К празднованию юбилея готовились больше месяца. Именинник — водитель погрузчика. Высокий мужчина с лукавыми глазами и огромными ручищами. В обеденный перерыв анонсировал токарям достоинства самодельных настоек, которые будут на столе во время торжества.
Рабочий люд внимал басистым раскатам благоговейно. По самогоноварению у карщика всегда была крепкая «пятёрка». А тут повод — 70 лет. БОльшую часть из которых — практика изготовления горючего продукта. Шутка ли? Звёзды складывались в нужную конфигурацию.
Противником выступил начальник производства. «Нет, — категорически отрезал он, — И без твоих наливок наш завод называют «пьяным». Нет и всё тут!» Усилия юбиляра разбились о гранит решимости.
Торжественная часть началась в половине десятого. Все собрались полукругом на площадке цеха. Пришли ребята из соседних, управленцы и представители учредителей. Юбиляра посадили в центр на стул. Говорили тёплые слова.
Начальник производства зачитал поздравления в стихах, сочинённых по случаю. Публика хлопала и радостно гыкала. Всё было уютно. Как-то, по-домашнему.
— Может быть, кто-то ещё хочет сказать? — спросил начальник производства.
— Да. Мой племянник, — представил юбиляр мужчину лет 50 с аккордеоном.
Музыкант поставил стул рядом с дядей. Попробовал клавиши и запел удивительно чистым для своего возраста голосом. На мотив «Раскинулось море широко» полилась
Песня депрессивного токаря
«Великий вставал из тумана завод
Трамвайчик катился устало
Хотелось послать всё в известный проход
Но что-то его удержало»
В притихшем цехе песня шла широко. Маслом на свежую булочку. Всё было в ней, и серый, как штаны фрезеровщика, быт. И бесконечная тоска. И полная беспросветность.
Зная характер юбиляра, Начпро почуял засаду. Стал озираться по сторонам. Всё-таки, на торжестве присутствуют дамы и необходимо соблюдать политес. А от этих двоих ожидать можно чего угодно.
«Он прааздникааа ждал, а-а-а в цеху его нет...» — уже совместно драли горло племянник и юбиляр. Почтеннейшая публика уже поняла, в чью сторону копает именинник и всей душой поддерживала. Праздника хотели все.
«Во всём виноват мутный Сульфофрезол
Который он выпил в надежде.
Ногами вперёд выносили его
Все были в рабочей одежде»
Орали мимо нот исполнители. Коллектив ржал в голосину.
Далее следовала крайне непристойная пошлятина в стиле «принесли его домой, оказался он живой». Куплеты были посвящены друзьям, исцелившим тоску токаря «большой вино-водочной клизмой».
Начпро был повержен. Пристыжен и растоптан.
Юбиляр широко улыбался.
Он был счастлив.