оглавление канала, часть 1-я
Татьяна вытаращила глаза, но глупых вопросов, типа «как так?» или «с чего ты взял?», задавать не спешила. Ждала, когда Юрик сам пояснит свою мысль. Он брезгливо понюхал свои пальцы, в которых секунду назад держал непонятное, и сморщился. Проговорил со вздохом, и легким раздражением:
- Коробочки зеленого мака и еще какая-то трава, названия, прости, не знаю. – Потом, с виноватым видом прибавил. – Я, наверное, отрубился, потому что, не слышал ничего. А они эту дрянь нам в костер подбросили. Сквозняка тут нет, сам выбирал место потише, и как итог – наше с тобой состояние, и то, что мы проспали почти сутки. – В конце добавил со злостью: - Со следа сбивают, гады! Значит, время для них имеет значение… Теперь мы их вряд ли нагоним, даже если и пойдем напрямую через перевал.
Татьяна озадаченно уставилась на друга.
- И что ты хочешь этим сказать? Мы их не нагоним, значит и спешить нет надобности, так, да?! А Нюська там с этими, как хочешь, так и крутись, что ли?!
Юрок замотал своей круглой, как мячик, головой, и торопливо проговорил:
- Ничего подобного я не имел ввиду. Просто, хотел сказать, что они знают о нас. Ну, в смысле, что мы идем по их следам. Значит, будут настороже. А еще, меня пугает, как они нас быстро нашли. И, по этому поводу, у меня вопрос: у них, что, разведка так хорошо поставлена, или чуйка какая-то нечеловеческая, и даже не звериная, а какая-то супер, гипер…? Если первое, то шансы незаметно подобраться, еще у нас есть, а вот, если второе, то дело совсем швах…
Татьяна вполуха слушала друга, будто размышляла о чем-то, о своем, а потом задумчиво проговорила:
- Насчет их чуйки, я, конечно, ничего не могу сказать. А вот меня лично интересует один вопрос: они ведь такими темпами, ну, в смысле, подкрались так, что мы ничего и не поняли, подкинули эту дрянь в костер - они же могли нас и совсем убить. Ведь, легче легкого, я думаю, для таких, как они, подобное. А вот смотри-ка, не убили, а просто вырубили, если так можно выразиться, на какое-то время. Ты не думал, почему?
Юрка, несколько ободренный тем, что она не торопится его обвинить во всех смертных грехах, пожал плечами, и ответил:
- Думаю, тут все просто… Им надо Нюську к себе расположить, чтобы она добровольно и с песней сделала для них все, о чем они ее попросят. А если бы они убили нас, то есть, ее лучших друзей, то Нюська бы им…! Не то, чтобы не сделала, о чем просят, но и устроила им Армагеддон по-нюсенски! Точно тебе говорю!
Татьяна с усмешкой мотнула головой.
- В том, на что наша Анюта способна, я даже не сомневаюсь. Только вот один вопрос: как бы она узнала, что…, - видимо, слово «убийство» у нее не выговаривалось, поэтому, она обошлась аккуратным выражением, - ну, что с нами что-то такое случилось?
Юрка озадаченно пожал плечами:
- Рано или поздно, обязательно узнала бы…
Татьяна при этих его словах, даже с места вскочила. Но у нее тут же закружилась голова и она чуть было не шлепнулась обратно, не подхвати ее вовремя Юрка. Он бережно усадил ее на место, и с тревогой спросил:
- Как ты? Тебе сейчас надо отлежаться немного после такого. Так что, эту ночь, мы опять проведем здесь…
Татьяна, морщась от приступа головной боли, который внезапно опять накрыл ее, когда она резко поднялась, нетерпеливо проговорила:
- Да, погоди, ты!!! Сейчас главное понять их намерения, тогда мы будем вооружены. – Тяжело выдохнула, и, делая над собой усилие, продолжила: - В том-то все и дело, понимаешь?! Ты сам сказал: «рано или поздно»! Значит, что? – Юрка, у которого в голове сейчас царила сумятица от новых для него чувств, помноженных на беспокойство за обеих девчонок, пожал плечами. Мол, не знаю, что это значит. А Татьяна, с некой ноткой превосходства, проговорила торжественно: - А значит это, что Нюська им нужна не только на какой-то момент или действие. Она ВООБЩЕ им нужна! Теперь понимаешь? – И видя недоумение на лице друга, с легким раздражением проговорила: - Ну, то есть, насовсем, навсегда!! Они хотят ее переманить на свою сторону! Поэтому и нас не убили, поэтому и Антонину Михайловну, наверняка, куда-нибудь услали по безобидному маршруту. Ну, типа, как меня отправили утюг выключать. Теперь понял? – И она с надеждой уставилась на Юрку.
Ей было очень важно, чтобы он сейчас понял ее мысль. И он понял. Недоверчиво уставился на подругу, а потом, покачав головой, с легким восторгом, произнес:
- Ну ты, Танюха и голова!!! – Комплимент был, конечно, так себе, но Татьяне его восторг был приятен.
А Юрка принялся развивать ее мысль дальше:
- Получается, что эти гады хотят из Нюськи сделать темную, так выходит? – Покачал опять головой и с усмешкой уверенно закончил: - Ну, это они фиг угадали!!!
Татьяна согласно кивнула.
- Ты прав, конечно. Только они-то об этом не знают. Хотя… Судя по тому, что я увидела, ребята эти непростые, с подходцами. Нюське придется туго. И если мы не поможем…
Юрка успокаивающе положил ей руку на плечо:
- Мы поможем… Обязательно. Только вот, немного очухаемся – и снова в путь. А пока, ты посиди немного, а я о костре позабочусь, раз мы здесь ночевать остаемся. Да и жрать уже хочется, кишки все свело. Особенно, после этого отравления… - И он пошел к берегу собирать плавник.
