Земля пуста. Лишь на рассвете и на закате в силуэте сквозь строй деревьев две души как два скелета, позвонками позвякивая, входят в храм. А храм – пустой. Лишь листья там собрались солнцу помолиться: шуршат уста и дряблы лица. Природа – храм. В нём два скелета, пронизанные сквозняком, молиться пробуют. Но тщетно стучать по небу позвонком. А солнце вот уже в зените – и растворились силуэты. И только листья, только листья гуляют по лицу планеты. Земля пуста. Терновый куст в огне творит сорокоуст по всем усопшим на рассвете, по всем погибшим на закате… Здесь жизнь была. И были дети. И люди были. Но не братья. 7 октября 2005 г. Оскар Грачёв
Земля пуста. Лишь на рассвете
и на закате в силуэте
сквозь строй деревьев две души
как два скелета, позвонками
позвякивая, входят в храм.
А храм – пустой. Лишь листья там
собрались солнцу помолиться:
шуршат уста и дряблы лица.
Природа – храм. В нём два скелета,
пронизанные сквозняком,
молиться пробуют. Но тщетно
стучать по небу позвонком.
А солнце вот уже в зените –
и растворились силуэты.
И только листья, только листья
гуляют по лицу планеты.
Земля пуста. Терновый куст
в огне творит сорокоуст
по всем усопшим на рассвете,
по всем погибшим на закате…
Здесь жизнь была. И были дети.
И люди были. Но не братья.
7 октября 2005 г.
Оскар Грачёв