал бы таким же алкоголиком «по наследству».
В ответ на уговоры Паши я сказала ему, что штамп в паспорте ничего не значит, и если он так любит меня и готов ради меня пойти на все, то я даю ему ровно год на то, чтобы победить собственную сущность. Большая часть меня знала, что все это просто слова, и ничего за этот год не изменится. Мы с Пашей достаточно времени провели вместе, чтобы я могла сделать такие выводы.
Спустя чуть белее пяти месяцев, которые миновали со времени нашего развода с Пашей, когда в моей жизни уже появилась перспектива новых отношений, я встретила бывшего мужа на улице.
— Настюш-шка Деф-фочка моя! — донеслись до меня пьяные выкрики, произнесенные знакомым голосом.
Обернувшись, я увидела, как неровной походкой ко мне приближается бывший муж, и попросту ускорила шаг. Ни говорить с Пашей, ни выслушивать его у меня не было ни малейшего желания. Я лишь только еще раз уяснила, что я имею право смело шагать в свою новую жизнь.
Автор: Юферева С.
Обратите внимание, теперь на канале есть платный контент, читайте больше!