Вообще-то они похожи. И даже не просто похожи, как копия на оригинал: Расин не останавливается порой и перед буквальными заимствованиями из «Ифигении в Авлиде» Еврипида (а также из эпоса Гомера и, видимо, Лукреция). Вот один из многих примеров:
μή μ᾽ ἀπολέσῃς ἄωρον: ἡδὺ γὰρ τὸ φῶς
βλέπειν: τὰ δ᾽ ὑπὸ γῆς μή μ᾽ ἰδεῖν ἀναγκάσῃς.
πρώτη σ᾽ ἐκάλεσα πατέρα καὶ σὺ παῖδ᾽ ἐμέ:
πρώτη δὲ γόνασι σοῖσι σῶμα δοῦσ᾽ ἐμὸν
φίλας χάριτας ἔδωκα κἀντεδεξάμην. (Euripides, 1218-1222)
[ Не погуби меня до срока. Ведь свет видеть сладко. И не вынуждай меня смотреть на то, что под землей. Ведь я первой назвала тебя отцом, а ты меня чадом. И я первой, сев на твои колени, миловалась с тобой, а ты со мной. — перевод Д.Б. ]
Peut-être assez d'honneurs environnaient ma vie
Pour ne pas souhaiter qu'elle me fût ravie,
Ni qu'en me l'arrachant un sévère destin
Si près de ma naissance en eût marqué la fin.
Fille d'Agamemnon, c'est moi qui la première,
Seigneur, vous appelai de ce doux nom de père;
C'est moi qui si longtemps le plaisir de vos yeux,
Vous ai fait de ce nom remercier les Dieux,
Et pour qui tant de fois prodiguant vos caresses,
Vous n'avez point du sang dédaigné les faiblesses. (1189-1195, Racine)
[ Возможно, мою жизнь окружало достаточно почестей, чтобы не желать, чтобы её у меня отняли или чтобы суровая судьба, забрав её у меня так скоро после моего рождения, ознаменовала бы ее конец.
Дочь Агамемнона, — я первая, мой господин, назвала вас сладким именем «отец»; это я так долго была усладой ваших глаз, заставляя вас благодарить Богов за это имя, и это я — та, которой вы столько раз расточали ласки, та, для которой вам не хватило духу презреть слабости. — перевод мой. ]
При этом две трагедии практически невозможно спутать. Почему?
Во-первых, у Расина нет важного действующего лица любой античной трагедии — хора, который у Еврипида зачастую повышает градус эмоционального накала действия, а также комментирует происходящее на сцене. Расин, обходясь без хора и дав слово лишь героям, предоставляет им возможность личностного развития. Герои Расина психологически меняются, развиваются, герои Еврипида — нет.
Во-вторых, персонажи Расина являются носителями ценностей своего времени, отличных, естественно, от ценностей античных. Из уст Ахилла, например, звучат такие слова:
Сомненья чужды мне, я рассуждаю здраво.
Мои оракулы — отвага, честь и слава.
Бессмертными нам жизнь отмерена в веках,
Но ключ к бессмертию у нас самих в руках!
Зачем внимать богов двусмысленным приказам,
Коль с ними мы в бою сравняться можем разом? [ перевод (здесь и далее) — И. Я. Шафаренко и В. Е. Шора ]
Почти невозможно представить себе греческую трагедию или эпос, в которой мы увидели бы такой монолог. Почему? Потому что представления о соотношении человеческого и божественного были у греков, так сказать, не в пользу человека. Попытки «сравняться с богами» расценивались как проявления «дерзости», поскольку статус героя не равен статусу бога, а бессмертие, которое получали некоторые из героев — вспомним , например, героев на островах блаженных или Ганимеда, — не делал его носителя равным богам.
В-третьих, если трагедия Еврипида завязана на жертвоприношении, то трагедия Расина — на любви. И, конечно, на рояле в кустах. Если у Еврипида Ифигения в последний момент оказывается спасенной Артемидой, то Расин вводит вторую Ифигению (до самого конца трагедии — Эрифила), — внебрачную дочь Елены и Тесея, — которую и требует богиня охоты для того, чтобы греческие корабли смогли отплыть в Трою. В чём так провинилась Эрифила? По сути, она является воплощением Елены, которая неправильно любит. Эрифила тоже любит неправильно: влюбившись в Ахилла, который уже посватался к Ифигении, она пытается сделать всё, чтобы убить Ифигению и получить возлюбленного себе. Совершая ритуальное самоубийство, как должно дочери героя, Эрифила открывает Агамемнону путь в Илион. Ифигения остается плакать над нею:
Толпа рассеялась. По доброте душевной
Вздыхает ваша дочь над умершей царевной.
Александра Ильина (а.и.)