Когда уже в котелке над огнем булькатила каша, Татьяна, с опаской оглядев темные, нависающие горные склоны, спросила:
- Как ты думаешь, сегодня нам следует ждать очередной пакости от этих…
Юрка, с философским спокойствием, пожав плечами, проговорил:
- Кто ж их знает? Если их целью было нас задержать, то они уже это сделали. Но ты же сама понимаешь, что их точных целей я не знаю, как, впрочем, и ты. А все наши догадки… Это просто - догадки, и ничего более. Так что, сегодня нам придется дежурить по очереди… - И он с виноватым видом посмотрел на подругу. – То, что в случае, если «эти» опять захотят им напакостить, два подростка не смогут противостоять этому, у него даже и в голову не пришло.
Татьяну это его заключение ничуть не огорчило. Она бодро кивнула головой, и с оптимизмом проговорила:
- По очереди, так по очереди. Я, вообще-то, «сова». С вечера могу долго не спать. Так что, давай, буду первой дежурить. А часика в два тебя разбужу.
Но Юрка не спешил отправляться спать. Каша была съедена, и ромашковый чай был выпит, а он все сидел и сидел рядом с подругой, молча глядя в костер. Говорить не хотелось вообще, да, и, уж если совсем честно, то и думать, тоже. А хотелось просто вот так спокойно сидеть, глядя на языки пламени, чувствуя рядом человека, которому тоже было хорошо и уютно сидеть с ним рядом. Никогда бы в жизни он не поверил, что бывает так хорошо просто молча сидеть у костра с девчонкой. Нюська, конечно, не в счет. Но и с ней ему не было ТАК хорошо. По-другому было, а так – нет.
Рогатый месяц выполз из-за горы, и повис, казалось, над самым ущельем. Потрескиванье дров в костре и журчание воды в речке и даже завывания шакалов, вышедших на ночную охоту, успокаивали, создавая некую иллюзию беззаботного, тихого и бесконечного счастья, которого он еще никогда так остро не ощущал в своей жизни. Да тут еще Татьяна замурлыкала какую-то песню, красивую и немного печальную. Глаза у него сами собой стали закрываться, и он чуть не свалился в костер. Испуганно вскинулся, заполошно оглядываясь по сторонам. Татьяна с ласковой усмешкой тихо проговорила:
- Чего мучаешься? Ложись, возьми мое одеяло. Мне возле костра не холодно. Я тебя, когда устану, разбужу. Сменишь меня на «посту»… - И она, почему-то, грустно улыбнулась.
Последней мыслью его перед тем, как он провалился в сон, была мысль о том, что это ведь совсем не для девчонок, всякие там «посты», борьба со злом и прочие тяготы походной жизни. Это все – для мужчин. А вот пришлось, и девчонки встали «в строй», и еще подостойнее всяких там, которые в обычной жизни гордо выпячивая грудь, называют себя «мужчинами». И мужества у этих «мужчин», куда как меньше, чем у его подруг, это уж точно!
Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо, и шептал его имя. Неохотно поднял все еще тяжелые веки, и прямо над собой увидел глаза Таньки, только, почему-то, испуганные. В них бликами метались отсветы костра, делавшие ее образ каким-то дико-первобытным, и немного волшебно-нереальным. Дремотно потянувшись, пробормотал заплетающимся ото сна языком:
- Встаю, Танюха… Сейчас, я мигом…
Поднялся, расправляя с трудом затекшие от неподвижности мышцы всего тела. Но тут Татьяна, не дожидаясь, когда он придет в себя, вдруг схватила его за руку и торопливым шепотом проговорила:
- Юрок… Что-то происходит. Только, я не пойму, что…
Сон с него сдернуло моментально, словно он вылил себе на голову ведро холодной воды. Он настороженно огляделся, внимательно прислушиваясь к ночи. И в первый момент ничего не понял. И только, после возбужденно-тревожного вопроса подруги: «Ты слышишь?», он понял, что так настораживало. Он ничего не слышал. Нет, конечно, речка, по-прежнему, шумела на небольших перекатах, и в костре, по-прежнему, потрескивали дрова. Но вот ни воя шакалов, ни криков ночных птиц – этого он не слышал. Татьянина тревога сразу же передалась ему, словно заразная инфекция. И тогда он ощутил в воздухе какое-то напряжение. Словно горы замерли в испуге перед чем-то неведомым и страшным.
Татьяна еще крепче ухватила его за руку, продолжая крутить головой по сторонам. Прерывистым шепотом, сдерживая дыханье, она спросила:
- Ты тоже это чувствуешь?
Тоже, почему-то, шепотом, он ответил, не сумев сформулировать собственные ощущения в данный момент:
- Что чувствую…?
Широко распахнутыми глазами, она взглянула на него, и еще тише, проговорила:
- Страх… Ты его чувствуешь? Он словно туман, ползет сверху по склонам… - И зябко передернула при этом плечами, словно от знобящего холода.
И вот тогда он почувствовал. Ему даже показалось, что ежик коротких волос у него на голове шевелится. И сразу нахлынуло состояние, при котором хочется, громко вопя, ринуться, сломя голову, вниз с горы, подальше от этого места. Юрка стиснул зубы, так, что стал слышен их скрип, чтобы сдержать это необузданно-дикое инстинктивное и какое-то звериное желание.