О владелице особняка на холме, с какого открывался чудесный вид на виноградные сады, поговаривали разное, и не всегда — благое; впрочем, о дурном шептались так, чтобы, дескать, ведьма ничего не услыхала. Называли её то отвернутой жрицей богини мудрости, то дикаркой-ведуньей, похищенной из западного племени и воспитанной на цивилизованный манер, то любовницей верховного бога, всеодарённой им за милость на ложе и спрятавшейся среди смертных смердов от гнева законной и ревнивой его жены, то — несколько проще, без налёта изысканно таинственной мистики и с многочисленными отсылками на лупанарий. Слухи ходили противоречивые, как и про всякого, кому завидуют, кто привлекает внимание, кто успешен, кто хорош собой, кто выходец из достойной семьи, кто, наоборот, противен всякому живому, кто неопрятен, кто живёт в бочке, не зная печалей земных: любое отличие приводит к интересу, а любой интерес — к яростным пересудам. Как бы то ни было, но не находилось человека, какой бы не обернулся на слугу, посланного ею на агору за мясом, и хлебом, и вином, и ещё какими яствами, или не всматривался бы тщательно в особняк, скрытый тенями фруктовых деревьев. В обществе она не появлялась, гетерой не славилась, сама не выходила; и как бы ни прогуливались поблизости местные зеваки, она не являлась глазу, и только редкие проходимцы видели издалека женскую фигуру.
Однако любой интерес, если не поддерживать его, спадает, и вскорости разговоры о затворнице кончились: ничего особенного она не сделала, ничем отличилась, кроме стремления к уединению и одиночеству, не успела, и люд перестал хаживать вокруг её обители и присматриваться. К тому же, были проблемы и большие, чем чья-то жизнь: среди скалистых островов вновь засновали пираты, политики приняли дурное решение о налогах, вызвавшее раскол среди граждан, иные из которых старательно подбивали всех разом выйти на улицы и бунтовать (на словах-то поддержали, но как до дела дошло — никто не появился, и сами подстрекатели — тоже), да и, в конце концов, настала страшная засуха.
И тут пришелица дала о себе знать, вдруг взяв в аренду на несколько лет вперёд, включая нынешний сухой год, некогда плодородные земли; и сделали ей скидку, покрутив, небось, пальцем у виска — эка невидаль, в такую-то засуху, когда мир словно обратился в дышащую жаром пустыню, да столько земель-то бы брать! Но сдали: делать всё равно ничего с землёй не поделаешь, всё равно никто больше платить за сухие комья не желал, всё равно шептаться-то надо о ком-то.
— Эка нелепица!
— Да где это видано!
— Толку, от этой земли!
— Хуже было — хуже и станет!
— Прогневали богов вы, паршивцы!
— Вот и наказание!
— А безумица и рада платить!
Зубоскалили долго, долго и осуждали, на разный манер живописывая всю глупость такой траты денег, что после — и побираться бы пойти по миру, вдруг кто внесёт лепту, будто бы храму (на деле же — той ещё богадельне, приюту безумцев), но кончилось это, ведь всё — преходяще.
Следующим годом зарядили такие дожди, что земледельцы схватились за головы.
— Колдовство!
— Как в грядущее глянула! Будто в зеркало!
— Небось, боги нашептали безумице!
— Потроха подсказали!
— Или каменья!
— Усопшие нашептали!
— Дело-то — в магии!
Как бы то ни было, а платить за землю пришлось, и все потери, какие затворница, зачем-то вечно глядящая в небо и записывающая каждый день наблюдения, могла понести, с лихвой окупились.
Автор: Алиса Горислав
Источник: https://litclubbs.ru/articles/59034-tonkoe-iskusstvo-predskazanija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: