Другие девочки тоже назвали свои имена, но Полина не запомнила больше ни одного. Отчего-то ей казалось, что если она нарушит зрительный контакт с Аглаей, то проиграет какую-то важную битву.
— Полина Обломова.
Аглая широко улыбнулась и протянула Полине руку. Девушка ответила на рукопожатие, и тогда Аглая крепко сжала пальцы и притянула ее к себе.
Лето откровений (7)
— А мы не слишком рано? — спросила Полина, прижимая к груди теплую выпечку, закутанную в полотенца, Декабрина же несла два добротных складных столика с таким видом, будто бы они ничего не весили. — Ведь еще и полудня нет.
— Ты удивишься, — рассмеялась Декабрина, — но мы даже поздно.
Полина пожала плечами. От пышущего жара горячих пирогов возле самого сердца возникло ощущение, что она заболевает. Идти нужно было достаточно долго, Семик праздновали на дальнем берегу реки, недалеко от места, где Полина гуляла с Женей (и где впервые ударила человека по лицу!). Полина то и дело косилась в сторону матери, она переживала, что Декабрина надорвется, если продолжит тащить в одиночку такой груз. Но не успела она предложить маме поменяться ношами, как неожиданно появился помощник.
— Ну что-о-о же вы? Давайте мне, девушки не должны поднимать такую тяжесть.
Сегодня на нем была желтая майка и белые удлиненные шорты. Женя выхватил у Декабрины складные столы и только потом заметил Полину. Девушка тоже смотрела на него, но никакой радости от встречи не испытывала. Почему-то ее даже немного разозлило, что Женя вечно возникает и изображает великого спасателя.
— Матерь Божья, — сказал Женя. — Так вы – Декабрина Обломова?
— Во плоти, — сухо подтвердила женщина. — А ты, надо полагать, ухажер моей девочки?
Полина почувствовала жжение на кончиках ушей и уставилась под ноги.
— Ага, — простодушно отозвался Женя и присвистнул: — Ба, да вы реально выглядите на двадцать лет! Я думал, просто слухи. А правда, что…
— Неправда, Женя, — прервала его Декабрина. — Спасибо за помощь, но мы уже пришли.
По берегу реки расставляли палатки, шумели и пели песни, кто-то даже завел мелодию на аккордеоне. Пахло хлебом, жженным сахаром и свежестью от близости водоема. Неподалеку на лугу дети играли в футбол.
— Скрытная она у тебя, — сказал Женя, когда Декабрина отобрала у него столы и удалилась к одной из палаток.
— Какая есть, — ответила Полина, глядя на приготовления к празднику.
Несмотря на то, что она не привыкла к большим сборищам людей, где все друг друга знают (в городе она и всех соседей по именам не знала), Полину вдруг охватило приятное волнение. Глядя на десятки людей, которые раскладывали корзины с едой и расставляли палатки, ей захотелось присоединиться к ним.
— Не в настроении общаться? — догадался Женя.
— Точно, — подтвердила Полина.
Вспоминая о том, как Женя накануне намекал ей на какие-то высокие чувства, она не могла понять, зачем согласилась идти на Семик в его компании. Полина чувствовала сердцем, что сегодня случится что-то удивительное, если она рискнет открыться этому миру. Но она сама создала себе проблему – у нее был Женя, который сдерживал ее и бросить которого было бы крайне невежливо.
— Ну, тогда до вечера, — попрощался Женя, а затем наклонился к Полине, как ни в чем не бывало чмокнул ее в щеку и весело зашагал прочь.
Полина ошарашенно посмотрела ему вслед и достала из кармана упаковку влажных салфеток. Нет, с этим срочно нужно было что-то делать.
«Что он себе понапридумывал? — злилась про себя Полина, двигаясь к матери. — Кажется, просто так он не отстанет». Ничего, она что-нибудь придумает.
Следующие полдня Полина выполняла поручения Декабрины, ее подруги детства – Наташи Остапенко, а также всех остальных, кто простодушно называл ее «доченька» и просил чем-либо помочь. Эти люди казались девушке некой своеобразной дружной семьей – наверное, никогда в жизни она не получала столько искренней благодарности за свои поступки, и это наполняло ее все новой и новой энергией. Когда были развешаны последние гирлянды и фонарики, и никаких дел не осталось, Полина даже почувствовала укол грусти и досады.
— Хорошо поработала, детка, — сказала загорелая круглолицая Наташа Остапенко и кинула Полине большое румяное яблоко.
Девушка поймала фрукт налету и благодарно улыбнулась. Откусывая от сочного яблока, она бесцельно бродила по округе, пока не набрела на компанию девушек, плетущих венки из березовых и ивовых прутьев. Они сидели на огромном поваленном дереве, смеялись и разговаривали между собой. Немного посмотрев на их веселье, Полина вздохнула и решила было возвращаться назад, когда к ней обратилась одна из девушек:
— Чего столбом стоишь? Присоединяйся, я приглашаю.
Полина без особого труда узнала говорившую – это была та самая девчонка в рваных джинсах, которую без тени смущения днем раньше тискал Диего.
— Я… — пробормотала Полина, не зная, как себя вести.
Она очень сомневалась, что приглашение этой девицы вызвано искренней симпатией – скорее, та хочет отомстить за то, что Полина при ней разбила Диего губу. Но сбегать тоже не хотелось – тогда она покажет, что боится каких-то там деревенских доярок.
Поборов страх и нерешительность, Полина подошла к стволу дерева и уселась на край.
— Тебя как зовут? Меня Аглая. Аглая Остапенко. Кажется, наши мамы когда-то были подругами.
Другие девочки тоже назвали свои имена, но Полина не запомнила больше ни одного. Отчего-то ей казалось, что если она нарушит зрительный контакт с Аглаей, то проиграет какую-то важную битву.
— Полина Обломова.
Аглая широко улыбнулась и протянула Полине руку. Девушка ответила на рукопожатие, и тогда Аглая крепко сжала пальцы и притянула ее к себе.
— Чтобы не было недосказанности, — прошипела она Полине в самое ухо, — пусть наши матери и были подругами, мы ими не станем никогда. Сегодня Семик, и в этот день принято быть вежливыми с чужаками, иначе бы я никогда с тобой не заговорила. И, заруби себе на носу, будешь лезть к моему парню – я тебя убью.
Затем Аглая отстранилась, солнечно улыбнулась, всучила Полине охапку березовых прутов и добавила уже в полный голос:
— День обещает быть чудесным! Не так ли, девочки?